Глава 26

Время стало слово резиновым. Смотрела я на часы или нет, оно шло строго в три раза медленнее. Иногда тупо останавливалось. Оказывается, лежание и ничего неделание вкупе с тревожными мыслями способны довести практически до сумасшествия. Родители приходили на пару часов до обеда, медсестра появлялась трижды в день, иногда чаще, лечащий врач раз в день. Больше ко мне никого не пускали. На жалобу, что я скоро так в дурку попаду — выдали маленький телевизор с пультом. Но меня он спасал мало, поскольку смотреть телевизор не люблю в принципе. Новости вызывают тревожное расстройство, реклама бесит, телешоу вводят в ступор и мне кажется, я начинаю тупеть на глазах.

Положительные новости о состоянии Вадима пришли через пару дней. Я расплакалась и начала рваться к нему. Но мне запретили.

Параллельно за стенами моей больничной палаты разворачивались целая спецоперация, происходили обыски, поисковые операции, допросы, очные ставки. Я находилась в стороне и чувствовала себя бесполезной. Иногда мне вообще казалось, что все нереально.

Я тут в палате, а у Гордея, например, допрос. Он признался в связи с Катей и это сильно осложнило его положение. Он скрывал правду во время следствия, вводил суд в заблуждение и ещё много чего там ему шил Старовойтов. Мне казалось, подобная выходка плюс избиение Гены может потянуть на много лет, но я ошиблась. Хороший адвокат решает многое. Моего заступника, как его окрестил все тот же Старовойтов, выпустили под залог через три дня после ареста.

— Спасибо, что внесла в список приближенных, — он присел на край моей постели. Выглядел изможденным, но воспрянувшим духом.

— Ты избил человека, но я решила рискнуть.

— Не называй эту падаль так, — он ощетинился, — если Старовойтов его не достанет, я это сделаю. И никакой закон мне писан не будет.

— Гордей, его закроют, должны, — мягко сжимаю его руку своей.

— Хочу залезть ему в голову и узнать, о чем он думал, когда все это вытворял. Причину я уже знаю, но мне мало ее.

— Деньги? — мой голос дрогнул.

— Угу, Генчик давно не хуёво подсел на казино. Мотался туда со своей продажной сукой почти каждые выходные. И проебался.

— Боже, — прикрываю глаза и перевожу дыхание. Прямо сейчас мне кажется, что подсказки были везде. Я помню, каким нервным был Гена за игральным столом. Вадим и Гордей относились к процессу довольно равнодушно, но не он. Я видела как он был азартен, но пропускала это мимо. Как и то, что Виталина говорила о том, что они в Минске частые гости. Ее постоянных фото из казино дополняли картину. Да, все развлекаются как хотят и никто не придавал значения тому, что богатый человек любит поиграть. Денег у него много.

Было…. а потом они стали заканчиваться.

— А тут некстати Вадим с Артёмом спелись и решили поработать вместе. Мне кажется, если бы они реально объединились, свернули горы.

— Но тогда прибыль пополам.

— Не только. Отчётность, двусторонний аудит, взаимная паранойя. То, что Гена запускал руку в карман Вадима стало бы очевидно очень скоро. Он, конечно, мог прекратить, замести следы, но тогда деньги бы закончились.

— Как Вадим не замечал?

— Не знаю, может вначале было не очевидно. Может Вадим не проверял своего любимого дядюшку. Хз, Насть. Уверен, скоро обнаружится, что часть счетов существует только на бумаге. Что-то из имущества в залоге и прочие волшебные штуки. Кстати, пока шёл суд и потом, пока у Вадима была затяжной алкогольный трип, у Гены была большая свобода действий. Уверен, он ею воспользовался на полную катушку. Так что сожалею, Анастасия, но брак с олигархом Сафроновым не будет выгодной партией. У тебя есть время передумать.

— Не смешно, — фыркаю я.

— Мне меньше всех хочется смеяться, поверь. Я потерял двух важных мне людей — любимую женщину и брата. Из-за бабла. И даже не своего. Шикарно этот подонок все придумал — Вадим в приступе ревности убил жену и ее любовника, а по факту свою наследницу и возможного проблемного партнёра. Сел бы, а Гена заграбастал себе все, что тот имел. И делиться ни с кем не надо.

— Мне жаль, что так с Катей и Артемом получилось.

— Мне тоже. Гена тогда и меня чуть не убил. Да нет, убил. Я год не жил. И как дальше, не знаю. Не могу себе простить, что Артем занял моё место.

— Гену посадят!

— За мошенничество. И не факт, что докажут все, — он сжал челюсть, — сложнее всего доказать покушение. Тут нужно найти связь между заказчиком и исполнителем. Найти тех, кто делал грязную работу. А это будет очень сложно.

Гордей ушёл, а я долго думала о том, в каком аду он жил все это время. Я чуть не потеряла Вадима и готова была сойти с ума. А он потерял и Катю и брата, плюс огромное чувство вины и злость за то, что виновный на свободе. Есть отчего тронуться умом.

Когда на следующий день я узнала, что Вадим пришел в себя, то вцепилась в рукав врача мертвой хваткой, требуя хотя бы посмотреть на него пару минут. Уставший Семен Станиславович понял, что из моего захвата ему не вырваться, поэтому разрешил очень аккуратно скатать меня к палате Вадима на инвалидном кресле. Но реветь запретил строго-настрого.

Ну да, так я и послушалась.

— Как только начнется истерика, сразу уезжаем, — Маргарита Васильевна поджала губы. Она стояла рядом, пока я прикладывала ладонь к стеклу окна палаты и пыталась получше Вадима рассмотреть.

— Я не плачу, — тру ладонью глаза, стирая предательскую влагу.

— Ну да, я вижу, — скептически вздохнула она. Мы с ней за это время немного подружились. К тому же мама по старой привычке общения с медицинским персоналом у себя в поликлинике таскала ей шоколадки и кофе. Я закатывала по этому поводу глаза, но мама настаивала, что «лишним не будет». Короче, у меня был почти блат.

— Он бледный и не шевелится, — во все глаза смотрю на больничную койку, где под простыней лежит Вадим. Большой и такой беспомощный. В каких-то трубках, с маской на лице.

— Он слаб, Настя. Только пришел в себе. Не думали же вы, что он встанет и побежит.

— Нет, но…

— Я краем уха слышала, что ваш отец собирается что-то там ему отстрелить, — в голосе Маргариты послышался легкий смешок, — так что пусть отлежится, сил наберется. А то ему скоро по лесам от охотника с ружьем бегать. Что-то я за Вадима всерьез переживать начала.

— Шуточки ваши, — цежу сквозь зубы, закипая, — пошевелился, — вскрикиваю, тут же забывая о Маргарите, — рукой, я видела, — лицо Вадима в маске повернулось в мою сторону и мы встретились глазами. Его плохо фокусирующиеся и мои в слезах, — черт, нельзя реветь, — опять вытираю слезы, чтоб он их не видел. В груди начинают порхать бабочки. Мне становится легко и хочется смеяться. Теперь я точно знаю, что все будет хорошо.

Мне показалось, Вадим улыбнулся. Лицо было за маской, но все же. Я знала, ему увидеть меня было так же важно, как мне его.

В следующие дни медицинский персонал познакомился с новой ипостасью Насти, то есть меня. И именовалась она — Хатико. Я была прямо как мой преданный пес, с надеждой и настойчивостью смотрела в глаза каждому, кто входил в палату. Давила на них своим беременным положением. Тем, что именно рядом с Вадимом мне окончательно становится лучше и даже плечо перестает болеть. Короче, нашлась таблетка от всего.

— Настя, мы вас сейчас выпишем, — на очередную мою тираду с перечислением того, что было выше, Семен Викентьевич поджал губы и прижал кулак к губам. Скрывал, но лучики возле глаз выдали улыбку, — я в вашу палату заходить не могу. На меня еще ни один пациент так не давил.

— Нельзя, — вздохнув, разглаживаю пальчиками простынь на коленях, — анализы не очень. И Вадим тут.

— Угу, опять стекло мне пальцами и слезами заляпаете.

— Я вытру, честно, — с энтузиазмом показываю ему пачку салфеток.

— Сегодня можно будет войти, точнее заехать, — врач продолжил черкать что-то в бумагах у себя на коленях. Я бы и ножками могла уже. Но в соседний корпус далеко идти.

— Ура, спасибочки, Семен Викентьевич!!! — Пока он не передумал, я осторожно перебралась в кресло, — везите.

— Вообще-то через полчаса Маргарита к вам должна зайти, — он поднял бровь, удивленный моей расторопностью и наглостью.

— Да я уже сама научилась, только двери откройте. А там меня Андрей проведет.

— И охранника успела припахать, — бросив мне бумаги на колени, Викентьевич взялся за ручки кресла и покатил меня на выход, — Андрей, свози. Маргариту пришлю следом.

Парень широко улыбнулся, явно счастливый оттого, что хоть какая-то смена обстановки у него намечается и покатил меня к лифтам.

— Из вас бы получилась отличная девушка, которая ждет парня из армии, Анастасия, — сделал он мне комплимент.

— Спасибо, — я кусаю губу и радуюсь, что Вадима оттуда мне ждать не придется. Хотя выходные с папой — это как раз ускоренная служба получится.

На входе перед палатой Вадима меня встречают. Охранники улыбаются как родной и предупредительно открывают двери.

Закатываю на своем кресле и оставляю его у входа. До кровати Вадима добираюсь сама.

— Спит, — присаживаюсь на край кровати и беру его руку в свои ладони. Кладу ее на колени и нежно глажу, пока осматриваю Вадима. Он выглядит похудевшим, под глазами залегла синева. Щеки заросли светлой щетиной, которую смело можно называть даже бородой. На груди и левой руке бинты. Я уже в курсе, что ранений у него было три — рука, грудь и живот. Порваны мягкие ткани, раздроблено ребро, а вот сердце и важные органы в груди не пострадали, — привет, — тихо произношу, когда веки начинают подрагивать.

Вадим вдыхает глубже, открывает глаза и сосредотачивается на мне. Сначала улыбается расслабленно. Потом, осознав, что я реальная, быстро хлопает ресницами.

— Настя, — рука сжимает мою совсем слабо, — настоящая. Я ждал, но уснул, — голос Вадима сиплый ото сна.

— Ничего, — поднимаю его ладонь и прислоняю к своей щеке, — я так скучала, — ничего не могу поделать, слезы прорывают плотину. Они свободно льются по щекам.

— Прости, — в его глазах боль, когда Вадим смотрит на мое забинтованное плечо.

— Мне не за что тебя прощать, — прикрываю глаза и прижимаю губами к его ладони. Жадно втягиваю его запах смешанный с лекарствами, — я тебя так люблю.

— И я, — говорит скупо, с придыханием.

— Воды? — замечаю сухие губы и подношу ему стакан с водой.

— Спасибо, — морщится, пытаясь немного переменить позу, — мне кажется лет сто прошло, как я тут.

— Почти две недели, — улыбаюсь.

— Утром Дима был, — Вадим становится серьезным, — он всем будет заниматься пока. Если что, сразу обращайся.

Дима — это муж Лены. Той самой подруги Кати, которую я встретила в Минске. Они сразу вызвали у меня симпатию. И сейчас я рада, что он рядом — подбирает адвокатов, следит за процессом расследования, решает важные вопросы. Леша тоже помогает, но он больше по обеспечению безопасности и более мелким проблемам.

— Хорошо, — киваю, не в силах оторваться от его лица. Очень хочу прижаться к Вадиму и поцеловать, но боюсь сделать больно.

— Старовойтов не достает?

— Нет, у нас с ним все отлично, — бодро улыбаюсь, вспоминая свое сегодняшнее утро. Он явился в шесть с понятыми. Перевернули всю мою палату и дотошный следователь все же обнаружил, что искал.

— Долбаная крышка, она мне ночами снилась, — кряхтел он, выковыривая из кучи пыли и мусора под перевернутой тумбочкой крышечку от воды. Она была не особенно грязной, что выдавало ее как новую в той куче, — хорошая тут уборщица, недобросовестная, — ворчал, радостно засовывая крышку в пакетик, — люблю таких.

Меня наличие грязи в таком количестве рядом со мной не сильно обрадовало. Но то, что следователь получил свою улику, любые неудобства искупало.

— Та, что Виталина приносила? — я кисло улыбнулась. Бутылку она забрала, а крышку я видимо у нее из рук выбила вместе с бутылкой. Вот та и затерялась.

— Практически уверен, — он упер руки в бока и зевнул. Вокруг него суетилась пара полицейских и полусонные понятые. Их взяли из ночного персонала, — тут и отпечатки и следы веществ будут. Фенита ля комедия…

— Что там было? — мой голос дрогнул.

Старовойтов хмыкнул невесело.

— Ничего хорошего. Вы молодец, что не выпили, — он ушел, забрав с собой всю толпу.

— У меня очень важные новости, кстати, — чтобы отвлечь Вадима, перевожу разговор на другую тему, — Пумба разродилась у Леши с папой на руках, прикинь? Пять котят.

— У нас теперь семь ушлепков будет? — губы Вадима дрогнули в улыбке, — Леше премия в виде котенка, однозначно.

— Еще бы, он уже выбрал. Одного возьмет мама и останется пристроить еще трех. Думаю Диме с Леной девочку за помощь, она ласковая. А еще для двух самых боевых у меня тоже есть отличный хозяин. Вместе с кубками отдам.

Уже представляю, как Гордей откроет квартиру и найдет на коврике под дверью мяукающую корзину с запиской и двумя сиротками.

— А ты времени зря не теряешь, — мужская рука неожиданно ловко притянула меня к его лицу и наши губы встретились. Трепетно и нежно, словно в первый раз.