Глава 9

Ставлю пакеты с покупками на пол рядом со столиком. Молча снимаю пальто, кладу его на диванчик и присаживаюсь рядом.

Гордей все это время спокойно наблюдает за мной. Он точно такой, каким я его и запомнила — расслабленный, с торчащими в беспорядке черными волосами, которые хочется пригладить и очень острым взглядом. Одет просто — черные брюки и рубашка.

— Я боялся, ты не придёшь, — выдыхает он, улыбается. Отпивает кофе, делает официантке знак подойти, — поужинаешь со мной?

— Да, — перевожу взгляд на меню перед собой, — пасту с шампиньонами и глинтвейн, безалкогольный.

Девушка в униформе быстро черкает у себя в блокноте:

— Салат?

— Давайте тёплый с говядиной, — жду, пока Гордей делает свой заказ.

Я сегодня весь день нервничала, даже не знаю, чего ждала от Гордея. А в результате мы мирно ужинаем, пока.

— Как твои дела? — улыбается он тепло, — ты же учишься?

— Да.

— Чем ближе праздники, тем меньше хочется сидеть за книгами, верно?

— Так и есть.

— Вообще, как у тебя с оценками? У вас же сейчас десятибалльная система?

— Да, учусь на семь — восемь, иногда девять. Я не отличница.

— Это не обязательно, — Гордей пожимает плечами. — Ты же параллельно работала, насколько я знаю. Совмещать всегда сложно.

— Да, — обхватываю теплую чашку с глинтвейном, — о чем ты хотел поговорить?

— Он тебя не обижает, Настя? — Вот так сразу с места и в корьер.

Гордей протягивает ладони и обнимает мои. Взгляд серьёзен.

— Нет, — мои ладони выскальзывают из его, — Вадим не так ужасен, как ты думаешь. Мне кажется, все это большая ошибка, не мог он, — прикусываю губу. Слово "убить" так и не срывается с моего языка. Не могу его произнести.

— Настюш, — Гордей лохматит свои волосы ещё сильнее. Печально улыбается, — ты такая наивная. Эта Синяя Борода вконец заморочила тебе голову. Как и Кате в свое время.

— Она ему изменяла, так что ещё непонятно кто кому морочил.

— Катя просто не могла от него уйти.

— Не могла? — я сглатываю.

— Есть вещи, которые привязывают одних людей к другим.

— Например? — я хмурюсь.

— Вадим позаботился о Кате после того, как ее мать умерла. Она была дочерью его крестного. До девочки никому не было дела, так что…. Сафронов подсуетился — оплатил ней образование, содержал, помогал. А на самом деле держал при себе, пока Кате восемнадцать не стукнуло, потом женился. Вырастил себе жену, так сказать, — Гордей прервался, когда нам принесли еду, — Катя была очень юной и наивной. Так что Вадиму не составило труда запудрить мозг зависимой от него девочки.

Даже не знаю, что сейчас чувствую после сказанного Гордеем. Вот какой, оказывается, была жена Вадима — юная, наивная. Наверняка ещё и невинная, когда он женился на ней. А я? Не зря он ни во что не ставит таких, как я. Боже, подкатила к нему в клубе, сама предложила себя, трахалась как последняя шлюха на капоте его машины. Да и потом. Действительно, что со мной церемониться после всего. Да и поменять на другую не проблема. Становится стыдно за себя и неприятно.

— Но она изменяла, — чувствую, как дрогнул мой голос. Катя тоже идеальной её была.

— Встретила того, кого действительно полюбила, что в этом такого? С Вадимом у нее не было шанса разобраться.

— Она собиралась уйти?

— Да, только Вадим не дал, — его лицо застыло словно маска. Глаза полыхали ненавистью. — У него потом нашли фото телефоне. Оказалось, он следил за Катей. И было ещё кое-что, — Гордей бросил на стол папку.

— Что это?

— Материалы дела. Копии.

— И что здесь?

— А здесь отпечаток пальца, Настя. На одной из деталей взрывного устройства. Догадайся, кому принадлежит.

— Не может быть, — разворачиваю бумаги, пытаюсь вчитаться. Слова плывут перед глазами от волнения, — тут написано, что это не точно, фрагмент отпечатка слишком мал.

— Конечно мал, — Гордей отодвигает свою нетронутую тарелку и подается вперед, — там от машины и Кати с Артемом ничего не осталось. А само устройство вообще разорвало в пыль. Чудо, что нашли хоть что-то.

— Его вина не доказана, — сглатываю ком, образовавшийся в горле.

— Настенька, Вадим продуманная и беспринципная сволочь. Такая как ты, для него лакомый кусочек. Как и Катя была раньше.

— Я не такая, как Катя.

— Молоденькая, наивная, глупая. Он тебя заграбастал так же легко, как и ее. Ты хоть это понимаешь?

Все это бред, Гордей просто не в курсе наших с Вадимом отношений, вот и выдумывает. Он вообще многое на меня с Кати проецирует. Сам запутался и не понимает этого.

— Чего ты от меня хочешь?

— Помочь тебе.

— Мне не нужна помощь, — поднимаюсь на ноги, так и не притронувшись ни к еде, ни к напиткам.

— Я все равно помогу. И я позабочусь о том, чтобы Вадим оказался в тюрьме.

— Суд его оправдал. Тебе больно и ты просто хочешь отомстить, Гордей. А убийца, настоящий, он же ходит где-то рядом, может лучше направить силы на его поиск? — накидываю на плечи пальто и шарф, хвастаюсь за пакеты.

— Настя, ты его так слепо любишь? — Гордей подходит совсем близко, нависая надо мной.

— Люблю? Дело не в этом, я просто стараюсь смотреть на ситуацию трезво.

— Трезво? — пальцы Гордея нежно скользят по моей щеке. Руку сжимают предплечьям, — беги от него, пока не поздно.

— Не пугай меня, не надо.

— Настя, — Гордей щурится. — А Вадим вообще в курсе, что ты сейчас со мной?

— Я ему не говорила, — опускаю глаза, — не хотела беспокоить.

— Ты боишься его и это правильно.

Кусаю губы, потому что не нахожусь, что Гордею ответить.

— Я пойду, — дергаю плечами, освобождаясь из захвата. Отступаю на шаг.

— У тебя есть мой номер, — мужчина засовывает руки в карманы брюк, — звони в любое время.

— Пока, — опрометью выбегаю из ресторана.

Раздражающий звонок телефона в сумочке вывел меня из ступора. После разговора с Гордеем, я забилась в женский туалет и так тут и сидела на крышке унитаза в кабинке. Пакеты с покупками мирно висели на крючке рядом.

Почему именно в туалет меня занесло, непонятно. В торговом центре полно мест, где можно спокойно отсидеться. Тот же фуд-корт — сиди, пей кофе, страдай с комфортом на диванчике.

— Да?

— Настасья Тимофеевна, случилось что? Чего не берете? Я вам полчаса тарабаню.

— Полчаса? — хмуро смотрю на белую дверь кабинки туалета перед собой. Это получается я тут так все это время и звенела своей Асти «Она не я», — телефон на вибро был, извини, — вру я.

— Машина у входа, — раздалось мягко, — вы скоро? Мы тут немного спешим.

— Мы?

— Да, я и вы, нам за Вадимом Денисовичем еще заехать нужно.

— А что такое? Его таратайка в снегу увязла и выехать не может? Или снегом так замело, что он ее на парковке от обычного сугроба отличил не может найти? — желание Вадима водить экстремально низкий спорткар зимой меня искренне забавляет.

— Первое, — в голосе Леши почувствовалась улыбка, — там сигнализация стоит в машине на второй случай. Если потеряешь, можно нажать и идти на звук.

— Класс, точно не потеряешь, — ударяю ладонью по двери кабинки и выхожу. Мельком осматриваю себя в зеркало, пальцем убираю слегка размазавшуюся под глазом тушь и поправляю помаду, — три минуты и я буду.

— А давайте одну, Настасья Тимофеевна, Денисович злой, капец. Обещал накрутить мне хвост, если придется долго ждать. А я и так уже задержался, — Леша вздохнул.

— Иду я, иду, — бормочу тихо в трубку, чувствуя легкую вину перед Лешей. Хороший он парень, в принципе. И плохого ничего мне не сделал, так что вредничать нехорошо, — тридцать секунд и лови меня у лестницы.

— Легко, — обрадовался Леша и повесил трубку.

Выскакиваю на крыльцо, где вовсю фигачит снег. Ловлю полы пальто, потому что наивно решила добежать до машины нараспашку.

— Кошмар, — хапаю ртом снежинки и ледяной ветер. Волосы треплются. Каблуки то и дело соскальзывают по плохо расчищенной плитке. Не люблю я зиму.

Единственное, что в ней есть хорошего — это Новый год. Но ради одного праздника терпеть три месяца ужасной погоды — это как-то слишком. И почему я не родилась где-нибудь в тропиках? Ну на худой конец в Испании или Турции, где климат мягче?

— Я заберу, — Алексей в дутой куртке выскакивает из машины и забирает из моих рук пакеты. Открывает для меня заднюю дверь, а мои покупки отправляет в багажник.

— Спасибо, — стряхиваю с себя снег в теплом салоне. Терпеть не могу, когда снежинки тают на коже и вода забирается под одежду.

— Сделать теплее? — забравшись в салон, Леша тянется к регулятору обогрева.

— Если можно, — откидываюсь на сиденье и через тонированное стекло рассматриваю заметенный снегом стеклянный куб торгового центра. Разговор с Гордеем порядочно меня потрепал. Внес в мои мысли зерно сомнения и вообще заставил впасть в уныние.

Что, если Вадим и правда совершил этот ужасный поступок? В это легко поверить, если имеешь представление, что за жена была у него. По словам Гордея — Катя чуть ли не ангел во плоти. Нежная, неискушенная, невинная. Потерять такую настоящий удар.

Где-нибудь на Кавказе или в мусульманских странах таких девушек растятся под нужды мужчин. Там культура и традиции заставляют хранить себя для будущего мужа. Бояться позора как огня.

У нас же в основном все иначе — девушка расстается с невинностью, когда считает нужным. Опыт чем-то зазорным не считается. Мы можем ошибиться, расстаться, встретить кого-то еще. И так не раз и не два.

Я тому очередное подтверждение. Жалею ли я о своем прошлом? Точно нет.

Опыт позволяет делать выводы, становиться умнее и мудрее.

Но для очень многих мужчин идея получить невинный цветочек и лелеять его всю жизнь под стеклянным колпаком очень даже привлекательна. Ну а что? Ты для нее царь и бог. Других она не пробовала, сравнить не с чем. Вкладывай в ее голову, что хочешь, приучай к домострою, лепи себе послушную женушку.

Представляю, как Вадима накрыло, когда он узнал, что Катя ему изменяла. Там, наверное, в его голове Армагеддон настал.

Мы доезжаем до крупного бизнес-центра и на крыльце я вижу фигуру Вадима. Мощный, не гнущийся под порывами ветра, не обращающий внимания на снег, он медленно идет к машине разговаривая по телефону.

— Хорошо, Гена, мы заедем, — договаривает, опускаясь на сиденье рядом со мной и захлопывая дверь, — Леша, давай к Гене.

— Хорошо, — водитель кивает, переводя свое внимание на дорогу.

— Привет, — улыбаюсь Вадиму немного скованно, когда он завершает разговор и удостаивает меня своим вниманием.

— Привет, — внимательный взгляд оценивающе проезжается по мне. Вадим двигается ближе, стирает с холодной щеки костяшками пальцев пару капель и жадно целует. Горячий язык ныряет в мой рот бесстыдно глубоко. Я подобного почему-то не ожидала, поэтому широко распахиваю глаза и упираюсь ладонями ему в грудь. На пальто еще не растаявший снег, по которому я скольжу грудью, — хочу кое-куда тебя свозить.

— Куда? — касаюсь пальцами зацелованных губ, от которых Вадим оторвался, но взгляд не отводит.

— Сюрприз, — он откидывается на сиденье, расстегивает пальто и тянет меня к себе, устраивая под боком, — но для начала заедем к Гене на часик.

— Гена — это тот мужчина, что я видела в Минске? С ним была Виталина.

— Да, Гена — мой дядя.

— Правда? — заглядываю Вадиму в лицо, — вы совсем непохожи, ни капли.

— Знаю. Он и моя мама были сводными, так что сходства в принципе быть не может.

— Ясно, — киваю я. Сразу хочется расспросить и про его маму, и про отца. Вообще узнать о семье, но я себя осаживаю. Наши отношения, наверное, такого не предполагают.

— Как учеба? — ладонь Вадима ловит мою и начинает перебирать пальчики.

— Хорошо, — отвечаю сухо. Делиться подробностями с ним не хочется.

Все началось с самого утра, стоило мне явиться на пары. Открыла дверь и вся огромная аудитория замолкла. Десятки любопытных глаз аж четырех групп воткнулись в меня, словно иголки.

Мне тут же захотелось выйти и захлопнуть дверь с другой стороны. Но я себя преодолела, сделал вид, что вообще ничего особенного не происходит и проскочила на свободное место к Свете. Благо, она сидела на первой парте.

— Ты и он, — раздался мне в ухо свистящий шепот, — это же скандал.

— Света, все, что в газетах пишут — бред.

— Угу, конечно, бред. А что тебе этот убийца еще мог сказать? Настя, ты что, сдурела?

— Перестань так Вадима называть, — шиплю, сжимая в руках ручку.

— Жену и любовника — это мощно, конечно, — даже не стала слушать меня она, — а тебе не страшно с ним рядом находиться? Вдруг он тебе приревнует?

— Приревнует и придушит? — скептически усмехаюсь.

— Такой Отелло может. Тем более эта Катька тебе и в подметки не годится. Я ее погуглила вчера.

— Света, ну что ты несешь?

— Реально. Ухоженная, не спорю — губки подколоты, волосы нарощены, луки дорогие. Но какая-то все равно ни о чем. Даже по фото ни рыба ни мясо. А ты вон.

— Что вон? — хмурю бровь.

— Гордая амазонка.

— С тряпкой и подносом наперевес, — усмехаюсь я, — периферийная такая амазонка.

— Хватит, — подруга закатывает глаза, — я коренная москвичка и мне с тобой общаться не зашквар. У тебя раньше всего одна проблема была — не хватала лоска.

— Зато теперь хватает, да? — Замолкаю. В аудиторию входит преподаватель по бухучету. Она такая строгая, что за две пары ни у кого даже мысли пикнуть не возникает. И это при том, что лекция на весь поток.

— Все шепчутся, — кисло тыкаю вилкой в картофельное пюре в кафетерии. Поток плавно переместился на обед и давление взглядов на меня продолжается.

— Зато подойти бояться, — Света хохотнула, — не переживай, скоро привыкнут, начнут доставать.

— Круто.

Но мысли мои были далеки от одногруппников, их стеб и вопросы я переживу. На самом деле я думала лишь об одном человеке — Лилиане. Даже сбегала на первый этаж в перерыве между парами и проверила его расписание на доске. Сегодня у него был выходной.

У меня немного отлегло. Но завтра мне придется пересдавать ему экономику. И это будет вечером. Наверняка в тесной маленькой аудитории рядом с его кабинетом или даже в нем. Будут ли там другие студенты? Сможем ли мы поговорить? Хотя о чем вообще нам теперь говорить? Он все видел. Господи, что Лилиан теперь обо мне думает?

— Настя, — Вадим возвращает меня в реальность, — ты слышишь, что я тебе говорю?

— Извини, задумалась, — забираюсь к нему под пальто, где затихаю под мышкой. Сложно мне с Вадимом — одновременно хорошо и плохо.

До квартиры Гены доезжаем под тихие треки Асти. Леша уже понял, что мне нравится и сообразил подборку. Вадим на мои музыкальные предпочтения никак не реагирует. У него опять телефон, звонки, переписки. И рука, которая забирается под мое пальто, чтобы похозяйничать там. Поглаживает бедро, слегка царапает кожу, дергает за резинку трусиков над чулками. Я сижу, старательно изображая покер-фейс для Леши.

— Поболтаешь с Виталиной, пока мы дела порешаем, — Вадим кусает меня за ушко у самой двери в квартиру. Я тихонько вскрикиваю и бью его перчатками по груди. Только успокоилась после машины и вот снова. Вадим о сексе, что, круглосуточно думает?

— Маньяк, — цежу ему, пытаясь убить взглядом, — не зажимай больше так в машине, мне перед Лешей неудобно.

— В следующий раз попросим, чтобы он вышел, — жмет Вадим легкомысленно плечами.

— Да он все равно поймет!

— Думаешь, когда мы домой уходим вдвоем, он ничего не понимает.

— Это другое, — отворачиваюсь от наглой, нависшей надо мной морды.

— Добрый вечер, — на пороге появляется Виталина в просторных бежевых брюках и коротком топе, — проходите. Рада видеть.

Она улыбается широко и совершенно искренне. Помогает нам раздеться и по очереди целует в щеку. Даже странно, я эту гламурную девицу в домашней обстановке вообще не представляла.

— Привет, — из коридора выходит Гена. Вадиму достается теплый взгляд и рукопожатие. Мне прохладный кивок. И это немного обидно. Ему-то я что сделала? — Пойдем, посмотришь что я придумал. А девочки пусть чай попьют. Или что покрепче, там вроде шампанское было.

— Мы ненадолго, — Вадим переводит слегка обеспокоенный взгляд на нас с Виталиной..

— Идем, — перехватив за руку, Вита ведет меня в сторону кухни, — не съем я ее Вадим, обещаю. — Она отмахивается.

Я в это время любопытно озираюсь. У Гены стильно. Интерьер намного более классический по сравнению с квартирой Вадима, но все равно хорошо. И уютно.

— Присаживайся, — указав мне на стул за кухонным островком, Виталина вынимает из винного шкафа две бутылки, — розовое или белое?

— Розовое, — отвожу взгляд от дорогущей этикетки. Кристалл я еще ни разу не пила.

— Я тоже такое больше люблю, — легко порхая по кухне, девушка ставит на стол бокалы, вынимает из холодильника сырную нарезку. Моет виноград. На меня то и дело посматривает, — как успехи?

— Какие успехи?

— Брось. Только между нами девочками, — Вита разливает шампанское по бокалам и один придвигает ко мне поближе, — Вадим очень щедрый.

Я под ее любопытным взглядом теряюсь. Что она хочет от меня услышать сейчас?

— Мда, — усмехаеся она, — а времени все меньше.

— О чем ты?