Глава 11

Ольга не находила себе места: Борис пропал. Поговорив с отцом, она собралась позвонить любимому на следующий день и сообщить, что Нил Семенович идеей книги загорелся. И просто пообщаться, разумеется. Она скучала по Борису. Расстались вроде бы недавно, двух суток не прошло, а внутри — тоска. Так хочется прильнуть к его груди, ощутить на теле ласковые руки, услышать: «Солнышко мое…»

В Минске телефон не отвечал. Ольга поначалу не встревожилась, Борис мог, к примеру, выйти в магазин или поехать к другу. Досадно, но не страшно, к вечеру вернется. Но на звонок не ответили ни вечером, ни ближе к ночи… Ольга плохо спала, на следующий день вновь пыталась дозвониться — и с тем же результатом. Зароились нехорошие мысли. Он заболел, лежит в больнице? В своих бумагах Ольга отыскала телефон Валентины Алексеевны и связалась с ней.

— Разузнаю, — пообещала ей директор гастронома. — Перезвоните мне через часок.

Ольга так и поступила. Час этот для нее тянулся бесконечно.

— Соседка говорит, Борис уехал, — сообщила ей директор, — но куда — не знает. Сел в такси и укатил. С собой взял чемодан, выходит, что надолго. Наверное, по делам. Вы не волнуйтесь, Ольга, Борис — хороший парень, и вас он любит, я же вижу. Конечно, позвонит, не сомневайтесь.

Разговор с ней Ольгу успокоил, но ненадолго. На следующий день она привычно достала из ящика газеты, стала их просматривать. И в «Комсомолке» натолкнулась на фотографию Бориса. Он улыбался в объектив и выглядел слегка растерянным. В тексте репортажа сообщалось, что герой Даманского, член ВЛКСМ Борис Коровка в дополнение к уже имевшимся наградам получил из рук Подгорного орден Красного Знамени. Церемония прошла в Кремле.

Борис в Москве! Но почему не позвонил ей и не приехал? Странно. Родителей ее боится? На Бориса не похоже. Так что с ним? Ольга сняла трубку и заказала разговор со столицей Белоруссии — возможно, Борис уже вернулся в Минск. Но телефон не отвечал — ни днем, ни вечером. Что с ним, где он?

Весь день она была как на иголках и все валилось из ставших неловкими рук. Он разлюбил ее, нашел другую? Вполне возможно. Борис красивый, да еще Герой. Стал знаменитостью в Союзе. Полно желающих окрутить такого парня. Неужто врал, когда говорил ей о своей любви? Она взглянула на колечко с бриллиантом, которое Борис вручил ей в Минске. Все, как и обещал, в ресторане, встав на одно колено. Нет, не может быть, чтобы врал. Тогда в чем дело?

Переживаний добавляла и размолвка с матерью. С ней Ольга перестала разговаривать. Когда та приходила, запиралась в комнате. Мать, впрочем, не пыталась помириться, демонстрируя мужу с дочкой свою обиду. Вот так и жили: родные, вроде, люди в одной квартире, но порознь. Осознавать такое было тяжко.

На следующее утро Ольга вновь сходила за газетами и внимательно их просмотрела. О Борисе больше не писали. Она огорчилась, хотя ожидать иного было глупо: страна большая, и героев у нее много. Где он, что с ним? Из раздумий ее вывела трель телефона. Наверное, отец звонит. Ольга сняла трубку.

— Здравствуй, моя радость! — раздалось в наушнике. — Здравствуй, солнышко! Я по тебе скучал.

— Борис? — от неожиданности Ольга растерялась. — Ты где?

— В Москве.

— Почему ты не звонил?

— Пытался, но мне ответила какая-то гражданка. Устроила допрос, как прокурор. Кто я, зачем звоню…

«Мать», — догадалась Ольга.

— Ты мог приехать, — произнесла с обидой. — Ведь адрес знаешь.

— А я приехал, — сообщил Борис. — Звоню из телефонной будки возле дома. Хотел подняться, но вахтер в подъезде не пускает. Такая строгая бабуля! Даже позвонить тебе не разрешила. Завела волынку — к кому, зачем? Мол, насчет меня не поступало указаний. У вас всегда так?

— Да, — расстроенно сказала Ольга — она совсем забыла про вахтера. — Я позвоню ей.

— Не нужно, собирайся и спускайся. Нас ждет такси.

— И куда поедем?

— Увидишь, — произнес он загадочно. — Небольшой сюрприз. Целую, жду.

Ольга положила трубку. Собралась она почти мгновенно. Все ее тревоги испарились вмиг. С Борисом она позже разберется, но сейчас — скорей к нему!

Он ожидал ее перед подъездом, в руках держал букет из роз. Одет в рубашку, брюки, туфли. Пиджак с наградами он не надел. «Потому вахтер не пропустила, — догадалась Ольга. — Герою отказать бы не посмела».

— Здравствуй, милая! — он вручил букет, обнял ее, поцеловал. — Поехали?

— Куда, зачем?

— Тебе понравится, — он улыбнулся.

У подъезда их ожидало такси. Они сели позади водителя, и Борис назвал таксисту адрес. «Новоостанскинская улица? — удивилась Ольга. — Да что там интересного? Жилой район…» Но мысль как появилась, так и ушла. Борис сидел с нею рядом и ласково держал ее ладонь в своей руке… Ехали недолго. У красивого высотного жилого дома оба вышли, и Борис повел ее в подъезд. Там тоже был вахтер, но он лишь проводил их взглядом. Поднялись в лифте на шестой этаж. Борис подвел ее к двери, которую открыл ключом.

— Заходи.

— Это чья квартира? — спросила Ольга, переступив порог.

— Моя, вернее, наша, — сказал Борис и улыбнулся.

— Что значит наша?

— А то и значит. Ты напечатала статью в «Известиях», которая изрядно нашумела. Вопрос подняли на Политбюро ЦК КПСС…

Это Ольга знала, отец ей рассказал, да и сообщение в газетах было. Как Ольга поняла, отец тогда струхнул: на Политбюро могли с газетой разобраться, а заодно — и с теми, кто пропихнул статью в печать. Хотя она не сомневалась: не могут в СССР наказать за правду. Наоборот, гордилась. Редкий журналист в стране может похвастаться, что его статья послужила поводом для разбирательства на высшем уровне.

— Леонид Ильич предложил дать мне квартиру в этом доме, — продолжал Борис. — Что и было сделано. Так что это наше. Зацени, любимая!

Ольга отдала ему букет и обошла новое жилье. Увиденное ее поразило. Большая и просторная квартира, две комнаты, паркет… Импортная мебель! Новая, красивая. У них квартира лучше будет, разумеется, но ненамного. Но ее отец — зам заведующего отделом ЦК КПСС. Большая должность! А Борис всего лишь будущий студент, пусть даже и Герой.

— Мебель тоже дали? — спросила Ольга, завершив осмотр.

— Ага, сейчас! — он рассмеялся. — От них дождешься. Мебель я купил. Привезли, собрали. Вчера весь день этим занимался, потому и не звонил. Хотел сюрприз сделать. Ты рада?

— Да, — сказала Ольга. — Но лучше б позвонил. Я прямо извелась, не знала, где ты и куда пропал.

Она легонько всхлипнула.

— Прости, любимая! — обнял ее Борис. — Не подумал. Чурбан я бесчувственный, редиска! Побей меня!

— Дурак! — сказала Ольга. — И не лечишься. Я тебя люблю.

— И я тебя, — сказал Борис, и они поцеловались — крепко-крепко.

— Я по тебе скучала, — прошептала Ольга.

— Я по тебе — аналогично, — сообщил Борис. — Всю ночь на кровати проворочался — один как перст. Сегодня будем спать вдвоем.

— Развратник! — Ольга закраснелась.

— Просто я в тебя влюбленный, — он подмигнул. — Предлагаю выпить чаю с тортом — свеженький купил. Калории нам пригодятся…

Они прошли на кухню, где приготовили чай и пили его с тортом. Тот оказался настолько вкусным, что Ольга не смогла сдержаться и съела два куска.

— А кружки некрасивые, — заметила, насытившись. — Чай лучше пить из чашек.

— Купил, что подвернулось, — сказал Борис. — Сервиза нет, как и другой посуды. Решил, что с этим лучше справится моя любимая.

Ольга довольно улыбнулась.

— И шторы, — он продолжил. — Этаж у нас высокий, в окна не заглянут — дома вокруг пониже будут, но без штор в квартире неуютно. Да и от солнышка прикрыться… Займешься?

— Да, — кивнула Ольга.

— Только денег мало, — Борис вздохнул. — Мебель дорогая, плюс холодильник и стиральная машина… Придется, наверное, продавать «Москвич».

— Не нужно продавать! — заторопилась Ольга. — Нас с тобой возьмут в «Известия», мы будем получать зарплату…

Она рассказала о предложении отца.

— Что ж, я согласен, — кивнул Борис. — И думаю…

Он не договорил — в дверь квартиры постучали. Борис пожал плечами, встал и отправился в прихожую, оставив дверь в кухню приоткрытой.

— Здравствуйте, Борис! — долетел до Ольги девичий голосок. — Вы вчера мне обещали показать аккорды. Вот и зашла.

— Здравствуйте, Татьяна, — сказал Борис. — Проходите. Хотите чаю с тортом?

Через несколько мгновений в кухню вошла девушка — высокая и худощавая. В руке она несла гитару. Лицо довольно миловидное, одета в сарафан и босоножки. Прическа только никакая — хвост на затылке. Увидев Ольгу, девушка встала и посмотрела на Бориса.

— Знакомьтесь! — улыбнулся он. — Татьяна Мезина, соседка по площадке. А это Ольга Ковалева, моя невеста.

Ольга обожгла непрошенную гостью сердитым взглядом. Та смутилась.

— Я, наверное, потом зайду.

Она повернулась и быстро вышла. Хлопнула дверь в квартиру.

— Что это с ней? — Борис пожал плечами.

— Сейчас узнаешь! — разгорячилась Ольга. — Что тут происходит? Кто это такая? Зачем явилась?

— Ну, ты же слышала — соседка, — пояснил Борис. — Я к ним вчера за спичками зашел — забыл купить. А у них застолье — отмечали новоселье. Меня тоже усадили. Там с Татьяной познакомился.

— А ты и рад! Мог бы отказаться выпивать.

— Невозможно было, — вздохнул Борис. — Два генерала за столом. Один — отец Татьяны, другой — его приятель. И вообще, зачем мне ссориться с соседями? Ну, посидели, выпили, поели. У Татьяны гитара оказалась, я им сыграл и спел.

— Пел, значит? — наседала Ольга, подступая.

— Про любовь не пел, — он сделал шаг назад. — Про коней. Ведь про лошадок ведь можно? Они же безобидные.

— Я покажу тебе лошадок! — Ольга замахнулась.

Борис ловко увернулся и, сделав шаг вперед, обнял ее.

— Пусти, развратник!

Она замолотила по его спине.

— Ну, что ты, милая? — забормотал Борис и стал целовать ее лицо и шею. — К кому приревновала? Ты для меня единственная и желанная. Я так тебя люблю!

Она обмякла. Он подхватил ее на руки и унес из кухни в спальню. Не прошло минуты, как их тела слились. Блаженство охватило Ольгу. Затем был взрыв эмоций, крик страсти и истома сладкой неги.

— Все еще сердишься? — спросил Борис, лаская ее грудь.

— Сержусь, — сказала Ольга, пристраивая голову на его руке. — Ты гадкий и противный. Три дня не виделись, а уже другую отыскал. Аккорды показать ей обещался. Не на этой ли кровати?

Он захохотал.

— Ничего смешного! — надулась Ольга.

— Давай никогда не ссориться — никогда, никогда, — пропел он. — Давай еще раз помиримся — навсегда, навсегда.

— Ну, смотри мне! — сказала Ольга. — Увижу еще раз в квартире эту дылду генеральскую… А теперь слушай. Я перееду жить к тебе, сегодня же. Попробуй только отказать! Понял?

— Да, — ответил он и чмокнул ее в щеку. — Поедем за вещами сейчас или чуть погодя?

— Погодя, — сказала Ольга. — Ты еще не до конца вину загладил…

* * *

Трель телефона оторвала Ковалева от просмотра подготовленной сотрудниками справки. С досадой посмотрев на аппарат — звонил обычный, не вертушка, он снял трубку.

— Ковалев.

— Привет, папуля, — раздалось в наушнике. — Ты извини, что отвлекаю, но дело важное. Я переехала к Борису.

— Как? — удивился Ковалев. — Ты в Минске?

— Нет, в Москве. Борису дали здесь квартиру — две комнаты в хорошем доме. Он их уже обставил. Не до конца, конечно: нет прихожей, штор, посуды не хватает, но это все мы купим.

Нил Семенович на мгновение задумался. Поступок дочери его не слишком удивил, но тот факт, что у Бориса есть в Москве квартира… О распоряжении Брежнева он не знал, об этом не сообщают руководителям ранга Ковалева. Но он подозревал, что без решения на высшем уровне не обошлось.

— Ты не против, если я навещу вас вечером? — спросил у дочки. — Любопытно посмотреть, как вы устроились. Борис не станет возражать?

— Нет, папуля! — Ольга засмеялась. — Он и предложил, чтоб я поставила тебя в известность. Сказал: «Пригласи отца заехать к нам, чтоб не беспокоился за дочь».

«Интересный парень, — подумал Ковалев. — Даже о таком подумал».

— Диктуй мне адрес…

В этот день с бумагами он разобрался чуть пораньше. Проще говоря, отложил несрочные. Сев в «Волгу», Нил Семенович назвал шоферу адрес. Довольно скоро тот остановил автомобиль у высотного кирпичного дома. Нил Семенович вышел из машины и, велев шоферу ждать, окинул взглядом здание. Дочь говорила правду — дом явно не простой. Он убедился в этом, когда вошел в единственный подъезд — за столиком у входа обнаружился вахтер.

— В квартиру сорок два, — сказал ему Ковалев. — Борис Михайлович Коровка там живет?

— Да, товарищ, — подтвердил вахтер. — Проходите. Шестой этаж.

При этом он привстал. Нил Семенович не удивился. На такой работе дураков не держат. Вахтер мгновенно понял, что перед ним большой начальник — тут и вид, и выражение лица, и служебный номер на «Волге». На лифте Ковалев поднялся на шестой этаж, где отыскал нужную квартиру с написанным на двери белой краской номером. Звонка не было, он постучал. Дверь открыла Ольга. Ковалев с удивлением заметил на ней передник.

— Добрый вечер, папа! — улыбнулась дочка. — Проходи. Мы тут с Борисом ужин приготовили. Накормим.

«Дела!» — подумал Ковалев. Чтобы дочка занялась готовкой… Нет, не сказать, что не умеет, но заниматься этим прежде не любила. Он прошел на кухню, где увидел будущего зятя. Тот возился у плиты, помешивая что-то в сковородке.

— Здравствуйте, Нил Семенович! — он улыбнулся гостю. — Присаживайтесь. Картошка будет счас готова. Через минуту отключу конфорку, под крышкой до готовности сама дойдет.

Ковалев устроился на стуле и окинул взглядом кухню. А ничего — просторная, и гарнитур неплох. Угловой диванчик, стол, два стула. Есть шкафчики между плитой и холодильником — напольные и на стене. Понятно, ширпотреб, но явно импортный.

Борис тем временем завершил с картошкой и подошел к нему.

— Приятно познакомиться, Нил Семенович, — сказал, протягивая руку. — Мне Ольга много о вас говорила.

— А мне — о вас, — ответил Ковалев, и оба рассмеялись.

«Приятный парень, симпатичный, — подумал Ковалев. — Такому сразу веришь…»

— По рюмке коньяка за встречу? — предложил Борис…

Ковалева накормили. Все было вкусно: отбивная, картошка и салат из свежих овощей. Колбасная нарезка…

— Кто готовил? — поинтересовался Нил Семенович.

— Борис, — сказала дочка.

— Но Ольга помогала, — поспешил Коровка. — Салат нарезала, картошку чистила.

Дочь благодарно улыбнулась парню.

— Посмотришь, как мы тут устроились? — предложила Ольга.

Прошлись по комнатам. Квартира Ковалева впечатлила. Генеральское жилье, что Борис и подтвердил, поведав о соседе.[57] Заодно рассказал, как получил его. Нил Семенович снова убедился, что Ольга не ошиблась с выбором. У Геннадия, с которым дочка порвала, такой квартиры не имелось. Нет, родители что-то выбили бы, но не такую и не в этом доме, да и то не сразу. Не говоря о прочем. Участие в судьбе Бориса принял лично Брежнев! Отвергнутый жених о таком и мечтать не мог. Завершив осмотр, они расселись за столом в гостиной.

— Нил Семенович, — сказал Борис. — Вы, наверное, переживаете, что я и Оля не женаты. Но вы не сомневайтесь, как только пропишусь, пойдем с ней в ЗАГС.

— Не торопитесь, — ответил Ковалев.

— Почему?

Борис был изумлен, и Ольга — тоже.

— Понимаете, Борис, вы с Ольгой взялись за большое дело. Меня назначали его курировать и помогать вам с книгой. Придется много хлопотать. Пристроить вас в «Известия», к примеру. Но в Центральном комитете не принято обеспечивать зеленую дорогу для своей родни. Будущая книга, как в ЦК известно, предложение Коровки. То, что он привлек к проекту Ковалеву, никого не удивит, он с ней знаком. Но если вы поженитесь, получится, что я помогаю зятю. Такое может вызвать недовольство, напишут жалобу в Комитет партийного контроля…

— Серьезные у вас расклады, — сказал Борис. Ковалев кивнул.

— Так что не спешите. Закончите работу — сыграем свадьбу. Ты согласна, дочка?

— Как скажешь, папа, — слегка подумав, ответила она. — С Борисом мы фактически женаты, осталось только брак оформить. Не думаю, что он сбежит. Пусть только попытается!

Ольга погрозила Борису кулаком. Тот сделал вид, что испугался, шутливо заслонившись от нее ладонями. Все трое рассмеялись.

— Я, конечно, рад буду внукам, — продолжил Нил Семенович. — Но с этим тоже погодите.

Ольга покраснела, Борис кивнул.

— Теперь поговорим о книге. Содержание, герои, подробный план…

Рассказывал Борис. Когда он смолк, Нил Семенович остался доволен: парень четко знал, что делать.

— Значит так, — подвел итог. — Оформите заявку для издательства, образец я дам. Пусть включат в план и выплатят аванс — деньги пригодятся. С историками помогу, диктофон приобретем, командировки вам организует редакция «Известий», которая обоих примет в штат.

— Еще вопрос, — сказал Борис. — Мне Цуканов сообщил, что Брежнев не одобрил моего желания учиться на художника. Попросил подумать и выбрать что-нибудь другое.

— И что вы подобрали?

— Пока не знаю, — Борис развел руками. — Я хорошо рисую, только и всего.

— Еще играет на гитаре и поет, — поспешила Ольга. — Сочиняет песни.

— Это не годится, — ответил Ковалев. — Студента-музыканта не возьмут в «Известия» — нет формальных оснований. Нет, настоять, конечно, можно, но найдутся недовольные, пойдет волна… Значит так, Борис. Леонид Ильич, как полагаю, хочет видеть вас идеологическим работником, что правильно. Не дело, чтоб такой Герой, как вы, полез в советскую богему. Из чего выходит, что вам необходимо гуманитарное образование — педагог, историк, журналист. Прикинем… — он задумался. — Похоже, выход есть. Московский педагогический институт. Насколько знаю, там есть кафедра художественной графики. Цуканову вы скажете, что поступаете на педагога, что правда, а сами же займетесь любимым рисованием. Годится?

— Годится, — подтвердил Борис. — Там можно учиться заочно?

— Полагаю, да. В педагогических есть заочные отделения. За сессию не беспокойтесь, вам пойдут навстречу. Работайте над книгой.

— Мне Борис сказал, — подключилась Ольга, — что, если с ней у нас получится, диплом мне на дом привезут.

— Ну, он слегка преувеличил, — улыбнулся Нил Семенович, — но недалек от правды. Мне пора. Ольга, проводи.

Отец и дочка вышли на площадку и закрыли за собою дверь.

— Матери сказать, где ты сейчас живешь? — спросил у дочки Ковалев.

— Не надо! — Ольга закрутила головой. — Притащится, скандал устроит, ты же знаешь… Перед Борисом будет стыдно.

— Хороший парень, — кивнул отец. — Мне он приглянулся, ты с таким не пропадешь. Держись его!

Он чмокнул дочку и ушел…

* * *

Как ни хотел Борис не расставаться больше с Ольгой, но ехать в Минск пришлось. Предстояло забрать там вещи, документы, пригнать в Москву автомобиль… С любимой он договорился созваниваться ежедневно, тем более что телефон в квартире появился. Как оказалось, дом телефонизировали изначально, оставалось лишь сходить на АТС и подать заявление, что Борис и сделал. Как Герою, аппарат ему поставили на следующий же день.

— Ты не задерживайся там, — сказала Ольга на прощание. — Решай свои дела быстрее. А квартирой я займусь. Прихожую обставлю, повешу шторы, наведу порядок в ванной. Там даже зеркало отсутствует. Это просто ужас!..

Приехав в Минск, Борис отправился к Валентине Алексеевне и рассказал ей об изменениях в своей судьбе.

— Я рада за тебя, — она вздохнула. — Но жалко расставаться. Знаешь, Боря, я так к тебе привыкла. Ты мне как младший брат.

— И я к вам привязался, — сказал Борис. — В Москве мне вас будет не хватать… Валентина Алексеевна, такое предложение. Из армии меня комиссовали, вернулся я до срока, из-за чего пришлось освободить мою квартиру от близких вам людей. Вы были недовольны, и я вас понимаю. Скажите, можно сделать так, чтобы квартира в Минске хотя б недолго, но числилась за мной? Тогда Людмила с мужем и ребенком могут в ней пожить, пока своей не обзаведутся. Денег мне от них не надо, пусть только за услуги платят вовремя. Всю обстановку я оставлю, включая холодильник и стиральную машину — в Москве купил другие. Захотят забрать себе — не возражаю.

— Золотой ты парень, Боря! — вновь вздохнула Алексеевна. — Но не выйдет. Как только выпишешься, квартиру заберут. Причем, мгновенно. Желающих найдется куча.

— А если я скажу, что уезжаю на учебу? В Москве мне предоставят общежитие с временной пропиской. Тогда квартиру в Минске можно забронировать, так понимаю?

— Понадобятся документы, — сказала Алексеевна. — Студенческий билет и справка из института о предоставлении общежития. Тебе ее дадут?

— Нет, — покрутил он головой. — Ковалев обещал мне помогать, но на такое не пойдет. И не поймет, зачем.

Он сокрушенно замолчал. Алексеевна задумалась.

— Есть выход, — произнесла она минуту погодя. — Не совсем законный, но в то же время не грозящий осложнениями. Ты потеряешь паспорт.

— То есть как?

— Фиктивно. Выписываться здесь не станешь, а в Москве заявишь, что паспорт потерял. Заплатишь штраф — он небольшой, и получишь новый. По ордеру тебе проставят в нем прописку. Вот и все.

— А в Минск запрос пошлют?

— Конечно, по правилам обязаны. Но в Москве подключишь будущего тестя, процесс ускорят. Московская милиция отправит телеграмму в Минск, а то и вовсе позвонит. Здесь подтвердят, есть такой Коровка, прописан по этому адресу. По правилам положено, чтоб выписался, но милиция в Москве проверять не станет. У тебя есть ордер, а значит, право на московскую прописку. Ее и шлепнут в паспорт. Ну, могут порекомендовать, чтоб съездил в Минск, оформил выписку, как должно. И все. Поедешь или нет, им там безразлично.

— А минская милиция меня не выпишет?

— Без заявления нельзя, таков порядок. А чтобы принудительно — так процедура непростая. Я сомневаюсь, чтобы наш Советский РОВД занялся ею. Твоей фамилией там даже дворников пугают, — директор улыбнулась. — Начальник застрелился, а дознавателя арестовали… Никто не станет связываться. А если вдруг и захотят, потратят много времени, успеет Людочка пожить в твоей квартире.

— А если выплывет, что у меня два паспорта?

— Ерунда, — сказала Алексеевна. — Скажешь, что старый вдруг нашелся. А что не сдал, как полагается, так забыл. Немного пожурят, возможно, оштрафуют, и то я сомневаюсь… Закон ты не нарушил, просто проявил беспечность. Такое сплошь и рядом. Ты, думаешь, что это я придумала? — директор улыбнулась. — Так обычно после развода поступают, не хотят, чтоб паспорте оставалась отметка о расторгнутом браке. Тогда его «теряют» и получают чистый. Случаются и махинации с жильем. Ты заявление в Москве писал, что обязуешься квартиру в Минске сдать?

— От меня его не требовали, — подтвердил Борис.

— Значит, невиновен. Вот если бы оформил с кем-то фиктивный брак, прописал фальшивую жену в квартире и взял за это деньги, тогда бы наказали. А так — пустил друзей пожить и платы с них не брал… Ненаказуемо.

— Договорились, — обрадованно сказал Борис…

На следующий день он снялся с комсомольского учета, предъявив в райкоме ордер на московскую квартиру. Сходил в собес, где объяснил, что будет жить в Москве. Там взяли заявление и пообещали переслать в столицу документы на выплату пособия. На воинском учете Борис не состоял как инвалид, о чем в «военнике» имел отметку. Одной заботой меньше. Он съездил к другу в гости, чтобы рассказать свою историю и попрощаться.

— Жалко, — сказал Сергей. — Только что поделаешь? Знаешь, я не удивлен, что в Москве тебя приметили. Ты даже на границе выделялся, не такой, как все. Много знаешь и умеешь, будто институт закончил и поработал где-то на заводе или в конторе. Что ж, звони, не забывай!

— Ты тоже, — предложил Борис. — Свой номер я тебе оставил. Случится быть в Москве, едь сразу к нам. Приютим и накормим, — он улыбнулся. — Границу вспомним, песни попоем…

Неожиданная причина заставила Бориса задержаться в Минске еще на день. До него дозвонился Костя-гитарист из ресторанного ансамбля, где Борис так залихватски пел для Ольги.

— Вы мне обещали песни, — напомнил музыкант, первым делом убедившись, что с ним разговаривает автор поразивших публику хитов. — Только их необходимо зарегистрировать в ВУОАП[58], а иначе исполнять не разрешают.

— Хорошо, — сказал Борис. — Только я не знаю нотной грамоты. Предлагаю сделать так. Я наигрываю мелодию на гитаре, вы записываете ноты, а потом все это регистрируем.

— Ну… — замялся Константин, и Борис сообразил, что на авторство музыки к хитам гитарист имел собственные виды.

— Если не согласны, зарегистрирую в столице, — сообщил как можно равнодушнее. — Я теперь в Москве живу. Там помощника найти проблем не составляет. Вздумаете присвоить авторство, привлеку за плагиат. У меня свидетелей полно…

— Что вы! Что вы! — поспешил корыстный гитарист. — Даже в мыслях не держал. Только пообещайте, что за нами сохранится право первого исполнения зарегистрированных песен. Кстати, еще что-то сочинили?

— Разумеется, — сказал Борис. — Да еще какие!

На это потратили почти что весь день. Кроме трех уже знакомых хитов, Борис напел Косте и его друзьям «Снег кружится» и «Ах, эта свадьба». От последних лабухи из ресторана просто остались в восторге, сообразив, сколько они смогут «заколачивать» на заказах. Воровать чужие песни было стыдно, но Борис заставил совесть замолчать. У него есть цель, она оправдывает средства. Речь не только о деньгах, хотя они не помешают. Ему нужен статус…

И еще одна история случилась в Минске. Вечером Борису позвонили в дверь. Он открыл. На площадке стоял мужчина лет сорока с транзисторным приемником в руках.

— Вы Борис Михайлович Коровка?

— Я, — кивнул Борис.

— Константин Сергеевич просил вам отвезти, — мужчина протянул ему приемник. — Взамен разбитого.

Вручив транзистор, он повернулся и направился вниз по лестнице. Борис от неожиданности не нашелся, что сказать. Пожав плечами, он вернулся в комнату, где и разглядел транзистор. Такая же «Спидола», что была у него до дня, когда ее разбили. Понятно, Григорович передал как компенсацию. Хрен с ним, пусть будет…

Борис не знал истории о «Грюндике». Как только Григоровича сняли с должности секретаря горкома, к нему явился начальник управления торговли Мингорисполкома и попросил заплатить за «Грюндик» или вернуть транзистор. Григорович лишь зубами скрипнул. Отдав ему приемник просто так, начальник рассчитывал на покровительство в горкоме. Поскольку Григорович там больше не работал — освобожден от должности, да еще с позором, то хрен ему, а не подарок. Пришлось отдать, начальник мог нажаловаться. Но Григоровича обязали компенсировать Коровке разбитый его сынком приемник. Исполнение могли проверить. Вот он его и приобрел, а отдать послал водителя …

Утром следующего дня Борис загрузил «Москвич» вещами и попрощался с Алексеевной, оставив ей ключи от квартиры. Обнялись. Борис с Звездой Героя на пиджаке (для ГАИ повесил) сел за руль и вырулил на улицу Седых. Через несколько минут «Москвич» гранатового цвета выбрался на Ленинский проспект, который постепенно перешел в Московское шоссе. Впереди Бориса ждал нелегкий путь. В конце 60-х шоссе в столицу СССР не походило на трассу 21-го века. Заправок мало, а мест, где можно отдохнуть и перекусить, обыщешься. Но к вечеру должен доехать…