Глава 12

Где берут тележурналисты темы для своих программ? Да там же, где и прочие. Проще говоря, в прессе. Ну, подумаешь, новость устарела. Если дать видеоряд и хороший текст за кадром, выйдет очень даже ничего. Постараешься, так вовсе высший класс получится. Потому Кирилл Кузякин, журналист Центрального телевидения, утро начинал с газет. Главным образом армейских: для начала — «Красная звезда», а потом издания военных округов. Почему с них? Кирилл работал на Центральном телевидении и готовил репортажи, выходившие по воскресеньям сразу после раннего «Будильника». Называлась рубрика «Для воинов Советской армии и флота».[59] Часовая передача начиналась ровно в 10 утра и по популярности у населения уступала лишь программе «Время». В армии ее смотрели в обязательном порядке, ну и многие на гражданке включали телевизор, чтобы вспомнить, как ходили в сапогах и гимнастерке. Ведь в Советской армии или во флоте служили почти все мужчины СССР.

Разумеется, читал Кирилл и центральные газеты. В них иногда мелькали интересные сюжеты. Поэтому статью в «Известиях» о пограничнике-герое он, разумеется, заметил и тут же загорелся. Прекрасный выйдет репортаж! Героя получил не офицер, а пограничник срочной службы. Программа, на которую Кирилл работал, сориентирована на показ сюжетов о службе рядовых солдат, сержантов и старшин. Такого наградят медалью — уже достоен стать героем репортажа. А тут Герой Советского Союза!

Кирилл пошел к начальству. Главный, прочитав статью в «Известиях», задумался.

— Тут парня чуть не посадили, — сказал Кузякину. — Покажем репортаж в программе, что люди скажут? Милицию у нас не слишком любят.

— А мы об этом промолчим, — сообщил Кирилл.

— Тогда, о чем сюжет? Да, парень отличился на Даманском, но это было в марте. Новость устарела. И что потом? Он не работает, не учится. Какой пример для срочников? Не жалей себя в бою за Родину — и станешь инвалидом, будешь жить на крохотную пенсию? С милицией у парня вдруг проблемы появились… В Главпуре[60] не поймут.

Кирилл ушел разочарованным, но о Коровке не забыл — такой материал сгорел! И тут судьба, как будто сжалившись над журналистом, вернула ему тему. В «Комсомолке» появился репортаж о награждении Коровки «Красным Знаменем». Кирилл внимательно его прочел и вновь отправился к редактору.

— Здесь написано, что парень собирается учиться в вузе, — показал ему в «Комсомолке». — Да еще в Москве. Отличный выйдет репортаж.

— Оставь газету, уточню в Главпуре, — ответил главный.

Уточнял он долго и наконец позвал Кирилла.

— Значит, так, — начал он, постукивая карандашом. — В Главпуре проверили информацию и согласились. Более того, предлагают всю воскресную программу посвятить Коровке.

— Неужели? — Кирилл серьезно удивился.

— Там обстоятельства особые, — понизил голос главный. — Запомни, это для тебя, без разглашения. Коровке благоволит отдел пропаганды ЦК КПСС. Он пишет книгу о героях, сражавшихся при освобождении Новороссийска.

— И что? — спросил Кузякин.

— Там Брежнев воевал.

— Ага! — сообразил Кирилл.

— Не все тебе пока понятно, — усмехнулся главный. — Коровка получил в Москве квартиру. Формально — как Герой Советского Союза, но в стране Героев много. Не каждому дают жилье в столице, да еще в особом доме. А вот Коровке выделили. Соображаешь, кто распорядился?

— Да, — сказал Кузякин.

— Так что занимайся, — промолвил главный. — Встреться с парнем, поговори и набросай сценарий. Набросок мне покажешь. Обсудим, уточним, поправим. Нужно сделать оригинально, не по шаблону.

«Да сам Коровка — отступление от штампа, — хотел сказать Кирилл. — Во-первых, в армии уже не служит — демобилизован. Во-вторых, Герой Советского Союза». Но он благоразумно промолчал — главный не любил, когда с ним спорили.

Коровку он нашел довольно быстро. Сначала, через справочную, адрес, а по нему и телефон. Позвонил.

— Приезжайте, — сказал Коровка. — Обсудим.

К звонку Кирилла он отнесся удивительно спокойно, что журналиста поразило. Обычно люди, даже непростые, волновались, узнав, что им звонят с телевидения. Возможность стать героем телерепортажа воспринималась в СССР как пропуск в небожители. Тебя увидит вся страна! Телевизионных каналов в СССР всего-то два, второй к тому же принимают не везде. А тут по первому…

Кирилл приехал. Герой в квартире оказался не один, с ним была незнакомая красивая девушка.

— Ольга, — представил ее бывший пограничник. — Моя невеста.

«Проживают вместе», — сообразил Кирилл, чему не удивился. В Москве такое сплошь и рядом. Не торопятся обитатели квартир в столице жениться и прописывать супругов на родных квадратных метрах. Для начала убедятся в отсутствии корыстных намерений. Коровка не дурак, освоился в Москве…

За чаем с сушками и поговорили. Кузякин расспросил Бориса о ближайших планах. Тот рассказал, что учится заочно в Московском педагогическом, работает художником в «Известиях» и вместе с Ольгой приступил к работе над книгой о войне. Говорил уверенно, спокойно. Кузякин убедился, что перед камерой Борис не растеряется. Есть такая проблема у телевизионщиков: люди зажимаются, бледнеют, теряют дар речи. Намучаешься, прежде чем запишешь приемлемый сюжет.

— Есть идея, — предложил Кузякин. — Встреча с коллективом предприятия. Вы выступаете, мы пишем. Это будет интересно. Завод мы подберем.

— Почему завод? — спросил Борис.

— Ну… — Кирилл замялся. — Так принято. Герой встречается с рабочими. А вы что предлагаете?

— Вуз, — сказал Борис. — Я комсомолец и лучше побеседую с ровесниками. На ВЛКСМ возложена задача воспитывать молодое поколение.

Кирилл задумался. Любопытно — Герой и молодежь. Среди студентов есть ребята, служившие в Советской армии. Солдатам будет интересно.

— Хотите в свой, педагогический? — спросил Бориса.

— Нет, — покрутил тот головой. — Предлагаю медицинский институт. Второй московский.

— Почему его?

— Там учится одна моя знакомая. Когда после ранения лежал в военном госпитале Хабаровска, она там была санитаркой. За мной ухаживала, помогала оправиться от ран. Представьте, я выступаю перед студентами, говорю о ней, затем вручаю девушке букет цветов.

Кирилл едва не подскочил — замечательный сюжет! Коллеги обзавидуются, нужно только, чтобы оператор не подвел. Но он за этим проследит.

— Как девушку зовут? — спросил Кузякин.

— Вера Полякова.

— Я позабочусь, чтобы была в зале, — сказал Кирилл.

— Предлагаю сделать так, — продолжал Коровка. — Для начала расскажу, как воевали на Даманском, затем отвечу на вопросы аудитории. В конце сыграю и спою.

— Какие песни? — Кирилл насторожился.

— Свои, — Коровка улыбнулся. — У меня их много.

— Можно мне послушать?

— Пожалуйста, — сказал Борис и принес гитару…

К себе Кузякин возвращался в нешуточном волнении — если все получится, передача прогремит на весь Союз! Такого не снимал еще никто. Да этот парень просто клад! Неудивительно, что им заинтересовался лично Брежнев.

Кирилл не знал, что после его ухода у Бориса с Ольгой случилась ссора.

— Кто эта девушка?! — возмутилась девушка.

— Ты же слышала, — ответил он спокойно.

— У вас с ней что-то было?

— Ничего, но Вере я обязан многим. Во-первых, меня выходила, во-вторых, свела меня со своим отцом, он возглавляет госпиталь в Хабаровске. Благодаря ему, мне удалось помочь Сергею получить титановый протез. При поддержке Полякова я стал изобретателем и получил за это много денег. На них купил «Москвич» и мебель. Надеюсь, это стоит одного букета?

— Ты с ней в Москве встречался?

— Нет. Узнал лишь, что зачислена в медицинский институт. Позвонил туда, представился сотрудником «Известий» и спросил. Мне подтвердили.

— Смотри, Коровка! — пригрозила Ольга. — Узнаю, что с ней шашни крутишь…

Борис захохотал, она насупилась.

— Ну что ты, милая, — обнял ее Борис. — Ты у меня одна-единственная, другой не будет никогда, — пропел он. — Знаешь, что? Поехали со мной на встречу! В том, что я стал известным в СССР, твоя огромная заслуга. Я тебя представлю публике, скажу, что ты моя невеста. Согласна?

— Конечно, — сказала Ольга. — Я и сама б поехала, чтобы посмотреть, как ты любезничаешь с этой санитаркой. Но твой вариант мне больше нравится.

— Договорились, — кивнул Борис, и они поцеловались…

* * *

Слух, пробежавший по 2-му Меду, студентов взволновал. К ним приедет пограничник, воевавший на Даманском, Герой Советского Союза, художник, музыкант, поэт. Но это еще что, вторая новость поразила больше: их встречу снимет телевидение! Есть возможность посмотреть, как это происходит, а повезет — себя увидеть на экране, хотя бы мельком.

Желающих попасть на встречу оказалось очень много, что создало проблемы комитету комсомола, отвечавшему за мероприятие. В институте учатся семь тысяч человек. Зал, предназначенный для встречи, не вместит и десятой части. Поступили просто: комитетам комсомола факультетов раздали пригласительные, предложив наделить ими отличников учебы и активистов. Те, соответственно, транслировали поручение секретарям комсомольских организаций курсов. На этом уровне и шли баталии, кому отдать, кто больше заслужил. Число желающих в разы превышало количество билетов.

Попасть на встречу Вера не рассчитывала — первокурсница, ничем пока не отличилась. Однако, к изумлению студентки, ей вручили билет, указав в нем ряд и место. Сидеть ей предстояло почти у самой сцены. Отчего такая щедрость, в комитете комсомола не сказали, а Вера выяснять не стала. Возможность вновь увидеть Бориса ее настолько взволновала, что прочее исчезло под напором чувств.

С ним встретиться она уже пыталась. Успешно сдав экзамены и заселившись в общежитие, Вера навестила Суриковский институт, но там сказали, что Борис Коровка у них не учится — не поступал. Куда ж он делся? Статью в «Известиях» она читала, там Борис делился с журналисткой своими планами, в них «Суриковка» значилась. Затем Коровка засветился в «Комсомолке», где рассказал о том же. Что же с ним случилось? Подумав, Вера поступила, как обычная советская гражданка, то есть обратилась в «Мосгорсправку». Если Борис в столице, то адрес скажут, даже если он прописан в общежитии. В столице с этим строго — без прописки жить нельзя.

Так и оказалось: Борис Михайлович Коровка жил в Москве. Но адрес Веру удивил: не общежитие — квартира в доме. Прописался у знакомых? Он ей не говорил, что у него такие есть. Ладно, разберется. Вера заглянула в парикмахерскую, где сделала прическу, и, приодевшись, направилась на встречу. На улице, в метро она ловила на себе заинтересованные мужские взгляды. Неудивительно — отлично выглядит. Любимый папа не пожалел для дочки денег, одев ее с иголочки. Средства имелись: ему заплатили за изобретение огромные деньжищи — тринадцать тысяч! И все благодаря Борису, это он придумал протез и костыли. Отец и инженер с завода их усовершенствовали, внедрили в производство, так что деньги заслужили, но без Бориса ничего б не вышло, отец так и сказал. Поскольку сорок тысяч, положенные изобретателям, разделили на троих, деньги у Бориса тоже есть. Потому, наверное, он снял квартиру. Вера тоже так хотела, но отец не разрешил. Наверное, побоялся, что будет отвлекаться от учебы, заведет дружков, подруг, начнет устраивать гулянки…

Дом Веру удивил: одноподъездный и высотный — башня по сравнению с обычными панельками. Еще здесь был вахтер.

— К кому? — спросил он гостью.

— Борис Михайлович Коровка здесь живет? — спросила Вера. — Мне дали адрес в справочном бюро.

— Живет, — кивнул вахтер. — Но дома нету. Ушли они с женой. Когда вернутся, неизвестно.

— С женою? — удивилась Вера. — Наверное, мне дали адрес его однофамильца. Коровка, которого ищу, Герой Советского Союза.

— Этот тоже, — сказал вахтер.

— Двадцать лет, есть шрам на лбу?

— Он, — кивнул вахтер. — Я тоже удивился, когда увидел его награды в первый раз. Совсем ведь юноша. Но мне сказали, что парень отличился на Даманском, за что ему и дали квартиру в этом доме. Двухкомнатную, между прочим. Он ее обставил, перевез жену. А вы, простите, кем ему приходитесь?

— Знакомая, — сказала Вера, похолодев от этих новостей. — Он лечился в госпитале, где я работала. Там и встретились.

— Вы врач?

Вахтер, похоже, удивился. Ну да, по возрасту ее не скажешь.

— Студентка медицинского, — сказала Вера. — Ладно, я пойду…

Только выскочив на улицу, она позволила себе заплакать. Борис женат! Как это получилось? С их расставания прошло всего четыре месяца, но Борис успел найти другую… Вере было очень больно. Да, он ей ничего не обещал и не сказал, что любит, но она надеялась… Разум говорил ей, что такого парня в покое не оставят — Герой, красавец и большой талант. Желающих стать его подругой найдутся тысячи, но она считала, что имеет преимущество — ведь познакомилась с Борисом, когда Звезду Героя тот еще не получил. Для нее награда эта ничего не значила, она влюбилась в парня, еще не зная о его талантах. Не будь их, а еще наград, возможно, что у них бы получилось. Перевелась бы в Минск, в их медицинский и завершила б там учебу уже замужней женщиной…

Но эти планы разлетелись, как стакан, упавший на бетонный пол. Борис женат, и с этим ничего не сделать… Переживала Вера молча, не посвящая в горе однокурсниц. Все равно ведь не поверят — кто она, а кто Борис Коровка, о котором написали в «Известиях» и «Комсомолке»? Потом их курс послали на картошку. Тяжелая работа, бивачный быт (к студентам в колхозе относились наплевательски) приглушили боль в душе. И тут такая встреча! Любовь вернулась, но не запылала, как когда-то. Она его увидит — этого достаточно.

Она не знала, что вахтер сказал Борису о появлении его знакомой, и тот мгновенно понял, кто искал его, почувствовав себя неловко. Да, Вере он ничего не обещал, в любви не клялся, но девочка в него влюбилась. Он ей обязан. Это чувство не давало ему спокойно жить. Когда же к ним пришел телевизионщик, родилась идея хоть как-то выразить ей благодарность. Так появилось предложение выступить в медицинском институте…

В день встречи Вера приехала в главный корпус 2-го Меда. На входе в зал предъявила дежурным пригласительный. Ее место оказалось у прохода. Немного неудобно, придется вставать, чтобы дать возможность пройти другим, но зато почти у самой сцены — Бориса разглядит.

В зале тем временем царила суета. Рабочие устанавливали возле сцены прожекторы, тянули кабели, операторы телекамер на штативах с колесиками, перемещали свои громоздкие аппараты и, заглядывая в визиры, отдавали команды рабочим. За всем этим с любопытством наблюдали заполнявшие зал студенты. На сцену притащили три стула и низкий столик, на который водрузили графин с водой и стаканы. Почему три стула, интересно? Вера не додумала — к ней внезапно подошел мужчина лет тридцати в черной кожаной куртке и белой водолазке. Стройный, симпатичный.

— Здравствуйте. Вы Вера Полякова?

— Да, — ответила удивленная девушка. — Здравствуйте.

— Замечательно, — незнакомец сделал отметку в блокноте. — Оставайтесь здесь, никуда не уходите.

«Почему?» — хотела спросить Вера, но кожаный красавец исчез.

Тем временем суета в зале затихла. На залитую светом сцену вышел секретарь комитета комсомола института. Подойдя к стойке с микрофоном, он объявил:

— Уважаемые товарищи! Сегодня у нас встреча с человеком, служившим на Даманском и отличившимся в боях за нашу границу, Героем Советского Союза, поэтом, композитором, художником Борисом Михайловичем Коровкой! Приглашаю его на сцену.

Секретарь забил в ладоши, зал подхватил. Из боковой двери на сцену вышли незнакомая Вере девушка в нарядном платье и… Борис! Вера его мгновенно узнала, хотя он изменился, стал солиднее, взрослее. В одной руке Борис нес гитару, в другой держал букет из роз. На груди — Звезда Героя, ордена. Положив букет на столик, он прислонил к нему гитару и помог спутнице сесть. Затем обменялся рукопожатием с секретарем комсомольской организации (тот тоже занял место за столом) и подошел к микрофону.

— Здравствуйте, товарищи! — произнес с улыбкой. — Вы, наверное, недоумеваете, почему я приехал именно к вам, хотя мне предлагали провести встречу в другом коллективе. Объясню. В бою на Даманском я был тяжело ранен. Осколки мины угодили мне в голову, левую руку и грудь. Многие считали, что я не выживу, но врачи окружного госпиталя в Хабаровске придерживались иного мнения. Благодаря им, я сейчас стою перед вами и хочу сказать большое спасибо всем медикам, которые спасли жизнь мне и другим раненым на острове Даманском.

Зал зааплодировал. Борис подождал, пока хлопки стихнут, и продолжил:

— А теперь, почему именно Второй медицинский. В госпитале за мной ухаживала юная санитарка, замечательная девушка, которая помогла мне оправиться и встать на ноги. Она говорила, что собирается стать врачом, и недавно я узнал, что она поступила во Второй медицинский институт в Москве. Ее зовут Вера Полякова, и сейчас она находится в этом зале. Вера, поднимись, пожалуйста, сюда!

Студенты и студентки в зале закрутили головами, взглядами разыскивая ту, о которой говорил Герой. Не помня себя, Вера встала и на деревянных ногах поднялась на сцену. Борис взял со стола букет и вручил ей. Все это время в зале не смолкали аплодисменты. Борис обнял Веру за плечи и подвел ее к микрофону. Аплодисменты стихли.

— Перед тем, как поступить в медицинский, — начал Борис. — Вера два года работала санитаркой в госпитале. Не мне вам объяснять, какой это тяжкий, но такой нужный людям труд. Розами там не пахнет. Но она не отступилась и добилась исполнения своей мечты. Эта преданность избранной профессии вызывает глубокое уважение. Я уверен, что таких, как Вера, в зале много. Потому спокоен за советскую медицину и, конечно, за свою жизнь. Вылечат, спасут.

Он подмигнул аудитории. В зале засмеялись и захлопали. Встреча, поначалу отдававшая официозом, поменяла атмосферу, став простой и дружеской.

— Спасибо тебе, Верочка! — Борис чмокнул ее в щеку. — Успехов и удачи на экзаменах.

Вера возвратилась к своему месту в зале. Многие студентки проводили ее завистливыми взглядами, но она их не заметила. Чувства, что сейчас ее обуревали, невозможно было описать словами.

А тем временем встреча продолжалась. Борис кратко рассказал о событиях на Даманском, а затем предложил аудитории:

— Я готов ответить на вопросы. Спрашивайте, что хотите, запретных тем нет. Обращайтесь запросто, по имени — мы, считай, ровесники, потому без лишних церемоний. Только попрошу вас, выходите к микрофонам, их установили в зале. Пусть вопросы слышат и другие. И еще представьтесь. А то выйдет, что меня вы знаете, а как мне к вам обращаться, непонятно.

Он развел руками. В зале засмеялись. Первым к микрофону выскочил студент с взлохмаченными волосами.

— Виктор Прохоренко, пятый курс. Я хочу спросить, как так получилось, что коммунистическая страна Китай напал на СССР, где у власти тоже коммунисты? Как такое может быть?

Зал притих. Напрягся и Кузякин, от вопроса пахло провокацией. Нет, при монтаже его, конечно вырежут, только слышать неприятно. Как ответит на него Коровка?

— Я всего лишь бывший пограничник срочной службы, — Борис пожал плечами, — и студент педагогического. Не руководитель, не историк. Над вопросом этим я и сам немало думал, потому скажу лишь собственное мнение. Не всякий, кто считает себя коммунистом, таковым является на деле. Вы, как полагаю, изучали историю КПСС и прекрасно помните о борьбе большевиков с различными течениями и уклонами внутри партии. Китайский коммунизм — яркий образец подобного уклона. Это очень бедная страна, но не потому, что китайцы не хотят работать. Они старательны и трудолюбивы. Но у власти в КНР стоят люди, неспособные правильно организовать народное хозяйство. Отсюда такие эксперименты, как «Большой скачок», подорвавший сельское хозяйство. Мало этого, власти КНР объявили «Культурную революцию», развязав террор против интеллигенции. Пострадали тысячи людей, были сожжены произведения искусства, книги и библиотеки. Это коммунисты? — он вздохнул. — Лучший способ скрыть провалы в собственной политике — это отыскать врага за рубежом. И они его нашли, объявив СССР ревизионистским государством. Дескать, коммунизм у нас неправильный, а у них такой, как должен быть. Ну, тогда вопрос: если он в Китае замечательный, почему страна такая нищая? Коммунизм ведь строят для людей. Или я неправ?

«Ни хрена себе! — едва не подскочил Кузякин. — В двух словах все разложил и объяснил. И всего ведь старшина…»

— А теперь об острове Даманском, — продолжал Коровка. — Никакого интереса для народного хозяйства он не представляет. Маленький островок посреди реки Уссури. Для чего его захватывать? Но властям Китая нужен был конфликт, чтобы показать, как они отважно воюют с СССР. Ну и показали. Наваляли мы им там полной мерой. На одного погибшего советского пограничника пришлось 23 уничтоженных китайца. Генерал, который прилетел нам на заставу после боя, говорил, что подобного соотношения потерь он не видел даже в прошлую войну. Не было такого. Это значит, нынешнее поколение защитников Отечества доказало, что оно достойно подвига своих отцов. Так я понимаю.

«Молодец! — воскликнул мысленно Кузякин. — Умница! Это обязательно покажем в передаче…» Проняло и зал, он взорвался бурными аплодисментами.

— Есть еще вопросы? — спросил Коровка.

К микрофону вышла девушка в цветастом платье.

— Лена Кузовлева, третий курс. Вы женаты?

Зал захохотал, улыбнулся и Борис.

— В ЗАГСе не расписан, хотя есть невеста, — ответил он, когда все затихли. — Разрешите я ее представлю. Ольга Ковалева, журналист «Известий».

Девушка за столиком на сцене встала и кивнула. «Красивая!» — оценила Вера. Она, может, и не хуже, но куда ей до столичной журналистки? Обычная студентка.

— Мы с ней познакомились в Минске, куда Ольга приезжала разобраться в ситуации, в которую я угодил, — продолжал Борис. — Тем, кто прочитал ее статью в «Известиях», обстоятельства известны, ну, а те, кто не успел, могут заглянуть в подшивку. Номер за 6 августа. Вспоминать, как там все произошло, я здесь не стану. С Ольгой мы сейчас работаем над документальной книгой, посвященной подвигу бойцов и командиров, сражавшихся на фронтах Великой Отечественной войны. Написать ее считаем своим долгом перед старшим поколением.

Зал снова зааплодировал. «Это мы поставим в передачу», — сделал у себя зарубку в памяти Кузякин.

Дальше были новые вопросы. Где Коровка учится, почему избрал профессию педагога, правда ли, что он поэт и композитор?

— Вот сейчас увидите и услышите, — объявил Борис и взял гитару. Подошел с ней к микрофону, пробежался пальцами по струнам и начал: — Отчего так в России березы шумят…

Кузякин слушал, изумленно подняв бровь. Борис пел ему в квартире, но сейчас эта песня звучала по-иному. Голос у Коровки оказался сильным и красивым. Он, казалось, заполнял весь зал, проникая в каждый уголок, и все это — чистый, мягкий баритон певца, мелодичный перебор гитары и душевные слова наполняли сердца восторгом и признательностью.

Коровка смолк и поклонился. На мгновение в зале воцарилась тишина, а затем она взорвалась оглушительной овацией.

— Браво! Пой еще! Еще! — закричали в зале.

— Нет вопросов, — улыбнулся гость в ответ. — Песня, посвященная моей любимой. «Где же была?» …

Зрители, которых восхитил и сам певец, и его не слышанные прежде песни долго не хотели отпускать Коровку. Он все пел и пел. Наконец, взмолился:

— Все, друзья, последняя. У меня легкое осколком пробито — много петь не могу.

Он ударил пальцами по струнам:

На втором припеве зрители вскочили и захлопали в такт словам певца. Так продолжалась, пока тот не смолк. Следом раздалась овация.

«Бл…дь, какой финал! — восхитился тележурналист. — Главный просто охренеет. Да и песня-то какая! Этот парень скоро прогремит на весь Союз»!..

Вера возвратилась в свою комнату в общежитии растревоженной, но в то же время радостной. В голове крутились эпизоды пережитой встречи. Вот она на сцене, где Борис вручает ей букет, говорит «спасибо» и целует в щеку. Вот Борис поет, и ей кажется, что делает это он только для нее, пусть это и не так. Главное, что он ее не забыл, даже вознесясь на недосягаемую для студентки высоту…

— Как там все прошло? — спросила однокурсница Аглая, жившая с ней в комнате, едва Вера шагнула за порог. — Ой, откуда эти розы?

— Мне Борис Коровка подарил, — объяснила Вера.

— Врешь! — сказала Катя, также жившая с ней в комнате.

— Вру я или нет — в этом скоро убедимся, — улыбнулась Вера. — Как посмотрим передачу. Думаю, что там покажут.

— Что? — спросила Катя.

— Как он пригласил меня на сцену и вручил букет из роз. Как обнял, поцеловал и сказал «спасибо», — объяснила Вера.

Челюсти подруг отвисли.

— Э-э… — промолвила Аглая. — Ты с ним, что, знакома?

— С марта, — подтвердила Вера. — Он лечился в нашем госпитале. Я за ним ухаживала. Там и подружились. Он мне песни пел и рисовал меня. Покажу сейчас!

Положив букет на койку, она достала чемодан, из которого извлекла рисунок, сделанный карандашом на листе альбома. Катя чуть не выхватила его из рук подруги. Рассмотрела сам портрет, подпись снизу «Б. Коровка» и убористую строчку рядом: «Милой Вере от меня на память».

— Ты не говорила нам! — обиделась Аглая.

— Ну, а вы б поверили? — спросила Вера.

— Нет, наверное, — призналась Катя. — Значит так, подруга. Если ты сейчас нам не расскажешь про себя с Борисом, мы с тобою разговаривать не будем. Так, Аглая?

— Да! — кивнула девушка.

— Расскажу, — улыбнулась Вера. — Но сначала я поем. Так проголодалась!

— Мы картошки наварили, — поспешила Катя. — В магазине взяли ливерной колбаски. Она свежая и вкусная. Хочешь, сделаю яичницу?

— Хватит мне картошки и колбаски, — отказалась Вера.

Спустя несколько минут она сидела за столом, уминая теплую картошку вместе с вкусной колбасой. Посреди стола в стеклянной банке красовался розовый букет. На душе у Веры было светло. Пусть у них с Борисом не сложилось, но ее он помнит, не забыл. В институт приехал специально, чтобы ей сказать спасибо. Это все по телевизору покажут. Надо сообщить родителям, чтобы непременно посмотрели. Только ночью, когда впечатленные ее рассказом подруги уже спали, Вера снова осознала, что Борис не с нею, что он счастлив, но совсем с другой. И тихонечко заплакала в подушку…