Глава 14

Наверное, нет нужды упоминать, что не виновата, совсем не собиралась и вообще идея принадлежала не мне. Честно признаться, я уже сама не верила. Только вот все получалось как-то само собой.

Итак, сначала я приняла лекарства, которые привез Ларс на своей железной птичке. Глядя на этот агрегат при свете дня, я в который раз ужаснулась тому факту, что летала на нем. И что рано или поздно мне придется возвращаться на нем на большую землю. Выглядела птичка, прямо скажем, плачевно. Металл не только был заплатан, где только можно, но и еще покрылся ржавчиной, которая проела его до сквозных дыр.

Впрочем, Ларса это совсем не смущало. Его, судя по всему, вообще ничего не смущало.

— Привет, целительница, — широко улыбнулся он, сдвигая кепку на макушку. — Как дела? Сбежать еще не решила?

— А ты что, можешь посодействовать? — хмыкнула я.

— Смотря как попросишь, — протянул Ларс, подходя ближе.

И мне пришлось немного отступить. Слишком сильно от парня пахло маслом и горючим. А еще потом. Не самое приятное сочетание.

— Спасибо, я подумаю. Так ты привез лекарства?

— Да, все по списку. Проверять будешь? — Он указал на большую деревянную коробку, которая стояла чуть в стороне.

— Обязательно.

«Конечно, буду проверять, что за вопросы? Я за эти зелья билась, выпрашивала, список составляла, на них деньги выделялись. Мне за них и отвечать».

— Хорошо. Вот бумажка. Проверяй.

Бумажка была не моя. Это я сразу заметила. И список тоже составляла не я, потому что этот оказался больше почти в два раза. Наверное, следовало радоваться, и я бы непременно это сделала, если бы не одно «но».

— Это точно наше?

Не хотелось бы случайно прихватить чужое имущество, разругаться с соседями и вызвать гнев Фореста, который и так на меня косо смотрел и мечтал избавиться.

— А что не так? — нахмурился Ларс. Он явно ожидал от меня совершенно другой реакции. — Этот список мне передал лично господин Форест.

— Точно?

Помимо заказанных мной средств тут имелись и другие наименования зелий и лекарств. А еще две упаковки специальных бинтов, которые помогали залечить самую жуткую рваную рану, противоожоговые мази трех видов, компрессы, несколько разных болеутоляющих, капли от аллергии и еще… много чего очень нужного и очень полезного.

— Я советовался с целителями. Все правильно закупил и нигде не ошибся. Можешь проверять.

И я проверила.

Действительно, Ларс приобрел лекарства точно по списку. Кроме того, все зелья, порошки, тюбики, баночки и скляночки были пронумерованы и скреплены соответствующими печатями. Никакого контрафакта или нелегальной продукции я не обнаружила.

— Да, все верно. Все по списку, — произнесла я, прикидывая, как мне теперь все это доставить в лечебницу, коробок-то тяжелый. А еще не мешало бы зайти и поблагодарить Фореста за дополнительные пункты.

Хотя я тут же передумала это делать, чтобы не нервировать его своим приходом. Рассудила, что успею сказать «спасибо» чуть позже, когда встретимся не по моей инициативе.

— Ну и хорошо. А твой список где? — поинтересовался Ларс.

— Какой список?

— Только не говори, что тебе ничего не надо с большой земли! Такая красивая девушка просто обязана нуждаться в красивых вещичках, — оскалился он, доставая сигарету из кармана.

Я мгновенно скривилась, поскольку терпеть не могла запах сигаретного дыма, а какой перечень побочных эффектов от курения — закачаешься.

— Спасибо, но у меня все есть и ничего не надо. Никаких списков и покупок.

«А то, чего нет — не нужно, потому что денег на это тоже нет. И неизвестно, когда будут».

— Ну как знаешь, — разочарованно протянул Ларс. — Если что, обращайся.

— Непременно.

Лекарства мне удалось доставить без особого труда. Один из сторожей, которые обслуживали зону посадки, вручил мне скрипучую металлическую тележку на толстых колесах. Вот на ней я все и перетащила к лечебнице. А дальше пошло легче.

Я уже говорила о том, что список пациентов увеличился? Пришлось даже выделить отдельный кабинет для ожидающих приема — уж слишком много их толпилось в утренние часы. К счастью, с этим я разобралась сама, без привлечения господина Фореста.

Подходила к концу вторая неделя моего пребывания в тридцать третьем форте. Я как раз заканчивала прием господина Шайдера, который смущаясь и заикаясь, поведал мне о своей проблеме — частом вставании в уборную по ночам.

— Я пробовал пить настойку Уилбон, но не помогает, — признался он. — Только изжога появилась и чешется.

— Где чешется? — тут же вскинулась я, продолжая заполнять карточку пациента.

— Там… чешется… — несчастным голосом прошептал он и еще сильнее покраснел.

Я перевела взгляд на его лицо, спустилась чуть ниже. Господин Шайдер быстро свел колени и положил на них руки, явно желая скрыть от меня самое дорогое.

— Хм… что ж, видимо, к вашей… проблеме с частым мочеиспусканием можно добавить аллергическую реакцию на компоненты настойки, которую вы пили.

— И что теперь делать?

«Не пить всякую самодельную дрянь!» — подумала я, но вслух сказала:

— Лечиться. Я сейчас все вам напишу. И дам лекарства.

Стоило Шайдеру уйти, как в кабинет вновь постучали.

— Позволите, госпожа целительница?

На пороге неловко переминалась с ноги на ногу тетушка Талита.

— Да, конечно, заходите. Что-то не так? Вы плохо себя чувствуете?

— Нет. Я по рабочему вопросу. В последние дни у нас прибавилось пациентов и тех, кого вы положили в палаты.

— Так. И что?

Количество пациентов в лечебнице действительно увеличилось. А куда деваться, если обнаружилось столько запущенных хронических заболеваний, которые необходимо лечить не только наложением рук, которые так любил старый Ганк, но и лекарствами и капельницами, а еще постельным режимом.

— Продуктов у нас… не хватает.

Отложив ручку в сторону, я удивленно уставилась на пожилую санитарку.

— Чего не хватает?

— Продуктов, — вздохнула она. — У нас же все под расчет было. Питание тоже выдавалось. Годами ничего не менялось. А сейчас… мне и кормить больных нечем. Кончилось все.

Вот такого я точно не ожидала. Этот аспект работы лечебницы как-то ускользнул от меня. И теперь внезапно выяснилось, тут надо не только лечить, но и кормить, убирать, ухаживать, разговаривать, смотреть.

— А как нам можно увеличить количество продуктов?

— Надо прошение писать и нести… — Тетушка Талита красноречиво замолчала.

А я прикусила губу, чтобы не фыркнуть, поскольку догадаться было нетрудно.

— Господину Форесту?

— Да. Он должен подписать смету. Я тут вот… составила.

Она протянула мне слегка помятый лист бумаги с кривым краем, на котором немного коряво был составлен текст прошения.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Сегодня же схожу к господину Форесту и все у него подпишу. Нельзя допустить, чтобы пациенты голодали.

Но сначала предстояло все переписать и красиво оформить.

Едва я показалась на пороге приемной, Лима тяжело вздохнула и покачала головой.

— Прости, Миранда, но он строго-настрого запретил тебя к нему пускать.

Чего-то подобного я и ожидала. Поэтому подойдя к ее столу, села на стульчик для посетителей и, подперев щеку ладонью, грустно спросила:

— Совсем никак?

— Совсем. — Лима наклонилась ко мне через стол и тихо прошептала: — Ты единственная, кто обладает поразительной способностью доводить господина Фореста.

— Звучит как комплимент, — улыбнулась я, тоже подаваясь вперед. — Но не переживай, я сегодня пришла с миром. И даже могу не заходить. Вот. — Я протянула ей листок со сметой и заявлением о перерасчете средств, выделяемых на питание пациентов. — Подпиши, пожалуйста, у своего грозного начальника, а я позже зайду. Хорошо?

— Хорошо. Ты только не обижайся, ладно?

— Все нормально, — улыбнулась я, поднимаясь. — Я все понимаю. Никаких обид.

Я собралась на выход, но не успела. Занятые разговором, мы не заметили, что в приемной уже не одни.

— Хоуп? — раздался недовольный голос Фореста, заставивший меня подпрыгнуть на месте и испуганно оглянуться. Из темноты начальственного кабинета на меня мрачно взирал его владелец.

— Она уже уходит, — поспешно заверила Лима.

— Да-да, ухожу.

Я попятилась в сторону коридора, не желая доставлять подруге неприятности. Ей и без меня тяжко жилось с таким-то начальством.

— Стоять! — резко велел господин Форест, и я послушно застыла на полпути к двери. — Что понадобилось на этот раз?

Пришлось быстро покаяться:

— Ничего особенного. Я тут заявление передала Лиме.

Та закивала, показывая листок.

Форест изучал нас троих — меня, свою секретаршу и лист бумаги, — несколько долгих секунд, причем выражение его лица сложно было расшифровать, а потом отрывисто скомандовал:

— С бумагой. Ко мне. В кабинет! Сейчас же!

И исчез в глубине своего кабинета.

Пожав плечами, я взяла листок и двинулась следом. Сам захотел со мной встретиться, значит, я в этом совершенно не виновата.

Я осторожно притворила за собой дверь, подошла ближе и замерла у стола, сложив руки за спиной. Стоять просто так было скучно, поэтому я принялась осторожно и едва заметно раскачиваться туда-сюда, с пятки на носок.

Форест молчал. Просто сидел за столом в своем огромном удобном кресле и смотрел на меня так… ну, в общем, сразу становилось понятно, что я опять что-то натворила. Если честно, ничего нового в создавшейся ситуации я не видела, за одним очень важным исключением — обычно я знала что, когда и как натворила и могла подготовиться. Сейчас же ничего нам ум не приходило.

Последние дни я вела себя как паинька, ничего не требовала, много работала, принимала пациентов, разбирала лекарства и составляла кучу документов. То, что отдельный кабинет для ожидания выделила, так это не так страшно и входило в мои обязанности. Как и обеспечение пациентов питанием. Я же за этим сюда и пришла.

Молчание затягивалось.

— Ничего не хотите мне сказать, Хоуп? — мрачно поинтересовался Форест, сцепив руки перед собой.

«Так… стоит признаться в чем-то или нет?».

— Смотря, что вы хотите услышать, — осторожно отозвалась я.

Может, дело в том, что я опять явилась к нему в кабинет и испортила настроение? А если Форест подумает, что Лима на моей стороне, и уволит ее? Нет, этого нельзя было допустить. Так что настало время ринуться в атаку.

— Слушайте, Лима ни в чем не виновата, — поспешно заверила я. — Она строго-настрого запретила мне заходить к вам в кабинет. Поэтому я передала ей заявление и собиралась покинуть приемную. Честное слово!

Взгляд Фореста еще сильнее помрачнел, а воздух в кабинете как будто сгустился, стал плотным и практически осязаемым. Такое проявление заставило меня не на шутку встревожиться. Аж мурашки по спине побежали.

— Интересно, — медленно произнес он. — Вы так громко рассуждали о переменах, о том, что хотите изменить тридцать третий форт.

— Да, — осторожно кивнула я, все еще не понимая, что происходит.

— Все эти изменения…

«Изменения! Ага, вот в чем дело!».

— Я не виновата! Я не просила их красить все вокруг разноцветными полосками!

Дело в том, что при виде разноцветных ящиков и крыльца лечебницы жители близлежащих домов захотели и себе сделать так же. Не везде, конечно, но постепенно на подоконниках начали появляться живые цветы. А кое-кто даже раскрасил входные двери в радужную полоску. Получилось довольно мило, свежо и не так серо и грустно. Меня такие перемены порадовали. Фореста, судя по всему, не очень.

— Вы решили сбежать, Хоуп, — сухо заметил он, словно и не слышал меня.

«Значит, дело не в красках и цветах, а в другом».

— Ну почему сбежать? Я просто вручила бумагу Лиме и все, — пробормотала я.

— А лично мне вы это сказать не хотите? Испугались?

«Так, похоже, я потеряла нить разговора. И совсем запуталась».

— Вы же сами запретили мне приходить, — напомнила я.

— Но о своем побеге могли сообщить лично, а не через Лиму.

Я даже раскачиваться перестала. Застыла, балансируя на цыпочках и недоверчиво уставясь на господина Фореста. Кажется, я начала кое-что понимать. А потому осторожно убрала руки из-за спины и аккуратно положила бумагу на стол перед ним.

— Это заявление и смета на перерасчет питания в лечебнице. Не знаю, что вы там себе нафантазировали, но сбегать я не собираюсь, — тихо произнесла я, а потом, не удержавшись, добавила: — И мне приятно, что это вас волнует.

Форест застыл в своем кресле. Лист трогать не стал, но я видела, как пробежал глазами по строчкам, читая написанное. И чем дольше он читал, тем мрачнее и холоднее становилось выражение его лица.

— Вы должны были лечить жителей, а не кормить их за счет форта, — наконец припечатал он.

«Невозможный человек! Как он может быть таким раздражающим и высокомерным! Он буквально каждым своим словом, каждым жестом или взглядом так и норовит отчитать меня за ошибки и указать на недостатки!» — в сердцах подумала я.

— Одно другого не исключает. У жителей вашего форта очень много хронических заболеваний, и моя задача помочь справиться с ними. А это однократным приемом лекарства не лечится. Все не так просто.

— Не просто, а очень даже дорого, — напомнил он.

«Ах да, совсем забыла!».

— Да, — кивнула я. — Простите, что не пришла раньше и не поблагодарила вас за медикаменты, которые вы приобрели для лечебницы. Там намного больше того, что я заказывала. Спасибо, я отчитаюсь за каждое лекарство.

— Это не для вас, а для жителей форта.

— Я так и поняла, но все равно спасибо. Боюсь даже представить, каких сил вам стоило выбить средства из вашего начальства.

— Вы себе даже не представляете, — отозвался Форест, и на губах промелькнула едва заметная улыбка.

Или мне почудилось. Она появилась всего на мгновение и исчезла. Жаль, ему бы подошло улыбаться.

— Ну так что, вы подпишете? А то мне пациентов кормить нечем, — поторопила я.

Форест взял лист, снова его изучил и положил в папку с бумагами.

— Я рассмотрю вашу заявку, узнаю по поводу остатка средств на наших счетах и дам ответ завтра.

Не отказал — уже хорошо.

— Завтра? А во сколько мне приходить?

— Приходить не надо, — поспешно произнес Форест. — Я передам через секретаря.

— Хорошо.

— Можете быть свободны.

— До свидания!

Я развернулась и направилась к двери. Но только схватилась за ручку, услышала:

— И еще, Хоуп.

Пришлось останавливаться и медленно поворачиваться.

— Запрет на посещение моего кабинета сохраняется, — насмешливо проговорил Форест. — Только по записи. И не пытайтесь перетянуть на свою сторону Лиму.

— Даже в мыслях не было, — поспешно открестилась я.

В приемной меня ждала взволнованная Лима.

— Ну что? Как все прошло? — быстро прошептала она, скосив взгляд в сторону кабинета своего начальника.

— Не так плохо, как я опасалась. Он подумал, что я решила сбежать, — наклонившись к ней, тихо поделилась я.

— Обрадовался?

— В том то и дело… рассердился.

— Да? — ахнула Лима.

— Да.

Что делать с этим открытием, я не понятия не имела. Но на всякий случай мысленную себе пометку сделала: как бы Форест ни злился, как бы ни рычал и ругался, но ему нравились перемены, которые я приносила с собой.

Я продолжала осваиваться на новом месте. Не скажу, что обустройство давалось мне легко и просто, получалось с первого раза, и я не совершала ошибки. Все было: и хорошее, и плохое. После работы я допоздна сидела над книгами по универсальному целительству и штудировала их. Как будто и не уходила из академии, я снова узнавала новое, делала конспекты и зубрила. Все, что там мне представлялось неважным, сейчас превратилось в знания, от которых зависели жизнь и здоровье другого человека.

Да, мне приходилось непросто. Временами наваливалась такая жуткая тоска, что хотелось опустить руки, лечь на кровать и не двигаться. Обнимать подушку и рыдать, оплакивая свои несбывшиеся надежды и поруганные мечты.

Прошлое никуда не делось. Стоило мне только чуть-чуть ослабить контроль, как оно наваливалось приятными, дразнящими воспоминаниями. Киран, Астра, родители, старший брат, любимая академия с ее постоянными приключениями и занятиями, планы на жизнь и мечты о лечебнице в Корадей — все это всплывало в голове, напоминая о том, чего я сама себя лишила.

Я вспоминала наши проделки с Астрой, задушевные беседы и шутки. Вспоминала ночи с Кираном. Наша помолвка длилась пять лет, и было бы странно, если бы между нами не произошла близость. И от этого становилось еще обиднее. Он променял нашу близость на другую. Неужели ему не хватало меня?

Порой даже мелькали мысли о том, что я поспешила со своим решением. Не стоило так быстро сбегать и бросаться в неприятности с головой. Все мужчины ошибаются. Киран тоже мужчина, и всего одна его ошибка лишила нас обоих будущего. Возможно, я могла бы его простить и обвинить во всем Астру, ненавидеть всем сердцем бывшую лучшую подругу и… их ребенка. Возможно…

Но нет. Я не желала, чтобы мой избранник был таким как все. Я не желала всю жизнь страдать от его ошибки, ревновать и гадать, не изменит ли он вновь, подозревать каждую девушку и женщину, которой он подарит улыбку. Ненавидеть их и терять уверенность в себе.

Мой мужчина должен быть другим: верным и честным. Он должен любить только меня и не смотреть по сторонам. И уж точно не должен заводить детей на стороне.

Встречу ли я когда-нибудь его или так и умру старой девой? Я не знала. Но и размениваться на что-то меньшее не собиралась. Жизнь у меня была одна, и я хотела взять от нее все.

Именно поэтому вставала каждый день, улыбалась и выходила из своей крохотной квартирки, зная, что именно здесь я по-настоящему нужна.