Глава 3.

Спала Дуня отлично! Вчера Ванечка успел похвастать перед княжичем своим войском:ребятня несколько раз маршировала перед ним туда-сюда, а Дуня учила Ивана Иваныча принимать парад.

Все много смеялись, подтрунивая друг над другом, особенно когда Ванюшка проводил строевую подготовку с бояричами Александром и Никитой. А дальше все гурьбой умчались смотреть место для мужской берлоги.

Дуня же была занята делом. Она села записывать сказку и рисовать к ней картинки. Несколько раз её отвлекала болтовня княжьих воев о появившемся на Москве старце, принесшего горькую весть, что людей ждёт гнев господний, если не прекратят подниматься в небо, изучать состав земли, лечить человека и прочее. Дуня даже вылезла из окна, чтобы посмотреть, насколько серьёзно вои обсуждают слова старца.

— А ещё, — сразу же донеслось до неё, — у него в руках из ниоткуда появлялся белый голубь!

— Святой человек, — крестясь, заахали слушатели.

— И наложением рук он может исцелять! Потому и говорил, что всё в руках божиих, а лекари не нужны.

Евдокия поискала глазами, чем бы запустить в разносчика сплетен, а тот вдохновенно баял:

— Бабе одной лик от прыщей очистил, так она ему в ноги упала. Калечному на паперти ногу отрастил без всяких ухищрений. Только и спросил :  молится ли он? Верует ли всем сердцем?

— Вона как!

— А тот отвечает, что верует, и старец молвил, что по вере его будет чудо.

Дуня не стерпела и бросилась вон, чтобы разоблачать и просвещать, но на полпути остановилась, понимая тщетность. Тут надо бы что-то другое и не менее яркое, показательное, а не словами разбрасываться. Она вернулась в светелку, вновь выглянула в окошко и покосилась на кувшин с водой.

«Эх, охладить бы дурачин!» — мелькнула озорная мысль, но взгляд скользнул по конфетам из сухофруктов и подумалось об обжорстве с неминуемым кариесом. Дуня схватила горсть упакованных в бумажные пакетики сладости и кинула ими в воев.

— Божья благодать, воины! — известила она их, косясь на оставшиеся конфеты и со вздохом отодвигая их подальше от себя.

Мужчины поклонились, зашуршали бумажками, а Дуня задумалась о фокусах, которые проделывал старец, потом переключилась на сказки и не заметила за работой, как прошёл день. И вот настал новый.

Боярышня наспех перекусила и побежала готовить рабочий инструмент для своих работников и договариваться о битой керамике, которую намеревалась истолочь в пыль и впихнуть в сырую глину для придания ей жароустойчивости. Когда под её руководством всё было приготовлено, она ворвалась в горницу и удивилась:

— А вы чего тут сидите? Я вас жду-жду…

Княжич с бояричами сидели за столом, ведя неторопливую беседу, но при её появлении недовольно поджали губы.

— Чё это вы? — с подозрением уставилась она на них и проверила свою одежду.

На ней был новенький восточный костюм, состоящий из шальвар, укороченного платья с жилеткой, и хитро повязанный платок на голове. Конечно, всё расшито,и туфельки тоже с вышивкой и маленьким помпончиком на носке. Немножечко необычно для московской боярышни, но не шокирующе.

— Дунь, — строго обратился к ней княжич, —почему нам никто не прислуживал?

Евдокия опешила. Посмотрела на прибранный стол после завтрака и заглядывающую в горницу мамину мастерицу. Отдельного человека, приносящего и уносящего еду в имении не было. Женщины сами накрывали на стол и убирали, а сейчас оставили подежурить рукодельницу.

— А зачем? — не понимая, чем недоволен Иван Иваныч, спросила боярышня.

Теперь уже княжич с бояричами опешили. И тут Дуня хлопнула себя по лбу, поняв, что речь идет о сенных девушках и им подобных. Приосанившись, она начала объяснять:

— Иван Иваныч и гости дорогие! — на всякий случай Дуня вежливо склонила голову. — Не в обиду вам, но наш быт здесь устроен так, чтобы обходиться собственными силами. Коли надо по нужде сходить, то есть специальные комнатки для этого. Наш управляющий должен был вам всё показать, — она вопросительно посмотрела на княжича и увидев его лёгкий кивок, добавила:

— Там всё чисто и, как по мне, это лучше, чем держать горшок под кроватью.

Дуня не без удовольствия увидела смущение на лицах юношей. Неловко им, что она открыто говорит о нечистотах. Ей даже захотелось высказаться насчёт того, куда девается неловкость, когда этот горшок наполняется и воняет, дожидаясь выноса. Но зубоскалить не стала, а вежливо продолжила знакомить гостей с бытом своего дома :

— Ополоснуться от пыли и пота можно на первом этаже. Для этого никого звать не нужно, потому что воду в бочку наливают с вечера. Когда кухарка растапливает печь, то вода греется. Фёдор или Ванюшка показали, как пользоваться рукотворным дождиком?

Дуня поняла по выражению лиц гостей, что всё им показали, но большая часть объяснений пролетела мимо. Во всяком случае вчера они ополоснулись в бане вместе со своими воями, а не в душевой.

— В каждой комнатке у входа стоят плетеные короба. Туда кидайте грязную одежду. Днем во время уборки её оттуда заберут, постирают и вернут.

— Дунь, чудно у тебя в доме, — переглянувшись с товарищами, ответил ей княжич. — Я походил, посмотрел… мне понравилось, но необычно, — сумел сформулировать свои впечатления Иван Иваныч. — А мои люди? Где ты их поселила?

Дуня одобрительно кивнула, хотя княжичу об этом стоило поинтересоваться ещё вчера. Видно, брат все соки из гостей вчера выжал, даром, что малец совсем.

— Двое в доме, а остальные над конюшней в комнатках. Там чисто и так же всё благоустроено.

— И дорого это благоустройство твоей семье обошлось?

— Не особо, — мотнула головой боярышня. — Всё изготовили наши мастера.

— А придумывала ты?

Дуня не стала отвечать, а лишь улыбнулась и на римский манер стукнула себя в грудь, вызывая ответные улыбки.

— Чудно тут, — со вздохом повторил Иван Иваныч. — Народу вроде немало живёт, а все куда-то делись.

— Так работают, — пожала плечами Евдокия. — Мамины мастерицы в саду устроились, а остальные кто где. У всех своё рабочее место. Днём в доме постоянно находится только кухарка, да прибирающаяся жёнка.

Боярышня подождала новых вопросов, но их больше не было.

— Иван Иваныч, так мы идем секрет царского кирпича раскрывать или нет? — нетерпеливо спросила она.

— Дунь, — отозвался Александр, — а может ты воям нашим всё покажешь?

— Ты что?! — возмутилась боярышня. — Хочешь секрет в чужие руки отдать и всю жизнь зависеть от этого человека? Мало ли как он поймёт этот секрет и с какими искажениями передаст его твоему управляющему!

— Неужто всё так сложно? — не сдавался вредный Алексашка.

— Хм, а знаешь Александр Афанасьевич, пожалуй, мы с княжичем и Никитой без тебя обойдемся. Потом у Иван Иваныча за золото секрет выкупишь.

Княжич хмыкнул и кивнул, соглашаясь, что торг в этом случае будет уместен,и малой ценой боярич не отделается, но Алексашка аж подпрыгнул.

— Э! Чего это ты удумала? Я с вами иду!

Дуня недовольно поджала губы, выражая своё неодобрение и демонстративно посмотрела на княжича, оставляя последнее слово за ним. Всё же это он сейчас лишается возможности продать секрет царского кирпича Алексашке. Княжич дружески ткнул товарища в бок, ставя точку.

Во дворе Дуня раздала окантованные железной полоской деревянные лопаты и, возглавив всех, повела к реке. Видеть вытянутые лица княжичевых воев было особым удовольствием. В какой-то момент боярышня думала, что Иван Иваныч не выдержит, отшвырнет инструмент и накричит на неё. Однако, с независимым видом он дошёл до речки и с царственным видом воткнул лопату в глину.

— А это чего? — указал он на стоящую тачку с одним колесом.

— А-а это, чтобы на себе глину не таскать. Наполняйте её и свозите всё вон туда, — Дуня махнула рукой на высокую часть берега.

Бояричи поглядывали на княжича, намереваясь поступить так же, как он. А Иван Иваныч с деловым видом подошёл к тачке, попробовал катить её, потом кинул на неё немного глины и вновь покатил.

— Ладно придумано! В Кремле на стройке двухколёсные тачки используют, — сообщил он, но по существу добавить ничего не смог,поскольку ранее ему не приходилось даже касаться тачки.

Дуня поддержала серьёзный вид княжича и кивнула. Она видела те тачки. Они больше похожи на маленькие тележки. Если их нагрузить, то не каждый сдвинет с места. Во всяком случае у неё не получилось.

— Дунь, а ты куда? — взвился неугомонный Алексашка.

— Мне надо следующий этап нашей работы подготовить. Ты же не думаешь, что всё просто? — сдвинув брови, спросила его.

— До чего же хитрая девка, — буркнул боярич.

— Угомонись, не будет же она с нами копать? — спросил его Никитка.

— Да я и сам не собирался копать! — взвился боярич. — В Москве узнают — засмеют! А батя выпорет! — заныл Александр, но смолк, увидев оценивающий взгляд княжича.

Дуня взбежала на пригорок, прислушиваясь к ворчанию Алексашки. Если он продолжит бухтеть, то мало того, что испортит ей всю задумку, но и рассорится с княжичем, а потом её сделает виноватой. Обеспокоенно оглянувшись, она убедилась, что Алексашкино ворчание не помешало ему наполнять тачку глиной, и выдохнула.

На пригорок по её велению притащили старый массивный стол, и боярышня выложила в ряд рамки для формирования кирпичей. Их сделали ей мебельщики, даже не спрашивая, для чего. Дворовая ребятня притащила старые деревянные тазы и убежала. Дуня придирчиво осмотрела разваливающуюся тару, но это было лучшее, что выдал ей управляющий.

Тазы нужны были боярышне для удобства разминания глины. Потом для этого дела потребуется обустроить площадку, чтобы сырьё можно было месить ногами, а ещё лучше забабахать мельницу с толкушками или мешалками. Но на данном этапе большего не надо.

— А вы чего стоите? — обратилась она к княжичевым воям. — За работу! Надо соорудить навес от дождя, чтобы нашу плинфу дождем не замочило.

— Княжича без присмотра не оставим, — ответил ей один, а другой добавил:

— И мы тебе не подчиняемся.

— Ах вот как! — обижено воскликнула Дуня и мысленно пообещала себе не забыть дать указание кухарке, чтобы не баловала княжичевых воёв. А то к ним со всей душой и конфетами, а они морды воротят!

— Иван Иваныч! — голос как нарочно вышел противно писклявым, и Дуня прокашлялась, чтобы солиднее звучать: — Вели своим навес сделать на пригорке от сих до сих! — она махнула в сторону его воёв и быстро пробежалась, показывая размер площадки, которую надо прикрыть от случайного дождя.

— Велю! — крикнул он, но Дуне было мало:

— И чтобы вокруг канавкой окопали на всякий случай, — зловредно подкинула она работы воям, зная, что всё имение под надзором Гришкиных подопечных и Ванюшкиной ватажки.

— Слышали? — грозно спросил Иван Иваныч у своих воёв, с силой воткнув лопату в глину.

Княжич был поражен, что его товарищ, а теперь ивои, брезгуют простой работой. Он не раз видел, как отец своими руками мастерит разные безделушки. Великий князь до сих пор с удовольствием вспоминал, как участвовал в создании диковинного возка-вездехода и не без гордости показывает это чудо иноземным послам!

А эти, — княжич недобро посмотрел на Алексашку и охрану, — морды кривят!

Иван Иваныч прищурился, мысля, как в скором времени собьёт спесь со своего окружения. А если не поймут, то таких недогадливых заменит. Пусть несут службу там, где смекалистости и инициативности не требуется.

Алексашка, искоса поглядывая на княжича, принялся усерднее копать, уже жалея, что вновь прицепился к Дуньке. Ему дома её всегда в пример ставили : мол, смотри,какая она расторопная и смышлёная. Все посмеиваются над ней, а она играючи важные дела свершает, которые не каждый взрослый осилит. Обидно было Александру такое от родичей слышать. Вот посмотрели бы они сейчас на её важные дела, то не болтали бы эту чушь.

Дуня же, услышав поддержку от княжича, упёрла руки в боки и укорила воёв:

— Ишь, княжич трудится, а им зазорно!

Первым наверх вкатил тачку с глиной Никита.

— Сюда давай! — скомандовала боярышня, показывая на таз.

Никита хмыкнул, но ловко разгрузился и, сбросив кафтан на стол, поспешил обратно. Дуня подошла к воину, срубившему первую жердь для навеса.

— Погоди-ка, вот тут немного расщепи, чтобы ветку поперек впихнуть и зажать.

— Зачем это?

— А на ветку, как на плечи накинем кафтан боярича. Вещь дорогая и надо уметь сохранить её.

— Ловко придумано, — хмыкнул воин, делая, как попросила боярышня и втыкая жердь в землю.

— Правда, ладно вышло? — спросила она, вешая кафтан Никиты на обломанную палку.

— Так на кусты можно было кинуть, — усмехнулся второй воин.

— Вот свой и кинь, — огрызнулась Евдокия. — Пусть в него клещи и другие жуки заползут, да кусают тебя потом. А вообще, я вам так скажу :  даже в мелочах человек виден. У одних всё так-сяк, у других по уму и с выдумкой, у третьих просто, но основательно.

— Прошка, у тебя так-сяк! — засмеялся над товарищем воин, помогавший делать из жерди вешалку. А потом ему в руки прилетел брошенный княжичем кафтан.

— Сделай так же! — бросил Иван Иваныч и продолжил работу.

Дуня хмыкнула и повернулась к подбежавшей Любаше.

— Боярышня, я тут! — запыхавшись, объявила она. — Говори, чего делать.

— А вот, можешь начинать мять глину.

— А как?

— Люб, ну тесто же ты мнешь?

— А как же!

— Ну тогда чего спрашиваешь? Чем лучше разомнешь глину, тем качественнее будет наш кирпич.

Любаша неуверенно кивнула и начала глину мять руками. Дуня посмотрела на неё, подождала, наблюдая за сменой выражения лица Любаши, и пояснила:

— Вот первая задача, которую необходимо будет решить. Потребуется разминать очень много глины и руками этого не осилить. Сейчас возьми себе в помощь толкушку и попробуй по чуть-чуть добавлять воды. Только не переборщи!

Любаша вооружилась одной из лежащих рядом толкушек и вновь принялась за дело. В это время княжич подвёз следующую тачку с глиной и принялся наблюдать за работающей жёнкой.

— Дай-ка мне попробовать, — оттеснив её, он взял комок глины и попробовал его смять. — Хм, вроде не сложно, а усилия требует, — с удивлением промолвил он и посмотрел на Любашу.

— Потом этой работой займется её муж, — пояснила Дуня. — Любаша сейчас учится, чтобы знать, как контролировать весь процесс.

— Вот как? Ну что ж, давай вместе поучимся.

Любка зарделась и принялась усерднее плющить глину в своём тазу, а княжич зачерпнул из бадейки ковш с водой и плюхнул её на соседнюю кучу.

— Во-о-от, пошло дело, — довольно заявил он, не обращая внимания на подошедших к реке остальных воёв. Они мялись, не зная, что сказать и что делать.

Дуня же не осталась равнодушной к появившимся свободным рукам — и работа закипела! Как раз к реке подъехала телега с керамическими осколками, стоившими ей пять копеек и теперь их надо было растолочь.

К полудню решили передохнуть. Княжич с бояричами честно накопали по паре тачек глины, поразминали её немного, потолкли, сформировали по десятку кирпичей и собственноручно уложили их под навес, а остальное время руководили своими сопровождающими. Под княжичевым доглядом дело спорилось,и вся площадка вскоре оказалась заполнена кирпичами.

— Нам повезло с погодой, — довольная, как быстро всё получилось, подытожила Дуня. — Люба попозже перевернёт кирпичи на другой бок, чтобы равномерно подсохли, но по уму их бы подсушить в специальном помещении. Потому что даже если не будет дождя, то утренняя роса нам изрядно попортит процесс сушки.

— Дунь, а чем отличается твой кирпич от монастырской плинфы? — спросил княжич.

— Только размером, — вздохнув, призналась она и заговорщически добавила: — Но у нас царский кирпич, а у них плинфа.

Иван Иваныч хмыкнул, но спорить не стал, тем более Дуня в некоторых кирпичах продавила круглые отверстия, и они теперь ничем не походили на плинфу.

— А наш кирпич не развалится после обжига? — с сомнением глядя на продырявленные прямоугольники, спросила Никита.

— Что-то обязательно развалится, — не стала скрывать она. — Часть пережарится в печи, часть, наоборот, останется недостаточно обожжённой. Это надо отслеживать и думать, какие есть недостатки в печи и исправлять. Но не все так грустно, потому что развалившиеся кирпичи мы истолчем и добавим в новую партию глины.

— Ты уверена, что это улучшит качество кирпича?

— Так делают мастера у Кошкина-Ноги, когда готовят форму для выплавки железа. Нам сейчас необходимо получить жаропрочный кирпич, чтобы из него поставить настоящую печь. А вообще, Иван Иваныч, я вместе с тобой впервые этим занимаюсь.

— Так может, стоило подробнее спросить у гончаров? Уж им-то все секреты своего ремесла ведомы?

Дуня задумчиво посмотрела на реку, отражающую яркое солнце. Она сейчас с удовольствием искупнулась бы, несмотря на холодную воду. Но княжич ждал ответа, не понимая, почему она сама себе усложнила работу.

— Если откинуть то, что все стараются сохранить секреты своего мастерства, — медленно произнесла она, — то каждый ответит по-разному. У всех в работе своя глина, свой способ доведения её до лучшего состояния, своя печь и приемлемый брак.

Дуня вспомнила, как нашла словоохотливого гончара и пыталась расспросить его о тонкостях мастерства, но ничего не смогла понять. Человек делал глиняную посуду всю свою жизнь и не мог объяснить, как он её делает. Ему казалось, что глину надо учиться чувствовать, и только тогда будет толк.

— А монастыри строго хранят секреты изготовления плинфы, — продолжила объяснять боярышня, — но даже если расскажут, то здесь другая глина, и всё равно придется искать свой способ работы с ней.

Княжич хмуро смотрел на Дуню, и она поспешила успокоить его:

— Мы сегодня попробовали несколько вариантов подготовки глины и поэкспериментировали с составом. На этой реке больше всего красной глины, но есть и другие. Ты же видел, что мы в красную вмешивали серую и белую глину, добавляли разное количество крупного и мелкого песка, толченой керамики, всё помечали. В итоге мы поймем, какой состав был лучшим, — горделиво закончила Дуня, но спохватилась и участливым тоном добавила:

— Точно так же тебе придется начинать работу на своей земле.

— Ясно, — кивнул княжич и потянулся за кафтаном. — Кормить нас будешь, хозяюшка? — весело спросил он.

— А как же! Пока вы в доме под рукотворным дождиком омываетесь, на стол накроют.

— Ох, у меня всё тело болит, — пожаловался Алексашка, налепивший из глины с десяток корявых человечков. — Сейчас приду и упаду…

— Ближе к вечеру сюда вернёмся, — оборвала его мечты Дуня. — Успеем сегодня подготовить основание нашей одноразовой печи.

— Иван Иваныч, скажи ты ей, что…

— Что? — резко спросил княжич.

— Ничего, — нахохлился Александр.

— У нас будет время отдохнуть, — примирительно произнесла Дуня, едва удерживая себя, чтобы не сказать, что вся работа была переложена на плечи воёв.

В конце концов княжич с бояричами честно вникали во все нюансы, а большего ей не требовалось.

— Всем нашим заготовкам потребуется время, чтобы подсохнуть, так что ещё заскучаешь.

— Это если ты ещё чего-нибудь не придумаешь, — буркнул Алексашка.

Дуня насмешливо посмотрела на него — и боярич шутливо схватился за сердце.

— А хотите, я вам фокусы покажу? — неожиданно даже для себя предложила она, но слово «фокусы» не вызвало никакого интереса у юношей.

Зато Дуню подслушанный разговор о чудесах старца и его пропаганда невежества не оставляли в покое. Когда её гнев утих, то она стала думать, как проходимец осуществлял свои фокусы.

Отсутствие реакции на предложение увидеть фокусы, Дуню расстроило, но чем больше она думала о практической стороне дела, тем яснее понимала, что поторопилась со своим предложением.

Раздумья не мешали ей вечером руководить работами по устройству основания одноразовой печи для первой партии кирпичей. Управились быстро. Довольные собой гости захотели пройтись по селению, посмотреть на девичьи хороводы, а Дуне пришлось садиться и записывать следующую сказку. Сколько раз она запрещала себе писать при свечах, но данную ситуацию приходилось относить к форс-мажорам.

На следующий день княжич с бояричами без возражений лепили примитивную печку. Оплели остов жердинами, набросали на плетень глины и дали указ доделать работу воям, а сами с умным видом пошли проверять как сохнет разложенный кирпич. Потом Дуня устроила им что-то вроде пикника у воды, выдав его за рабочее совещание. Совещаться княжичу с бояричами понравилось, и они решили, что кирпичу надо ещё сохнуть.

— Дунь, когда покажешь эти… как их… — Никита постучал себе по лбу, вспоминая слово.

— Фокусы, — помог ему князь, вспомнив перевод этого слова.

— Мне требуется их подготовить. Это не просто, — чопорно ответила Евдокия, скрывая, что идея зависла. Но княжича следовало развлечь, чтобы он не заскучал и не бросил кирпичное дело. — А не сделать ли нам катамаран? — предложила она, глядя на реку.

— Катамаран? — нахмурился княжич, не зная этого слова.

— Я сейчас нарисую! — предложила боярышня и через пять минут прямо на земле было начерчено устройство, на котором в будущем катались, крутя педали.

— Хм, похоже на ройку, только там толкают веслом и нет таких креслицев, — протянул Никита.

— Точно, — подтвердил княжич.

— Ну, если не хотите ножного кручения, то можно поставить парус, — предложила она и нарисовала лодку с парусом и двумя поплавками по бокам. — А тут можно натянуть сетку, — сделав довершающий штрих, пояснила она.

Гости долго разглядывали её рисунки и, к радости боярышни, выбрали вариант с педалями. Уж очень ей хотелось покататься на такой штуке, но из-за того, что практической пользы от катамарана она не видела, то простое хотение постепенно превратилось в idee fixe.

На вопросы, из чего всё это делать, Дуня пожала плечами:

— Откуда же мне знать? Надо пробовать, — безразлично ответила и с вызовом посмотрела на Алексашку. Парень тут же вспыхнул и гордо вздев подбородок, заявил:

— Сами придумаем.

— Вот и хорошо, — с долей сомнением ответила Дуня, специально раззадоривая княжичевых товарищей. — Но кирпичное дело в первую очередь, — напомнила она, — а диковинная лодка  —  во вторую.

На том и сошлись. С этого момента время для всех понеслось вскачь. Княжич с бояричами загорелись идеей сделать катамаран и поднимались с рассветом, чтобы везде поспевать.

Первые кирпичи были обожжены в примитивной печке и к разочарованию великосветской молодежи лишь малая часть из них была отложена на строительство большой печи.

— Ничего, — успокаивала парней Дуня, — весь брак пойдёт в дело.

Буднично повторили постройку одноразовой печи и обожгли в ней кирпич из улучшенной смеси. После этого смогли приступить к строительству капитальной печи.

Вновь компания княжича саморучно взялась за дело. Управляющий Дорониных рассказывал и показывал, что входит в состав современной смеси для укладки и как ровно класть кирпич. Ребята слушали внимательно и проявили аккуратность в работе, которую быстро подхватили вои. Было смешно слушать, как они комментировали криворукость друг друга, но печь возвели строго по чертежу. А приглядывал за ними Ванюшка, гордящийся тем, что не видит в чертеже сестры ничего сложного. Вместе с кирпичным делом продвигалось строительство катамарана. Тут нашлось много помощников из детворы.

Дальше сопровождающие княжича вои по-новой лепили кирпичи, подсушивали, укладывали в печь и наконец, зажгли её и запечатали. На всё было угрохано прилично времени и не удивительно, что в имение Дорониных прибыла боярская делегация, чтобы возвернуть княжича на правление. Вот только как раз в этот момент их никто не ждал.