Глава 18 · Офицер Отдельного Корпуса Жандармов! Радость то какая, трындец!

Утром проснулся на самой зорьке. Ольга сопела рядом, вернее даже не то, что рядом, а фактически залезла на меня. Некоторое время просто лежал. Правой рукой поглаживал ей спину. Её волосы чуть щекотали мне лицо. Со спины, переместил руку ей на волосы, погладил. Потом аккуратно, очень осторожно, сместил её с себя. Она не проснулась. Нет, мы не были голыми, на мне были шорты, футболка. На Ольге спортивные штаны и тоже футболка. И да, между нами в палатке ночью не было секса, как могло показаться. Целоваться целовались, не без этого. Даже грудь ей помял немного. Но именно, что немного. Хотя Ольга возбудилась, и если бы я захотел, то мог бы стать её первым мужчиной. Я, конечно, хотел, ведь я молод и очень даже дееспособен в этом деле. Но, я дал слово её родителям. Поэтому пришлось, зажав свои хотелки в мозолистую руку, притормозить Цесаревну на беговой дорожке чувственного наслаждения. Она обиделась, и мне опять же пришлось её уверять, что очень её люблю и именно поэтому нам сейчас нельзя заниматься безобразием, пусть даже это безобразие и очень приятное. Но, я же не отказываюсь вообще. Просто сейчас не место для этого и не время. Уговаривая Цесаревну, я сам себе удивлялся и даже поражался. Я, уговариваю девицу, которая мне нравится, даже больше, я понимал, что люблю её, так вот, уговаривал её не заниматься со мной любовью. Скажи мне это ещё месяц назад, я бы посчитал этого человека полным кретином. Но увы, сейчас это факт, хотя у самого было просто дикое напряжение. Даже в голове родились крамольные мысли, всё-таки заняться с Ольгой любовью, но без нарушения девственности. Но взвесив все за и против, отказался. Так как это бы было несправедливо по отношению к ней. Всё-таки любящий мужчина в этом деле, должен в первую очередь подарить наслаждение любимой женщине, а потом уже получить и самому. В конце концов, Ольга успокоилась. Лежали с ней и просто разговаривали, пока не уснули.

Переложив Цесаревну, вылез из палатки. Увидел на востоке, край солнечного диска. Вдохнул полной грудью, ляпота какая!!! Умылся по пояс в водах Дона, зайдя в реку по колено. Потом развёл потухший костёр. Подвесил котелок с водой. Когда вода закипела, кинул заварку.

Первым из всей банды, не считая меня проснулся Фридрих. Вылез из палатки и недоумённо посмотрел на меня. Я усмехнулся.

— Доброе утро, Фридрих!

— Доброе утро, Андрей. Ты давно проснулся? Или вообще не спал?

— Почему не спал? Спал. — Ответил ему.

— А? — Он посмотрел на палатку, где осталась Ольга.

— Их Императорское Высочество ещё почивают.

— Гуд. — Сказал Фридрих и стал делать зарядку. Я наблюдал за ним. Всё же молодец, потомок тевтонов. Сделав упражнения, упал на землю и отжался двадцать раз. Потом попрыгал, боксируя с невидимым противником. После чего пошёл принимать водные процедуры. Тоже умылся по пояс, как и я. Растёрся полотенцем.

Присел рядом со мной.

— Андрей. — Спросил он и замолчал, глядя на костёр. Я ждал. Помолчав, он продолжил. — Скажи, если я сделаю Зое предложение, она согласится стать моей женой?

Я смотрел на него и у меня на физиономии растянулась дурацкая улыбка.

— Фридрих, мля. Я понятия не имею, что варится в прекрасной головке моей сестры. Их женщин не поймёшь. С логикой порой мощные проблемы. Любят одних, замуж выходят за других, чаще всего из-за их женской вредности. По принципу, я тебе козёл отомщу, выйду на зло тебе за другого, а заодно отморожу себе уши. — Я засмеялся. Фридрих смотрел ничего не понимающими глазами. Я его похлопал по плечу. — Но ты расслабься. Пока вредничать и мстить тебе таким образом у мадемуазель Самариной причин нет. Наоборот, ты ей очень интересен. И даже больше, ты ей очень, подчёркиваю, Фридрих, принц Саксонский, очень нравишься. Ещё один шаг, и это будет уже чувство, то есть любовь.

Пропел я, глядя на Фридриха. Он улыбнулся. Я взял гитару.

Последние две строчки припева мы пели с ним уже вдвоём. Засмеялись.

— И знаешь Фридрих, даже возможно, мадемуазель Самарина, подарит тебе незабываемую ночь. Чего так глаза у тебя затуманились? Представил уже как лобзаешь её перси юные? Да, Фридрих, слаще этого нет ничего на свете. Но когда захочешь полобзать эти самые перси, дышащие чистотой и юностью, всегда держи в голове сторожевой лист. Так сказать стоп-сигнал.

— Какой стоп-сигнал? — Глаза Фридриха округлились.

— Обыкновенный, в лице нашего деда, Фрола Никодимыча. Понимаешь, пусть сейчас нравы немного не такие как лет 100 назад. Но в нашем семействе царят патриархальные правила. Если какой добрый молодец, сумеет, ээээ, короче, окучить какую-нибудь из мадемуазелей Самариных то у него будет только два выхода из создавшейся ситуации, это либо лишиться своих бубенцов вместе с орудием воспроизводства потомства, либо жениться. При этом, второй вариант не гарантирован, так как отдавать замуж девицу Самарину за прощелыгу и проходимца дед явно не будет гореть желанием. Поэтому тут вероятен первый вариант. Но, учитывая, что ты явно не проходимец, а цельный принц, то для тебя всё может окончится благополучно. Хотя даже титул высочества не гарантия, ибо у дедушки жесткий нрав и длинные руки, и ему глубоко наплевать кто есть кто. Но у тебя большие шансы. Да, Фридрих, я тут краем уха слышал, что Зое уже как бы жениха нашли. Но я тебе этого не говорил. Так что делай выводы и решай.

— Как жениха? А Зоя любит его? — На лице у потомка тевтонов отразилась паника.

— Фридрих, я тебя умоляю, жених не муж, можно и отодвинуть. Тем более, как я сказал, ты очень интересен Зое. Продолжай быть настоящим мужчиной, рыцарем и поверь, в её глазах только ты станешь самым лучшим и единственным. А женщины из рода Самариных тоже могут быть упёртыми со стальным стержнем. Только не накосячь.

— Я тебя иногда не понимаю, Андрей. Накосячить, это совершить что-то недостойное?

— Да. То, что может обидеть девушку. Оскорбить Зою в самых её светлых чувствах.

— Я этого не сделаю.

— Это хорошо. Чай будешь? Он уже заварился.

— Буду.

— Тогда давай сгоношим поляну. Сейчас остальные проснуться. Особенно Зоя, а ты её накормишь завтраком. Поверь дамам это очень нравится.

Мы достали сумки с припасами. Порезали хлеб, колбасу, сало. Открыли консервы.

— Андрей, скажи? — Начал Фридрих, открывая баночку с паштетом. Бросил взгляд на палатку, где спала Ольга. — А у Вас там?.. — Он замолчал, глядя на меня вопросительно.

— Ты имеешь ввиду, был ли у нас с Цесаревной секс?

— Ну… Да.

— Нет, Фридрих. Мы спали с ней одетыми. На мне были мои трусы, вот эти шорты и футболка. Футболку я снял утром, когда умывался. Оля спала и сейчас спит так же одетой. Нижнее бельё на ней, там, где ему и положено быть, а не спущено до колен. Плюс спортивные штаны, футболка. Ну да, мы с ней целовались, не без этого. Но и всё. Хотя не скрою, мне было очень трудно сдержаться. Но я сдержался. Потом мы просто уснули. Это всё, Фридрих. Конечно, я бы мог и большее получить, тем более она была очень даже не против. Но, я посчитал, что так с ней нельзя. Всё-таки она Цесаревна, будущая императрица. А я её в палатке буду окучивать. Как-то это неправильно. Одно дело если бы я был её законным мужем, тогда вопросов нет, в палатке там, на траве в кустах или в дворце. Но я Ольге не муж. Мы даже с ней не обручены.

Фридрих молча кивнул, соглашаясь со мной. Из палатки, где спали сёстры Самарины вылезла Настя, посмотрела на нас с Фридрихом.

— О, мальчики, вы уже встали? — Она подошла к нам и попыталась ухватить бутерброд с колбасой. Но я шлёпнул её по рукам.

— Не понял, Настя? Что за дела?

— Андрей, ну ты чего?

— Ничего. А зарядку с утреца? А умыться, привести себя в порядок? — Настя закатила глаза. — Что ты глазки закатываешь? Не разочаровывай меня, сестрица. Ноги на ширину плеч. — Я взял гитару. — Давай под музыку, мадемуазель! Иначе никакого завтрака.

— Андрей!!!

— Я что, не ясно сказал? Начинаем, три-четыре.

Фридрих усмехнулся, глядя на Настю. Та стояла, вытаращив на меня глаза. Я перестал играть.

— Я не понял, Настя? Что стоим? Кого ждём? Руки шире. Начинаем делать наклоны влево-вправо-вперёд! Поехали. — Опять заиграл. Настя и правда стала делать зарядку. Делала наклоны. Потом под звуки песни легла на травку.

Фридрих тихо смеялся. Настя улыбалась, вернее пыталась сдержать смех. Но упражнения делала.

Если вы уже устали —

Сели-встали, сели-встали.

— Ну, Андрей! — Заныла сестра. Но я стоял как скала.

— Повторяю, сели-встали, сели-встали!

Настя начала приседать, вытянув руки перед собой.

— Ещё раз, сели-встали, сели-встали. Молодец сестрёнка. На бутер заработала. Теперь на чашку чая. Поехали.

Настя, продолжая приседать, прошипела:

— Ненавижу тебя!

— Замечательно. Я тебя тоже люблю, душа моя.

— Что уже можно умываться? — Настя перестала приседать.

— Ещё один штрих, дорогая и будут водные процедуры. Для закрепления результата, Настёна, бег на месте.

— Ты издеваешься?

— Ничуть. Побежали! Бег на месте, колени выше!

Я бежал на месте вместе с сестрой. Наконец, закончили. Настя раскраснелась. Дула на прядку, которая падала ей на лицо. Моя физиономия расплылась в улыбке.

— Ну вот, сестрёнка, мы и сделали с тобой утреннюю зарядку. А теперь умываться. В реку, вперёд.

Пока Настя умывалась, из палатки вылезла Зоя. Смотрела недоумённо на меня, на Фридриха. Я плотоядно усмехнулся.

— Андрей, Фридрих, что происходит? Что за песни с утра пораньше? Вы что, над Настей издевались?

— Почему издевались? Это была зарядка. А сейчас и ты тоже её сделаешь.

— Не буду я ничего делать. Я есть хочу.

— Как потопаешь, милая, так и полопаешь. — Подошёл к палатке, где ещё спал Пашка. И заорал: — Тревога, Марсиане напали! — Начал трясти палатку. Павел вылез оттуда, пытаясь судорожно надеть футболку. Надел, задом наперёд. Фридрих с Зоей и вернувшаяся с берега реки Настя, засмеялись.

— Андрюха, ты чего?

— Ничего. Спишь, как суслик в норке. Вставать пора. Смотри, солнце уже встало. Сейчас с Зоей зарядку делать будете. Встали рядом… Зоя, я не понял?

— Не хочу я.

— А ты через не хочу, великая Нехочуха. Встала рядом с Пашкой. Иначе кормить не буду.

— Меня Фридрих накормит.

— Не накормит. Сам голодный останется. — Ответил ей, усмехнувшись.

— Это почему?

— Потому, что сейчас, здесь я главный шеф-повар. Я доходчиво объяснил? Встала рядом с Пашей.

— Зой, лучше встань. Меня он уже заставил сделать зарядку. — Сказала Настя сестре.

Делали зарядку с Павлом и Зоей. Фридрих присоединился к ним из солидарности с девушкой, которая ему жутко нравилась. Я опять играл на гитаре и пел им «Утреннюю гимнастику».

— А почему меня не разбудили? Андрей? — Услышал я голос Ольги. Она стояла возле нашей с ней палатки и терла кулачками глаза.

— Ты так сладко спала, сердце моё, что мне жалко было тебя будить. Но ты можешь присоединится к народу. Покажи пример несознательным гражданам.

Ольга присоединилась без всяких возражений и нытья. Когда закончили, я сцепил руки в замок и потряс ими над своей головой.

— Я горжусь вами, камрады! Теперь водные процедуры, завтрак и дорога ждёт нас.

— А ты сам-то делал зарядку? — Спросила Зоя.

— Конечно. — Соврал я, не моргнув глазом.

Зоя, Ольга и Павел пошли умываться. Фридрих подхватился, взял два полотенца и тоже пошёл на берег. Ждал пока девушки умоются. Потом отдал им полотенца.

— А мне? — Спросил Павел.

— А ты сам дойдёшь до палатки и вытрешься. — Ответил ему Фридрих.

Потом был завтрак. Ели, разговаривали, смеялись.

— Господи, как хорошо то! — Сказала Ольга, раскинув руки в стороны. Посмотрела на меня. — Спасибо, Андрюша, что вытащил нас в такое замечательное путешествие. Что мы здесь, на природе. Готовим на костре. Купаемся в речке, а не киснем в городе, не томимся на разных скучных и набивших оскомину приёмах.

— Согласен, принцесса. — Поддержал её Фридрих. — Андрей, куда дальше?

— В Богучар. От него уже рядом граница Войска Донского. Проедем по станицам. Сейчас время сенокоса. В душистом сене поваляемся. Благодать.

Я взял гитару. Пальцы стали перебирать струны.

— Андрей? Почему вечера? Сейчас утро! — Ольга удивлённо смотрела на меня. Я тяжко вздохнул.

— Лёль, это так… Сейчас утро, пройдёт время и наступит вечер. Ладно, вижу не оценили вы моего таланта, дамы и господа!

— Ты ошибаешься, Андрюшенька. Мы все очень ценим твой талант. Особенно про утреннюю гимнастику. — Съязвила в ответ Настя.

Лагерь свернули быстро и вот мы опять в дороге. Байк идёт уверенно, но теперь за рулём Цесаревна. Сама напросилась. Я сижу позади неё и, ясен перец, держусь за неё… Мля. Руки так и тянуло поднять с её живота, где я сцепил свои ладони, вверх, на её грудь. Но я стойко держался. Ибо я никто иной, как оловянный, мать его, солдатик!..

…Объекты сейчас на подходе. — Сказал невзрачный на вид мужчина подполковнику полиции. Тот был бледный и постоянно вытирал платком свою лысую макушку. Подполковник был очень упитанным мужчиной, это мягко сказано. — Должны скоро появится у Вас, в Богучаре. Они остановились в придорожном кафе. Чай пьют с пирожными. У вас люди готовы?

— Да.

— Отлично. Я Вам отправлю сообщение. Одно слово: «Начали». После этого Ваши люди спровоцируют драку в каком-нибудь из районов города, подальше от того места, где объекты въедут в город. Всё должно делаться быстро. Отправите к месту беспорядков все патрульные экипажи. Понятно?

— Понятно. Вы мне обещали убежище в Швейцарии. Так как после этого здесь начнётся террор и первыми попадут под каток Отдельного Корпуса Жандармов полиция.

— Не беспокойтесь, подполковник. Все договорённости будут выполнены. Идите, подполковник. На Ваш счёт в Цюрихе будет переведена оговоренная сумма.

— Вы мне гарантировали, что моя семья получит убежище в Швейцарии. — Сказал подполковник, глядя заискивающе на собеседника.

— Конечно. Я же сказал, мы всегда выполняем взятые на себя обязательства. А теперь идите.

Подполковник вышел из кафе. Опять вытер платком лысину. Потом позвонил по сотовому.

— Ариша, всё, вещи собраны у тебя?.. Хорошо. Всё, выезжайте в Москву, там сразу в аэропорт. Билеты на тебя и на детей уже взяты. Ты знаешь где они… Ариша, всё будет хорошо. Делай так, как я сказал. — Он сбросил вызов и прошёл к машине фирмы «Руссо-Балт» представительского класса. Сел на водительское сиденье. Завел двигатель и вскоре автомобиль скрылся из поля зрения невзрачного мужичка. Он смотрел вслед уехавшей машины. На его лице ничего не отобразилось. Ни единой эмоции. Достал сотовый и сделал вызов.

— Это я. Скоро она въедут в город. Идут на четырёх байках. На одном Самарин Андрей и Цесаревна. На втором Самарина и Саксонец. На двух остальных тоже Самарины. Цели ликвидации вам известны. Они в приоритете. Остальных можете игнорировать. Всё, время пошло…

Въехали в город… Богучар. Что можно сказать об этом городе? Старинный провинциальный городок, каких много на просторах большой России. Очень много зелени. Он в ней летом утопает. Большая часть города — одно и двухэтажные дома. Частный сектор. Нет, есть и многоэтажки, но не так много. Именно одно и двухэтажные дома дают Богучару свой колорит. Кто хочет покоя, а не суеты мегаполисов, то ему в такой город, как Богучар. Церкви и храмы сияют своими золотыми куполами. Я, в моей реальности, не был в этом городе. Но попав здесь и сейчас, почему-то почувствовал… Даже не знаю, как это описать. Покой что ли? Умиротворение. Годы проносятся над такими городами, как Богучар, а он продолжает жить своей неспешной жизнью. Никуда не торопится и не спешит. Мне всегда нравились такие города, утопающие в зелени, как простых насаждений, так и в зелени садов частного сектора. Это свой мир, свой колорит, который есть только у нас, в России. Был июль, жара. Солнце поднялось уже высоко. Над асфальтом плавился воздух. Мы остановились на одной из улиц. Навстречу нам ехала поливочная машина, окатывая фонтанами проезжую часть.

— Сейчас все мокрые будем! — Воскликнул Фридрих, сидя позади Зои.

— Пусть! Фридрих, ты хоть раз в детстве бегал босиком по асфальту, когда тебя окатывает поливочная машина? — Ответил я ему. — Или обливался водой в фонтане?

— Зачем? — Он посмотрел на меня недоумённым взглядом. Правильно, им цивилизованным евросам этого не понять, пока не попробуют.

— А ты попробуй сейчас, вдруг понравится? — Ответил я и засмеялся, снимая шлем. Ольга тоже сняла свой, совсем забыв о конспирации.

— И правда, давайте промокнем! — Крикнула она, ставя байк на подножку. Машин на улице практически не было. Ольга соскочила с байка, раскинула руки и подняв лицо зажмурилась. Водитель поливочной машины притормозил и даже ослабил напор воды.

— Включай, на всю катушку! — Крикнул я ему и присоединился к принцессе. Павел и Настя тоже поставили свои байки на подножки и подскочили к нам. Зоя, в итоге, сделала тоже самое. Сняв шлем, подбежала к нам. Водила улыбнулся, глядя на нас из открытого окна машины и включил напор. На нас обрушился серебряный ливень из миллионов капель. Девчонки завизжали и стали танцевать, прыгать что-то крича. Я подхватил Ольгу. Поднял её, держа за бедра и закружил.

— Андрей! — Смеясь закричала она. — Поставь меня назад. Опустил её.

Фридрих, плюнув на всё, присоединился к нам. Откуда-то появилась вездесущая малолетняя шпана — мальчишки и девчонки, и тоже запрыгали вокруг нас. Это была какая-то эйфория. Прохожие останавливались, смотрели на нас, кто-то смеялся, кто-то, улыбаясь, качали головами. Водитель поливочной машины, притормозил. Смеялся, глядя на нас. Показал нам большой палец. Я ему в ответ. Мы моментально промокли, но на это было наплевать. Девушки, взявшись за руки скакали, хохотали и повизгивали. Молодость, бесшабашность, что тут скажешь. И ещё какое-то странное веселье напали на нас. Фридрих стоял и раскинув руки в стороны, закрыв глаза улыбался. Ко мне подскочила Ольга. Смотрела на меня, улыбаясь. Струи воды бежали по её лицу, по футболке. Та намокла и чётко обозначила её юную грудь.

— Оля, ты без лифчика? — Спросил её, глотая воду и сплевывая её. Она молчала и только улыбалась. Я придвинулся к ней вплотную, сказал тихо, чтобы слышала только она. — Оль, ты же принцесса, Цесаревна. Ты с ума сошла?

— Тебя что-то смущает. Андрей?

— Меня нет. Для меня, ты сейчас выглядишь обалденно. Но для твоих подданных???

— А я сейчас не принцесса, Андрей. Я простая девушка, как тысячи, миллионы моих сверстниц. Ты же сам говорил!

— Правда? Ты сейчас простая девчонка?

— Да, простая, без всяких титулов и прочего. Так что могу себе позволить… Ты не против?

— Нет. Позволь. Это, наоборот, прекрасно!

— Тогда, как простая девчонка, я могу сделать то, что принцессе противопоказано, согласно дворцовому этикету? — Спросила она. Вода дождевым потоком продолжала литься на нас.

— Конечно, можешь! Ты в своём праве, Оленька.

— Ты сам это сказал. — Она обхватила мою шею руками и впилась мне в губы поцелуем. Мы стояли с ней под искусственным дождём и целовались. На виду у всех. И это было так обалденно! Я прижимал её к себе, она меня к себе, и мы ловили губы друг друга, неистово и страстно.

— Тили-тили тесто, жених и невеста! — Загалдела малышня, прыгая вокруг нас. Мы оба с Ольгой засмеялись. Она ткнулась мне в грудь. Водитель поливочной машины решил, что достаточно и двинулся дальше. Помахал нам рукой. Мы ему тоже.

— Спасибо! — Закричала Зоя. Она в этот момент обнимала Фридриха за шею, он её за талию придерживал. И глаза у саксонца были, как у бабуина. Я понял, что Зоя сделала тоже самое с ним, что и Ольга со мной.

Дождь ушёл дальше по улице вместе с поливочной машиной. Малышня убежала за дождём. А мы остались стоять на месте, мокрые, но весёлые и, почему то, счастливые. Я продолжал обнимать Цесаревну за талию. Она меня за шею.

— Андрюша, я тебя так люблю. И мне всё равно, что кто-то услышит, узнает. Пусть.

— Мне тоже всё равно. И я тоже, Оля, тебя люблю. Очень сильно.

— Я знаю, Андрей. — Она опять впилась своими губами в мои. И я ответил, мне было хорошо. Я любил так сильно впервые в своей жизни и был любим. Неистово любим. Она этого не скрывала, наплевав на все условности. И это для меня дорого стоило. Вот только человек предполагает, а господь, в лице старших, располагает. Но мы этого тогда ещё не знали. Ни я, ни она. А сейчас нам было хорошо.

Когда наши губы оторвались друг от друга, глядя ей в глаза спросил:

— Оль, что это сейчас было?

— Любовь, Андрюша. Любовь. Она ничего не хочет знать. Никаких сословных или иных ограничений. Ничего. Никаких границ. Я люблю тебя, и я обещаю тебе и клянусь, что никто, кроме тебя не станет моим мужчиной. Любимым мужчиной. Мужем. Только не предавай меня, прошу тебя. Если ты предашь меня, то ты этим убьёшь меня, Андрей.

— Я никогда тебя не предам, клянусь в этом. Оль, но ты должна знать, чтобы тебе обо мне не говорили, чтобы не показывали, знай, это ложь, это не правда. Ничему не верь. Верь только тому, что увидишь в моих глазах. Глаза, это зеркало души. Они не обманут. Запомни это.

— Запомню, Андрей. И я тебе клянусь, что никогда не предам тебя. И чтобы обо мне не говорили, не верь. Верь глазам моим. Они тебе всё скажут. Даже если уста мои будут молчать.

— Договорились, Олюшка. Нам пора ехать. Посмотри, все на нас смотрят. Настя опять снимает своё кино. Слушай, Оль, может Настю в продюсеры определить?

Ольга засмеялась и опять ткнулась в мою грудь.

— Хорошо, я подумаю над этим. В конце концов, есть имперское телевидение. Пусть идёт учиться в институт телевидения и кинематографии. Он находится под мои патронажем. Будет у нас свой семейный хронист.

— Хорошо, пусть.

Мы уже собирались ехать дальше. Смеялись, парни сняли свои футболки и отжимали их. В этот момент я увидел байкеров. На одном мотоцикле. Не знаю почему, но я напрягся, наблюдая за ними. Они ехали по встречной нам полосе улицы. Вроде ничего такого, но у меня почему-то сирена воздушной тревоги заорала. Или набат застучал. Считайте, как хотите.

Они остановились метров в двадцати от нас. Двое на одном байке. Я следил за ними, пока все остальные расслаблялись. И это были не наши байкеры-жандармы. Я огляделся. Жандармов как раз не увидел. У меня совсем за зазнобило. Но я молчал, глядя на них. Мало ли кто на байках ездит. Оля стояла и смелась, глядя на Зою и на Фридриха. Саксонец пытался отжать мокрую футболку у Зои. Та была довольная и не отталкивала Фридриха. А я наблюдал за байкерами. Одновременно мой взгляд упал на мужчину. Он шёл по тротуару нам навстречу. В его руках был дипломат. Почему обратил на него внимание, сам не понял. Но у меня как-то так получилось, держать в поле зрения и мужика с дипломатом и байкеров. А потом, как то всё резко, понеслось вскачь. Увидел, как тот, кто сидел позади водителя байка, выхватил из-под куртки короткоствольный автомат. Всё, финиш. Сработал чисто на инстинктах. У меня, как обычно был ствол, который мне подогнал Берестин. ПСС — Пистолет Самарина Специальный. С патронами, пули которых имели вольфрамовый сердечник и со ста метров спокойно пробивали бронник 6-го класса защиты, причём на глушняк, то есть и первую броневую пластину на груди и вторую — на спине, не считая человеческой плоти между ними. Как только я увидел в его руках короткоствольный автомат, сработала команда — на землю!

— Падайте! — Закричал Ольге и всем остальным, выхватывая пистолет из кобуры скрытого ношения. Ольгу я закрыл собой. Принцесса среагировала сразу, умница-разумница. Она упала на асфальт, рядом с ней упала Зоя. Фридрих постарался их закрыть собой. Тоже моментально с ориентировался! Я шагнул на встречу убийцам. Пистолет держал обеими руками. Открыл огонь на поражение. В какой-то момент время словно застыло. Стало как вязкая смола. Я поднимаю оружие…Он смотрит на меня и поднимает автомат, целясь в меня. Я нажимаю на спусковой крючок. Из ствола моего пистолета вырывается огонь. Пуля летит с бешенной скоростью. Всё замедленно, словно в тоще воды или как на кадрах киноплёнки, когда идёт замедление. Я продолжаю жать на спусковой крючок. Затвор отскакивает назад, оголяя ствол пистолета и выбрасывая пустую гильзу. Возвращается назад, загоняя другой патрон в патронник.

Первым пулю словил байкер с автоматом. Она попала ему в шлем, в защитное стекло, прикрывавшее лицо. Прошла всю голову, разнесла затылочную часть черепа и тыльную сторону шлема. Одновременно с этой пулей он словил и две в грудь. Его снесло с байка. Водитель среагировал молниеносно, сам завалившись на бок. Отгораживаясь от меня мотоциклом. В его руке появился пистолет. Я не прекращал вести огонь. Затворная рамка пистолета ходила, как челнок у швейной машинки. Грохот выстрелов слился в одну не прекращающуюся какофонию. Я прострелил ногу водителю байка, разнося ему коленный сустав. Он закричал от дикой боли и выронил пистолет. Я продолжал стрелять. Пули пробили бензобак мотоцикла, сначала вспыхнуло пламя, а потом он взорвался. На меня дохнуло огненным жаром. Дикий вой байкера усилился. Он горел, пытался вскочить, но перебитая нога подломилась. Стреляя в байкеров, я не упускал из вида мужика с дипломатом. Как так у меня получалось, сам не знаю. Всё происходило на инстинктах. Тело работало, как боевая машина. Мозг — словно холодный, лишённый всяких эмоций компьютер. Сознание зафиксировало, как мужик, шедший нам на встречу, что-то сделал с дипломатом, тот раскрылся, а потом упал на тротуар. В руках у мужчины тоже, как и у байкера, оказался короткоствольный автомат. Я перенёс огонь на него. Немногочисленные прохожие, с самого начала стрельбы кинулись в рассыпную. Поднялся женский визг. Впрочем, визжали не только прохожие. Настя тоже завизжала, бросила свой байк и кинулась к лежавшей на мостовой сестре и Цесаревне. Пашка же завис. Он впал в ступор.

Раздалась автоматная очередь. Что-то сильно ужалило мне левое плечо. Но я не обратил на это внимание. Пистолет продолжал держать двумя руками, стрелял по мужику. В него попало две пули в грудь. Я видел, как плеснуло кровавыми фонтанчиками у него на рубашке и мужика отбросило к стене дома, вдоль которого проходил тротуар. В этот момент на проезжей части появился чёрный джип. Откуда он вывернул, я не понял. Он стал разгоняться, двигаясь прямо на меня. Я не мог отойти в сторону, или убежать. Позади меня на асфальте лежали Ольга с Зоей, которых пытался закрыть собой Фридрих. Да ещё подскочившая Настя.

— Фридрих, убирай девчонок отсюда! — закричал ему. Стал стрелять в надвигающийся джип. Но в этот момент затворная рама пистолета встала на задержку. Я даже не заметил, как расстрелял магазин на восемнадцать патронов. Палец нажал на кнопку. Магазин выскользнул из рукояти пистолета. Реальность вновь замедлилась. Видел, как медленно падает, кувыркаясь магазин. Как он ударился об асфальт, подскочил, перевернувшись и упал окончательно. В этот момент я уже вставлял запасной магазин в рукоять. Затворная рамка снялась с фиксатора, скользнула вперёд, закрывая ствол и загоняя патрон в патронник. И тут, позади меня, раздалась автоматная очередь. Но стреляли не в меня. Стреляли в джип. Лобовое стекло машины покрылось сеткой пулевых отверстий, а потом разлетелось. Стрелял байкер-жандарм. Они двое появились словно из неоткуда. Один открыл огонь сидя на байке из автомата. Второй бежал ко мне, на ходу стреляя тоже из короткоствольного автомата во внедорожник. Подбежав, толкнул меня.

— В сторону, Самарин. — Закричал он. От его сильного толчка я отлетел с проезжей части на тротуар. В этот момент джип проехался по тому месту, где я стоял, заскочил на тротуар и врезался в стену кирпичного двухэтажного дома. Как сам жандарм избежал столкновение с джипом, я не понял. Но они оба были уже у джипа. Открыли с двух сторон двери и стали вытаскивать на улицу тех, кто там находился. Увидел третьего байкера из ОКЖ. Тот контролировал проезжую часть, уперев приклад снайперской винтовки с интегрированным глушителем в плечо.

— Трое минус. Один живой. — Сказал тот, кто оттолкнул меня на тротуар. Он снял шлем. Это был капитан Осадчий. Он посмотрел на меня. Кивнул. — Молодец, Андрей. Мгновенно среагировал.

— А вы где были?

— Догоняли вас. Я вынужден доложить о нападении. Похоже, ваше путешествие закончилось.

Я оглянулся. Ольга, Зоя, Настя и Фридрих стояли на крылечке какого-то магазина. С ними был и Павел. Фридрих сумел утащить девчонок с проезжей части, молодец. Ко мне подбежала Ольга.

— Андрей! — Она была бледная.

— Всё закончилось, Оля. Всё нормально.

— Нормально? У тебя кровь, Андрей! На левом плече.

Я посмотрел на своё левое плечо. Точно, на нём расплывалось кровавое пятно. Футболка была порвана.

— А я думаю, что за злая оса меня укусила⁈ — Посмотрел на Ольгу и улыбнулся. — Ерунда, душа моя. Просто царапина. Он промазал, а я нет.

— Нет, не ерунда. Снимай футболку.

Пистолет засунул в кобуру. Закрыл правой ладонью плечо.

— Лёль, да ерунда. Не переживай. Бывает хуже, но реже! — Я попытался свести всё в шутку. Но не получилось.

— Пожалуйста, Андрей, сними футболку. — Она подошла ко мне совсем близко. Оглянулась на моих сестёр. — Зоя, аптечку принеси. Андрей пошли в магазин.

Зашли в магазин. В нём продавали чулочно-носочные изделия, нижнее бельё. Мне пришлось снять кобуру скрытого ношения. Потом уже футболку. Пуля прошла по касательной, но порвала кусок кожи и вырвала кусочек моей плоти. Кровь сильно бежала, вся рука была уже в крови. Настя хотела промыть мне плечо питьевой водой из бутылки, но Ольга забрала у неё.

— Я сама. — Промыла, потом обработала рану перекисью, после наложила тампон и стала бинтовать меня.

— Андрей, а ты чего улыбаешься? Разве тебе не больно? — Спросил меня Павел.

— Настоящий солдат никогда не плачет и стойко переносит боль ранений. — Ответил за меня Фридрих.

— Понял, Пашка. — Я усмехнулся, хотя мне было больно. — А почему улыбаюсь, так найди хоть одного человека, за которым так трепетно и с любовью ухаживает сама Цесаревна. Перевязывает сама, своими ручками. Это самая лучшая анестезия. — Фридрих кивнул, соглашаясь со мной.

— Чего ржёте, как кони? — Недовольно посмотрела на нас Зоя. — Нас убить могли. А Андрюшку ранили. Какая ужасная рана.

— Нормальная рана, Зоя. — Тормознул я её. — Не надо паники. А то сейчас сюда дед с бабулей примчаться. Всыпят всем ремня и отправят домой. А тебе Фридрих ещё не успел предложение сделать, я прав, принц?

— Прав, Андрей. — Ответил Фридрих и посмотрел на Зою.

— Фридрих, ты хотел сделать мне предложение? — Зоя смотрела на саксонца.

— Хотел, Зоя. Только не в таком месте и не в таких условиях. Всё должно быть красиво, чтобы ты запомнила это на всю свою жизнь, если, конечно, ты скажешь да.

— Да, Фридрих! Этот день я запомню на всю свою жизнь.

— Эээ… — Он замолчал, глядя на девушку.

— Всё, принц. Она сказал да. Назад пути нет, ибо это потеря чести. — Засмеялся я. Напряжение меня не отпускало. И это было хорошо, так как я понимал, что после пойдёт откат. А я не хотел, чтобы Ольга видела, как меня будет колбасить. Надо срочно выпить, будет легче. — Пашка суетнись, принеси коньяка или водки, это дело надо отметить.

— Андрей! Какая водка? Какой коньяк? — Воскликнула Цесаревна. — Тебя чуть не убили!

— Поэтому и нужно срочно выпить. Смотри, Настю с Зоей уже колотить начинает. Это отходняк.

В магазине кроме нас и двух продавцов больше никого не было. Две молодые женщины смотрели на нас во все глаза.

— Девушки, у вас выпить ничего нет? — Спросил я. Одна покачала отрицательно головой.

— У нас не продают алкоголь. — Ответила она.

— Это я заметил. Оль не хочешь чулки ажурные купить? — Я продолжал ломать комедию. Но чувствовал, что ещё немного и меня начнёт колбасить.

— У меня есть. — Ответила вторая мадемуазель. — У меня у брата завтра День рождения. Я купила коньяк в подарочной упаковке.

— Замечательно. Несите. Я Вам компенсирую этот коньяк.

Девушка метнулась в подсобку и принесла коробку с коньяком. Там даже в упаковке было два бокала. Я быстро открыл бутылку, поставил на прилавок два подарочных бокала и налил в них коньяк. До краёв.

— Настя, Зоя, взяли, быстрее. И выпили.

— Это много, Андрей! — Ответила Зоя, глядя на бокалы.

— Это мало, сестрёнка, отвечаю. Выпили! Тару не задерживайте.

Зоя с Настей, стуча зубами о стекло бокалов, стали пить коньяк. До конца не выпили. Но я на это не обращал внимания. Главное, что они хлебнули и хлебнули порядочно спиртного. Долил в бокалы ещё коньяка. Сунул один бокал в руки Ольге.

— Пей.

— Андрей⁈

— Пей, я сказал. — Глядя на меня она стала пить коньяк. Выпила половину бокала, потом отставила. Я кивнул ей. Второй бокал сунул Фридриху.

— Пей.

Фридрих не стал рефлексовать и выпил весь бокал. Я вновь налил. Протянул Пашке.

— Теперь ты.

Сам так же взял бокал в руки, из которого только что пила Ольга. Долил туда коньяк и опрокинул его себе в рот. Хорошо пошло. Занюхал кулаком. С улицы послышался звук выстрела. Мы посмотрели туда, через панорамное окно, которое одновременно являлось и витриной. Увидел, как Осадчий спрятал пистолет в кобуру. Это он застрелил байкера, чтобы он не мучился. Мотоцикл продолжал гореть, чадя черным удушливым дымом. Второй жандарм с кем-то разговаривал по сотовому. Снайпер продолжал контролировать улицу. Постепенно стал скапливаться народ. Подбежали пара человек с огнетушителями, стали тушить мотоцикл. Один из террористов, которые были в джипе, тот, кто остался живой, лежал на асфальте. Его перевязывала какая-то женщина. Я увидел, как она поставила ему укол.

У меня заиграла мелодия сотового. Посмотрел. Звонил Берестин. Да мать его. Сейчас начнётся.

— Алё⁈

— Ну что, Самарин, допрыгался?

— Я не кузнечик, господин полковник, чтобы прыгать.

— Помолчи! Твоё счастье, что Цесаревна не пострадала… Что молчишь?

— Вы же сказали, чтобы я заткнулся. Вот я и заткнулся.

— Это хорошо. Значит так, ваше путешествие закончилось. Сейчас вас отвезут в гостиницу. Оттуда чтобы ни ногой. Дождётесь приезда спецтранспорта и вернётесь на нём в Москву.

— Это приказ? — Достал меня уже Берестин.

— Да, это приказ, Самарин.

— Я не Ваш подчиненный, господин полковник. А раз так, тогда я клал на Ваши приказы. Уж извините, Алексей Николаевич.

— Что?

— А что слышали. Пистолет хороший, спасибо, но я могу его вернуть, капитану Осадчему. — Сбросил вызов. На хрен. Весь кагал смотрел на меня вопросительно. — Шеф Отдельного Корпуса Жандармов звонил. Извини, Оль, но я послал его. Я не его подчиненный. Сейчас вас всех отвезут в гостиницу. Потом придёт, как я понял, броневик и вас всех отвезут назад в Москву. На этом всё.

— А ты? — Спросил меня Фридрих.

— А мне по барабану. Я дальше поеду.

— То есть, Андрей, ты меня бросишь? — Спросила Ольга.

— Не брошу. Но тебя плотно возьмут под охрану жандармы. Наше путешествие накрылось медным тазом. А я хотел на море покупаться. И я покупаюсь. Нравится это Корпусу Жандармов или нет.

У меня опять заиграла мелодия мобильного. Да чтоб их всех. Посмотрел, звонил дед. М-да, оперативно инфа поступает.

— Алё?

— Ну что внучок? Как дела?

— Спасибо, деда. Дела отлично. С утра сделали зарядку, позавтракали на природе, потом приехали в Богучар. Нас хорошо облила поливочная машина. Девчонки попрыгали под искусственным дождём. Потом немного пострелять пришлось. Двух уродов грохнул. А третьему зад подпалил. Фридрих между делом сделал предложение Зое, она ответила согласием. Так что всё хорошо.

— И руку тебе прострелили⁈

— Ничего не прострелили. Как быстро тебе настучать успели. Я поражаюсь. Пуля меня по касательной чиркнула и всё. Ничего серьёзного.

— Андрюша, не сильно заборзел, так разговаривать с Берестиным?

— Я не его подчинённый, чтобы он отдавал мне приказы.

— Возвращайся в Москву.

— Я хочу искупаться в море. Поэтому я поеду дальше. Извини, дедушка.

— Тебе заблокируют все карты, засранец!

— Хорошо. Я отдам наличность и банковскую карту капитану Осадчему и дальше пойду пешком. Заодно прогуляюсь.

— Андрей, ты что не понимаешь? На вас начали охоту.

— У меня есть пистолет.

— Да твою богу душу, Андрей. Ты о Цесаревне подумал?

— Подумал. Её заберёт броневик. Берестин уже поставил меня в известность.

— Андрей, дай мне телефон. — Сказала Ольга и протянула руку. Я отдал её сотовый. — Алё, Фрол Никодимыч, здравствуйте, это я, Ольга… Да, всё хорошо. Не ругайте его, он защитил нас… Он не совсем пьян. Мы так немного коньяку сейчас выпили… Нет, Фрол Никодимыч, мы продолжим наше путешествие. Меня не запугать этим. Наоборот, это придало мне больше решимости. И ещё, наверное, Вам уже успели доложить и моим родителям, так вот, мы с Андреем спали в одной палатке. И мне наплевать кто и что скажет. Я его люблю и скрывать это не намерена… Фридрих, да, сделал предложение Вашей внучке. Зоя ответила согласием… Нет, пороть её не надо… Я всё понимаю, что надо всё как полагается… Фридрих ведёт себя как истинный рыцарь и мужчина, ничего такого не было. Так что за это можете не переживать… Фрол Никодимыч, а это уже наше с Андреем дело… Я позвоню Берестину. Спасибо, дедушка. — Она отдала мне сотовый. Я если честно, находился в прострации от её разговора со старшим Самариным. Поднёс трубку к уху. — Алё, деда?

— Значит спали? Ты хоть понимаешь какой это скандал?

— Понимаю. Это я виноват, она не виновата.

— Конечно, ты виноват, кобель, твою душу, внучок! Вы что там, совсем с ума по сходили? Фридрих правда решил жениться на Зое?

— Правда. Но у них ещё ничего не было.

— Ладно. Боюсь Кайзеру это не понравится. Как и нашему Государю. А ты когда вернёшься получишь ремня у меня.

— Дед, это не педагогично, пороть такого большого мальчика как я!

— Ты мне ещё поговори. И так наговорил на десять лет каторги. Перед Берестиным извинись, понял?

— Понял. Сейчас позвоню ему и извинюсь.

— Не надо звонить, я ему трубку сейчас дам.

— Но…

— Алё, Андрей!

— Алексей Николаевич??? Извините меня за резкость. Я не хотел.

— Я тебя не извиняю. Отработаешь. Говоришь, что ты не мой подчинённый? Отлично. С этого момента ты офицер Отдельного Корпуса Жандармов. Вам всё понятно, лейтенант?

— Я не писал заявления о приёме на работу.

— Это не страшно. За тебя твой дедушка написал. Так что продолжаешь охранять Её Высочество.

Я посмотрел на Ольгу. Наверное, у меня был шокированный взгляд, так как она спросила:

— Что, Андрей?

— Я только что узнал, что я с этого момента офицер Отдельного Корпуса Жандармов. Меня дед им продал с потрохами. Его Высокопревосходительство обязал меня охранять тебя.

— А ты разве против охранять меня?

— Нет, не против.

— Ну вот и замечательно. Будешь охранять меня всю мою жизнь. Дай мне телефон. — Опять забрала у меня мобильник.

— Алё, крёстный, спасибо за Андрея. Вот он и будет моим персональным телохранителем. До конца. Если надо, будет мыть меня в ванной, спать укладывать и согревать в постели, чтобы я не мёрзла и ничего не боялась. А чтобы окончательно закрепить его статус, я настаиваю на венчании. — Она взглянула на меня. — Нет, Андрей не против, дядь Лёша… Я понимаю, что разговор с родителями будет не лёгким… Я уже взрослая, Алексей Николаевич. Совершеннолетняя. Мне 22 года. Да, я люблю его. Могу громко об этом сказать… Нет, мы не будем возвращаться в Москву. Мы продолжим наше путешествие. Андрей правильно сказал, мы хотим искупаться в море. И мы искупаемся… Нет, я не передумаю… Я понимаю, что это опасно. Но меня ведь охраняет целый Корпус Жандармов или нет?.. Вот и хорошо. Спасибо, крестный. — Ольга сбросила вызов и отдала мне телефон. Улыбнулась.

— Как я понял, доступ разрешён? — Спросил её. Она кивнула.

— Доступ не совсем разрешён, но… — Она опять улыбнулась. — Но с этого момента, если ты не против, мы не будем скрывать свои отношения. Ты не против?

— Нет, не против. Вот только с работой. Я как-то не планировал надевать мундир.

— Андрей, ну это не такая большая плата. Тем более, я уверена, мундир офицера Отдельного Корпуса Жандармов тебе будет очень к лицу.

— Да, очень весело, дорогая! Трындец какой-то!