Глава 16

Не знаю, как у него так получалось, но вокруг моментально стало тихо. Протестующие и те, кто их поддерживал, сразу же замолчали и слегка отступили, давая возможность господину Форесту приблизиться.

Сегодня он был одет в темно-коричневый пиджак, светлую рубашку, темные брюки и коричневый жакет с бронзовой окантовкой и пуговицами. Этот цвет красиво гармонировал с его темно-каштановыми волосами и ореховыми глазами, добавляя в них теплые шоколадные оттенки. Снова дорогие ткани и магически защищенная одежда, о стоимости которой я старалась не думать. Не в моих правилах считать чужие деньги.

— По какому случаю сбор? Неужели все так сильно хотят поработать?

И пусть голос звучал спокойно и доброжелательно, но я видела, насколько напряжены его плечи и как быстро взгляд мечется от одного действующего лица к другому. На меня он тоже посмотрел и задержался несколько дольше остальных.

— Господин Форест, какое счастье, что вы пришли! — прокричала госпожа Норген-Таундон.

— Неужели?

За его спиной стояло с десяток магов. Очень сильных магов. Пару из них я вроде даже встречала на улице. Они вежливо здоровались и только. Имен я не знала, что неудивительно, ведь за три недели в форте просто физически не смогла бы запомнить всех жителей. Хоть он был не такой большой, как остальные, но в тридцать третьем форте, насколько мне известно, проживало более семи сотен жителей.

— Мы требуем справедливости!

— Справедливость — это хорошо, — спокойно отозвался господин Форест, подходя ближе и не сводя глаз с раскрасневшейся скандалистки. — Я сам всегда настаиваю на справедливости. Только так уж вышло, что у каждого она своя.

— По какому такому праву эта целительница вмешивается в дела нашего форта? За что обижают бедных жителей? Разве это законно?

Бедные жители, которые еще пару минут назад стояли за спиной Присциллы, сейчас медленно отступали, пряча глаза и старательно делая вид, будто происходящее их совсем не касается и вообще они мимо проходили. Даже пухлый господин Катс сбежал. Причем одним из первых. Бочком-бочком, но он скрылся и затерялся в толпе, предоставив госпоже Норген-Таундон самой со всем разбираться.

— В какие дела вмешивается госпожа Хоуп?

Меня Форест показательно игнорировал. Ну и ладно. Я все равно не готова была сейчас говорить. Ком в горле, скопленный из обид, разочарований и сомнений, становился все больше. Я уже ненавидела себя за то, что влезла во все это. Сидела бы в кабинете, заполняла карточки, давала бы всем настойку госпожи Уилбон и все. С чего вдруг я решила, что смогу что-то улучшить? И с чего я решила, что это кому-то надо?

— Госпожа Хоуп обижает бедных жителей, лишает их законного имущества.

— Интересно, какое такое законное имущество может располагаться незаконно на землях форта? — усмехнулся Форест.

— Да, но…

Госпожа Норген-Таундон беспомощно осмотрелась и внезапно поняла, что осталась одна. Толпа за ее спиной испарилась, выпивоха Катс — тоже. Никто больше не стремился ее поддержать.

— Парк — это моя идея. Его восстановление было заложено в бюджет форта еще в прошлом году. Об этом есть соответствующие документы. Просто так совпало, что госпожа Хоуп пришла к тому же выводу, что и руководство фортов о необходимости восстановления парка. Вы готовы спорить с ними?

Очевидно, она была не готова.

— Нет, но я… Почему нам ничего об этом не известно? — вновь попробовала она пойти в наступление.

— Госпожа Норген-Таундон, — вежливым тоном, таким, что аж зубы свело, произнес Форест, — вы, кажется, не обладаете даже малейшими полномочиями что-то от меня требовать. Не так ли? Но если у вас есть вопросы, то вы легко можете прийти в приемную, записаться на свободную дату и задать их. А не стоять здесь и обвинять других в своих ошибках.

— Ошибках? Но я…

— Можете быть свободны, — перебил он. — Раз уж вы не хотите помогать.

— Я… я… буду жаловаться, — прохрипела госпожа Норген-Таундон, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Все ее три подбородка задрожали, а глаза округлились, будто хотели выпасть.

Форест лишь улыбнулся, а в глубине ореховых глаз вспыхнуло пламя. Шантажом его не испугать. Уж я-то точно это знала.

— Как вам будет удобно, госпожа Норген-Таундон.

И вроде в споре мы победили, но… отчего же мне было так плохо?

Слова, сказанные этой дамой, прочно засели в сердце. Они снова и снова звучали в голове, напоминая мне о собственной никчемности. Об ошибках. О надеждах, которые я возлагала и которые потерпели крах.

Умом я понимала, что она сделала это специально. Такие как Присцилла Норген-Таундон отлично умели находить слабые места своих оппонентов и бить по ним.

Только вот сердце ныло и кровоточило, как и три недели назад. Я вновь оказалась никому не нужна. Со своими мечтами и планами, с идеями и желаниями я снова стала всем поперек горла. И почему я думала, что здесь будет по-другому?

Воодушевление пропало, а руки опустились. И самое лучшее сейчас, что я могла сделать — это взять и уйти, чтобы никому не мешать. Сейчас они начнут работать, и я сбегу. Все равно никто не заметит. Надо лишь выбрать удобный момент.

Форест раздал всем указания. Дело нашлось каждому. Маги воздуха должны были поднять весь мусор и сложить его на обочине, где его вывезут. Огненным магам предстояло сжечь весь сор и сухую траву. Водные следили за пожарной безопасностью, а после обязывались напитать землю водой. Магам земли поручили перекопать грунт, разрыхлить и напитать его специальными удобрениями, которые уже подготовили.

— Работы много, но мы не сдаемся. Не получится сегодня, доделаем позже. Всем все ясно?

— Да, — дружно ответила толпа, которая уже забыла о распрях и скандалах. Словно это не они всего несколько минут назад намеревались выгнать меня из форта.

— Отлично, — кивнул Форест, а потом вдруг повернулся ко мне: — Госпожа Хоуп, а вы пройдете со мной. Надо кое-что обсудить.

«Обсудить? Со мной? Что опять? Хочет обвинить меня в разжигании скандала? Назвать дурой? Так я и так это знаю. Опять отругать за то, что влезла туда, куда не просят? Или… он прикажет мне отправиться прочь из форта?».

Варианты в голове всплывали самые разные и один хуже другого. И ком в горле становился все больше и больше. Впервые за последние недели мне захотелось разреветься. Пришлось кусать губы, чтобы сдержаться. Не хватало еще опозориться перед Форестом. Он мне этого точно не простит.

Мы отошли за угол, чтобы нас никто не увидел. Здесь стояла покосившаяся старая лавка.

— Присаживайтесь, — тихо велел он, застыв рядом.

«Точно будет ругать».

Я послушно села и опустила голову. Не хватало, чтобы Форест увидел слезы, которые уже начали наворачиваться на глаза.

Сжавшись и слегка втянув голову в плечи, я ждала нотаций, но он все медлил. Просто стоял надо мной и молчал. И ощущалось в этом молчании что-то… странное. Как будто Форест не ругать меня собрался, а хотел поддержать.

«Глупости, Миранда, о чем ты только думаешь? Ты же ему как кость в горле. Вечный раздражитель. Да он первый мечтает о том, чтобы ты уехала!».

— Вы тоже считаете, что я лезу не в свое дело? — тихо, с трудом выдавила я.

Ком в горле никуда не делся и, голос из-за него звучал слегка хрипло и будто чужой.

Форест помолчал, а потом вместо того, чтобы ответить, тяжело вздохнул и спросил:

— Все оказалось не так легко и просто, как выдумали, Миранда?

Я еще ниже склонила голову.

— Нет.

— Мне казалось, вы сможете выстоять против нашей местной скандалистки.

— Она права, — вздохнула я едва слышно. — Я вечно лезу не в свое дело. Да вы и сами так думаете.

— Сомневаюсь, что вы знаете, о чем я думаю, — хмыкнул он.

И что-то в его голосе заставило меня поднять голову и встретиться с серьезными ореховыми глазами.

— Что же вы думаете обо мне, господин Форест? — тихо спросила я и застыла, затаив дыхание.

Сейчас мне невероятно важно было знать его мнение. Не знаю почему, но я чувствовала, что от этого зависит очень и очень многое. Впрочем, я не ждала, что он ответит. Форест имел полное право проигнорировать мой вопрос, меня и все происходящее. Я не ждала, но надеялась и даже дыхание затаила, боясь пропустить что-то важное.

— Я думаю… — медленно произнес он, растягивая гласные на южный манер. Раньше акцента у него не наблюдалось. — Я думаю, что вы достаточно хорошая целительница, Миранда, и настоящий профессионал своего дела. Думаю, что вы умная и целеустремленная. Немного надоедливая и упрямая. Добрая, раз затеяли все это, тратите время силы и собственные деньги. А еще вы единственная, кому удалось встряхнуть это болото. Вы вызываете эмоции, Миранда.

— Эмоции, — фыркнула я, чувствуя, как ком в горле постепенно растворяется, а пружина, которая заставляла сжимать плечи и втягивать голову, начала расслабляться, позволяя вздохнуть полной грудью. — Хороши эмоции, ничего не скажешь! Они же хотели схватить меня и вышвырнуть прочь из форта.

— И вы бы им позволили?

В голосе я не прозвучало ни капли насмешки, лишь здоровый интерес. А в глубине ореховых глаз я заметила шоколадные искорки, которые почему-то завораживали.

— Не знаю, — тихо призналась я.

И тут же получила короткую улыбку.

— Не обманывайте себя, Миранда. Вы бы не позволили себя выгнать.

— Потому что я наглая, настырная и упрямая? — хмыкнула я и вновь замерла в ожидании ответа.

Подтвердит или опровергнет? И я не понятия не имела, какой ответ жду больше.

— Потому что вы — это вы, — просто сказал Форест. — Какая есть. Сомневаюсь, что вы позволили бы кому-то распоряжаться вашей жизнью и действовать неправильно.

Не позволила бы, это он точно подметил. Стоит вспомнить побег из академии, когда я исчезла, лишь бы не позволить родным подчинить себя и заставить делать то, что я не хочу.

— Эмоции — это хорошо, — продолжил Форест. — Особенно для этого места.

Он со вздохом отступил. Убрав руки в карманы пиджака, поднял голову и принялся медленно осматривать стоявшие поблизости здания. Одно за другим. Сложно понять, какие мысли витали в его голове, когда Форест вновь и вновь изучал свой вынужденный дом. Вряд ли ему нравилось увиденное. Иначе он не стремился бы так сбежать отсюда.

— Тридцать третий форт все забыли, — наконец подал он голос. — Он забыл о себе, о том, каким был когда-то. И его жители забыли, перестали верить. Каждый день тянулся бесконечно и походил на другие. Любое резкое движение, новинка вызывали отторжение. Не потому, что это неправильно, а потому что оно вызвало раздражение, заставляло двигаться. А они забыли… что это такое.

Я осторожно наблюдала за Форестом, позволяя выговориться. Удивительно, но мне действительно стало легче. Он не утешал меня, не обещал, что все будет хорошо, а каким-то образом каждым словом, каждым жестом возвращал уверенность, которую я потеряла. Удивительное чувство.

— Так что не переживайте, Миранда. — Он снова взглянул на меня. — Толпа была настроена не против вас лично и против парка. Это просто… страх перемен, которые вы принесли с собой.

— Выходит, вы за перемены? — тут же поинтересовалась я.

— За разумные перемены, — после небольшой паузы осторожно ответил Форест.

— Это означает, что вы отменили запрет на мое посещение вашего кабинета? — не удержалась я.

Короткий взгляд, беглая улыбка, от которой сердце невольно пропустило удар, и он покачал головой, понимая, чего я добиваюсь.

— Нет. Запрет никуда не денется.

Мне почудилось или его голос стал на полтона теплее?

— Но вы же сказали, что я приношу пользу тридцать третьему форту.

— Но это не означает, что я должен терпеть все ваши гениальные идеи и со всем соглашаться. Поймите, Хоуп, — Форест снова перешел на деловой тон, — те изменения, которые вы хотите сделать, невозможно осуществить за месяц или два. На многое уйдут годы. Вы же не собираетесь жить здесь годами?

— Честно говоря, я об этом не думала, — призналась я. — Я вообще стараюсь не думать о том, что будет через неделю или месяц. Действую по наитию.

— И почему я не удивлен? — хмыкнул он и выпрямился, убирая руки из карманов. — Так, вижу, вы уже в порядке, а значит, нам пора возвращаться к работе.

— Да, конечно.

Я встала со скамейки, отряхнула юбку и, бросив на него настороженный взгляд, тихо произнесла:

— Спасибо, господин Форест.

Он не стал задавать вопросов. Просто кивнул.

— Не позволяйте никому убить в себе уверенность, Хоуп. Будьте выше этого.

— Я постараюсь, — пообещала я.

В этот день мы все хорошо потрудились, и к закату пустырь было не узнать. Конечно, чистую, без мусора и сорняков территорию с аккуратными, выложенными из камня дорожками, и рыхлой, свежевспаханной землей, еще предстояло засадить растениями, разбить клумбы, устроить живые изгороди и живописные полянки, но она уже напоминала настоящий парк.

Продолжить решили в следующий раз. Госпожа Нельсон и маги земли уже обговорили фронт работ, учитывая стадии роста зеленой массы. Господин Форест оказался прав: процесс действительно предстоял долгий. Однако это не пугало, а наоборот, вызывало воодушевление. Значит, на этом не остановятся, и форт будет восстанавливаться дальше.

— Я говорила тебе, что господин Форест все решит, — довольно шепнула Лима, когда мы уставшие, но довольные уже собирались домой. — А ты не верила.

— Да, не верила, — тихо отозвалась я, наблюдая за тем, как он стоял на другой стороне улицы и что-то обсуждал с двумя мужчинами.

Форест внезапно замер, словно почувствовал мой взгляд. Сердце невольно замедлило бег, когда я увидела, как он медленно поворачивает голову в мою сторону. Неужели посмотрит? Как в самых потаенных девичьих мечтах, в которые я уже не верила.

Но нет, он не стал поворачиваться, продолжив разговаривать с магами. Что ж, так даже лучше. Я не для того сбежала из академии и от свадьбы с Кираном, с которым встречалась более четырех лет, чтобы влезать в новые непонятные отношения. Ничего хорошего они точно не принесут.

И вроде я правильно рассуждала и ничего предосудительного не совершила, но очень насторожил тот факт, что я начала думать о возможных отношениях с Форестом. Он ведь мне даже не нравился. И я ему тоже. Только вот мысль появилась и почему-то не желала покидать мою голову. Значит, следовало загрузить себя работой.

Именно этим я и занялась.