Глава 27

Впрочем, расслабляться было рано. Наш союз не понравился и не понравится ни одному высокопоставленному семейству, значит, они сделают все, чтобы разрушить его. Поэтому нам следовало оставаться в полной боевой готовности и ждать удара.

Хотя следующий месяц прошел на удивление спокойно.

Мы с Форестом продолжали узнавать друг друга. Практически каждый вечер, — за некоторым исключением, когда работы накапливалось слишком много или возникали неотложные дела, требующие личного присутствия, — мы собирались в гостиной за чашкой ароматного чая и разговаривали. Обо всем.

Клянусь, не найдется, наверное, темы, которой мы не коснулись бы. Вплоть до того, какими болезнями переболели в детстве и кому и в каком возрасте подарили свой первый поцелуй.

— Макс Тинс, — с готовностью сообщила я и взяла с тарелки небольшое песочное печенье. — Мне тогда уже исполнилось пятнадцать, а ему семнадцать. По Максу сходили с ума все девочки частной школы в Фермонии.

— И ты тоже? — с улыбкой поинтересовался Форест.

Мы сидели на мягком диване, совсем рядом, всем корпусом развернувшись друг к другу и опираясь локтями о спинку дивана. Приятный полумрак настраивал на спокойный и легкий разговор, полный откровений.

— А чем я хуже? — хмыкнула я. — Конечно, он мне нравился. Весь такой… тощий, с длинными обесцвеченными волосами. И еще такой челкой. — Я взмахнула рукой, проведя у лица, показывая, какую челку имела в виду. — Знаешь, которая вечно падала на глаза, добавляя таинственности и трагичности образу. Он был весь такой печальный и возвышенный. Девочки любят страдающих мальчиков. Им всегда хочется их утешить и пожалеть.

— Мы таких лупили за школой, — признался Форест.

— Как тебе не стыдно? — притворно возмутилась я. — Наверняка ты из тех мальчишек, которых вечно вызывали к директору? Такие опасные парни, от которых хорошим девочкам следует держаться подальше.

— Возможно, — улыбнулся он. — Так этот Тинс тебя поцеловал?

— Это случилось на осеннем балу. Я набралась храбрости и пригласила его на танец. Он неожиданно согласился, а потом увел меня в сад и поцеловал. Кстати, мне абсолютно не понравилось. Мокро, противно и еще этот его язык. — Я скривилась при одном воспоминании о том вечере. — Поэтому я попробовала оттолкнуть его. А когда не смогла, врезала коленом по самому чувствительному месту.

— Вот теперь верю, — одобрительно хохотнул Форест.

— Тинс ко мне до самого выпуска не приближался. По дуге обходил, если сталкивались в коридоре. А кто была та счастливица, которой ты подарил свой первый поцелуй?

— Бекки Стафорт. Мне было пятнадцать. Наша команда выиграла, а она подловила меня после игры и затащила за трибуну. Весьма пылкая оказалась девушка. На год старше меня и с вот такими большими… глазами.

Я хихикнула, догадавшись, о каких именно «глазах» идет речь.

— И как? Тебе понравилось?

— Сложно сказать. Нас поймал тренер, и я тот поцелуй потом два часа отрабатывал на поле.

Не сдержавшись, я засмеялась в полный голос.

Вообще с Форестом было удивительно легко и свободно. Никакой скромности, стеснения, запретов и предрассудков. Только откровенность и предельная честность.

Не скажу, что наши отношения складывались идеально. Ничего подобного. Мы спорили и даже могли поругаться, отстаивая каждый свое мнение. Как, например, с ателье Терезы Олден.

Переодевшись в новый костюм красивого горчичного цвета, который состоял из узкой юбки до середины голени и приталенного короткого жакета на голое тело, я явилась к нему в кабинет в конце рабочего дня. И прямо с порога спросила:

— Ну как тебе?

Отложив в сторону документы, Форест откинулся на спинку кресла. Задумчиво осмотрел меня с ног до головы, потирая подбородок, а потом выдал:

— Покрутись.

Сказано — сделано. Я медленно покрутилась, позволяя ему изучить меня получше.

— Что скажешь?

Положив руки на бедра, я встала в красивую позу и даже подмигнула мужу.

— Не слишком глубокое декольте?

Я тут же опустила глаза на вышеупомянутое декольте, в котором отчетливо виднелась грудь. Не вся, разумеется, а лишь верхняя часть. И выглядело все весьма и весьма симпатично. Если надеть массивный кулон, то будет еще лучше.

— Нормальное декольте. Что не так? — Я снова уставилась на мужа.

— Разве под пиджак не положено надевать блузку? — не отступал Форест.

— Не будь ханжой. Тереза говорит, что так сейчас модно.

— И откровенно.

— Если есть что показать, то почему не сделать это? — отмахнулась я и снова покрутилась на месте. — Правда, симпатичный костюм? И цвет такой… неожиданный. Не думала, что мне подойдет горчичный. Это первый из костюмов. Тереза сошьет еще три, а также четыре платья и…

На этом моменте я замолчала и осторожно покосилась на мужа.

— Ты же не против?

— Таких декольте? Против, — ответил он.

Но я не приняла его слова всерьез.

— Я про деньги. Ты открыл счет на мое имя, сказал, что он безлимитный. Но я… я ведь так и не спросила, могу ли тратить с него деньги.

Особенно после того, как узнала правду об его семье.

— Если бы было нельзя, я бы не открывал счет. Или сделал бы ограничение по сумме. Так что не волнуйся и трать.

Я бросила настороженный взгляд на дверь. Не хотелось бы, чтобы нас кто-то подслушал. Приблизившись, я села на стул, закинула ногу на ногу и осторожно поинтересовалась:

— Прости, что спрашиваю, но… это деньги твоего дяди? Их точно можно тратить?

Форест на мгновение помрачнел, а потом ответил:

— Бенджамин Форест не имеет к этим деньгами никакого отношения. Это деньги моего отца.

Звучало, конечно, прекрасно, но кое-что было непонятно и не сходилось с его более ранними словами.

— Это не мое дело, но ты же сам говорил, что вы жили небогато. Откуда такие средства?

Он имел полное право не рассказывать. В конце концов, это не мое дело. Но Форест ответил:

— Да, жили мы небогато, но всегда всего хватало. Мой отец не был скупым, он просто решил не потакать непомерным аппетитам моей матери. На самом деле, никто из нас не знал о доходах отца. Как ветеран и герой боевых действий в Мордаке он получал весьма солидное содержание. Плюс ко всему у отца имелось небольшое наследство. А еще Найджел Форест оказался на удивление удачливым инвестором. Он умудрился вложить свои накопления в несколько спорных компаний и выиграл, увеличив состояние в десятки раз. Потом еще раз. За эти годы его капитал значительно вырос. Но об этом мы узнали после его смерти. Все деньги отец завещал мне. К большому неудовольствию матери. А я постарался не растратить их и приумножить. Сам капитал я не трогаю, лишь получаю дивиденды. Но их вполне хватает. У меня не такие высокие потребности, как может показаться.

— То есть ты достаточно богатый мужчина, — протянула я и мысленно ахнула, осознав, насколько двусмысленно это прозвучало. — Прости, я не имела в виду, что это хорошо… ой, это, конечно, хорошо, что у тебя есть деньги, но ничего не меняет… ну ты понимаешь…

Форест молчал, лишь с усмешкой наблюдал за мной. Чем больше слов вылетало из моего рта, тем сильнее хотелось отрезать себе язык. До чего же глупо получилось! В результате я быстро сдалась, поняв, что сама себя загнала в ловушку.

— Мне лучше помолчать, да? — покачала я головой.

— Ну почему же. Весьма интересные рассуждения. Да, я богат. И ты, сама того не подозревая, стала женой обеспеченного мужчины. Между прочим, другие девушки из кожи вон лезут, чтобы найти себе такого мужа, а тебе просто так все досталось.

— Ха-ха-ха, как смешно!

— Давай прекратим беседу о твоей алчности и вернемся к предыдущей теме. Ты можешь тратить столько, сколько нужно и не испытывать при этом угрызений совести.

— Спасибо. Хотя мне все равно неловко, — пробормотала я.

— Это всего лишь деньги, Миранда. Не стоит испытывать неловкость. И под этот костюм я бы все-таки посоветовал тебе надевать блузку. Мне очень нравится любоваться на твою грудь, но лучше, если ей не будут любоваться все остальные.

Наше общение вернулось к привычному насмешливо-дружескому тону. Я фыркнула и поднялась. А когда поправляла полы пиджака, слегка натянула их вниз, тем самым сделав декольте еще более откровенным.

— Осторожнее, Форест. Еще немного и я подумаю, что ты меня ревнуешь.

— Я твой муж. Почему я не могу тебя ревновать? — совершенно серьезно поинтересовался он.

— Ты сам знаешь причину. Но раз я все равно здесь, то нам надо кое-что обсудить. Еще более важное.

Форест подозрительно покосился на меня, слегка прищурился и выдал категоричное:

— Нет.

— Что нет? — даже растерялась я, не ожидая такого отпора.

— Все нет. Что бы там ни придумала, я против.

— Но ты даже не выслушал!

— Судя по виду, ты явилась с очередной грандиозной идеей, как спасти форт и улучшить жизнь всем здешним жителям, — насмешливо заметил Форест.

Если он думал, что это меня остановит, то зря надеялся.

— Именно! И здесь нет ничего смешного. Я по поводу Терезы Олден.

— А что с ней не так?

— Все с ней так, но может быть еще лучше. Ты ведь тоже заказываешь у нее костюмы, не так ли?

Я решила зайти сразу с козырей.

— Это не преступление, Миранда.

— Нет, конечно. Но ты ведь знаешь, какая она умница и заслуживает более… комфортных условий работы.

— Она работает в лавке у господина Шуберта, — напомнил Форест, явно издеваясь и намереваясь сбить меня с пути.

Однако не на ту напал.

— Он платит ей копейки и напрочь отказывается признавать, какое чудо ему досталось. Поэтому Терезе нужно свое собственное ателье.

— Которое я должен открыть на деньги форта? — закончил он и покачал головой: — Мне жаль, но нет.

— Речь идет о крохотной субсидии.

— Миранда, форт и так сейчас занимается восстановлением лавки зельевара. Мы не потянем еще и ателье. А оно не так важно и первостепенно для форта. Сама понимаешь, мне придется отчитываться перед руководством, и там мне сообщат, что без красивой и дорогой одежды уж точно можно прожить.

Конечно же, Форест был прав. Но я все равно не собиралась отступать. Должен же найтись хоть какой-то выход.

— Можно, но не нужно. Ты ведь понимаешь, насколько это благотворно повлияет на жителей форта. Так же, как и парк. Мелочь, а приятно.

— Эта мелочь может обойтись нам в крупную сумму денег.

— Не будь таким мелочным, это всего лишь деньги, — парировала я, наклоняясь вперед и опираясь ладонями о стол. — Ты же сам знаешь, какая Тереза молодец, она настоящий талант. Ателье точно окупится. И довольно быстро.

Взгляд ореховых глаз внезапно стал очень выразительным, когда Форест перевел его с моего лица на декольте, которое… ну сами понимаете, открылось весьма глубоко, демонстрируя не только грудь, но и край белья. Достаточно дорогого и качественного белья, на котором я точно не собиралась экономить. Потому что это самое белье и было моей крохотной личной слабостью, о которой я никому не говорила.

— Миранда, — внезапно охрипшим голосом произнес он, поднимая потемневшие глаза, — еще немного, и я подумаю, что ты пытаешься меня соблазнить. Я, конечно, не против, но ты уверена, что желаешь получить ателье через постель?

Я моментально выпрямилась и принялась поправлять декольте.

— Вот только угрожать мне не надо. Хорошо, давай зайдем с другой стороны. Ты же открыл мне безлимитный счет? Открыл. И сказал, что я могу купить все, что захочу, так? Как ты смотришь на то, чтобы я стала совладельцем ателье?

— Имеешь полное право, — кивнул Форест.

— Вот и хорошо. Всегда мечтала заняться пошивом одежды.

Гордо задрав подбородок, я направилась к двери. Но не дошла. Застыла на середине пути и медленно обернулась, наконец осознав услышанное.

— Не поняла, — осторожно произнесла я. — Ты не против того, чтобы я тебя соблазнила?

Почему-то раньше подобная мысль даже не приходила мне в голову.

— Миранда, — со страдальческим вздохом проговорил Форест и посмотрел на меня так, словно общается не с взрослой, самостоятельной и самодостаточной женщиной, а с глупым и несмышленым ребенком, который отказывается понимать очевидное, — ты красивая молодая женщина. Почему я не могу желать тебя?

— Но это же все усложнит.

— А может, наоборот, упростит? — тихо возразил он. — Ты так не думаешь?

— Хм, — только и смогла выдать я.

А после кивнула зачем-то и покинула кабинет.

Похоже, у меня появилось, о чем поразмыслить. Впрочем, это вовсе не означало, что я собираюсь впустить в постель своего законного мужа. Однако подумать об этом стоило.

Следующий наш спор состоялся по поводу создания летней эстрады. Я все еще не оставляла попыток уговорить Лиму спеть и продемонстрировать всем свой талант. Она пока сопротивлялась, в качестве главного аргумента приводя отсутствие сцены. Я долго не могла найти варианты и неожиданно мне в этом вопросе помогла госпожа Нельсон.

Мы с ней гуляли по парку, который за эти недели заметно преобразился.

— Хорошее место получается, — с улыбкой заметила она.

Я согласно кивнула, рассматривая кусты с пионами, которые цвели огромными белыми шапками. Здесь вообще высадили множество самых разных цветов: от совсем низких, бордюрных, сортов до тех, что имели очень высокие стебли.

А еще здесь посеяли шикарный газон, который уже вовсю зеленел, приглашая поваляться в свое удовольствие. Кое-кто даже облюбовал его для небольших пикников. Мимо одной такой влюбленной парочки, расположившейся на клетчатом пледе с корзинкой, мы как раз прошли мимо.

— Вы большая молодец. Такую красоту сотворили за такой короткий срок, — похвалила я, щурясь от солнца, которое светило сегодня особенно ярко.

Погода в последние дни вообще очень радовала. Никаких дождей, сильного ветра или мрачных туч над головами. Только солнце, чистое небо и тепло.

— Это ты молодец. После твоего прибытия в форт словно вдохнули новую жизнь.

Мимо нас с громкими радостными криками, размахивая самодельными клинками, пробежали мальчишки лет шести-семи.

— Без вас я бы точно не справилась. Как думаете, чего еще не хватает?

— Детской площадки, — не задумываясь, ответила она. — Песочницы, горок и небольших каруселей. В форте много детей, только раньше их не было видно, сидели по домам, не зная, чем заняться или слонялись по пустоши без дела.

— Интересная идея, — кивнула я. — Только где бы ее поставить.

— А тут недалеко как раз есть место. Идем, покажу.

Мы свернули на другую тропинку и двинулись вдоль густых, аккуратно подстриженных кустарников.

— Я слышала, вы с Терезой собираетесь открывать ателье по пошиву одежды, — произнесла госпожа Нельсон.

— Я лишь скромный спонсор. Заниматься всем будет Тереза.

— Ты слишком требовательна к себе, дорогая. Форт действительно меняется, становится лучше. Я ведь хорошо помню, каким он был раньше. — Грустная улыбка тронула ее лицо. — Светлым, чистым, радостным. Помню, как все гуляли по парку в выходные, покупали сладкий лед. А вечерами в пятницу и воскресенье на летней эстраде устраивали концерты, танцы и небольшие представления.

— Здесь была летняя эстрада?

Я мгновенно ощутила приятное возбуждение, которое накрывало меня каждый раз, когда задача, над которой ломала голову последние дни, начала решаться.

— Да, была. С той стороны парка. Там сейчас склады.

— Какие склады? — спросила я, а мысленно добавила: «С кем придется поругаться и выселить, чтобы добиться нужного?».

— Кажется, они принадлежат лавке Честеров. А почему ты спрашиваешь? — Госпожа Нельсон с любопытством взглянула на меня и покачала головой: — Ты опять что-то придумала, Миранда Форест.

— Не совсем. Но идея есть, — не стала отрицать я.

— Даже не надейся, Честеры не уступят свою землю.

— Это мы еще посмотрим. Но мало построить и открыть летнюю эстраду, нужны ведь инструменты и музыканты.

Пока это все, что я могла вспомнить.

— Они есть. После того, как эстраду разрушили, их унесли к себе музыканты, которые на них играли. Мы все вместе помогали господину Дункану уносить пианино.

— То есть и инструменты, и музыканты есть…

А ситуация-то налаживалась.

— Самоучки. Все они сейчас занимаются чем-то другим. Музыка для них являлась лишь хобби.

— Ага.

Пазл в голове складывался, все новые и новые детали занимали свои места. Дело оставалось за малым — рассказать обо всем Форесту.

— Миранда, нет, — покопавшись в бумагах, отрезал муж и даже не поднял на меня глаз.

— Почему сразу нет? — возмутилась я. — Ты даже не дослушал!

— А ты забываешь о том, что невозможно все сделать за месяц. Ты когда в последний раз ходила и смотрела, как идет работа по созданию лавки?

Пришлось хорошенько подумать, чтобы вспомнить. Я ведь действительно давно там не появлялась.

— Позавчера, — не очень уверенно ответила я. — Или чуть раньше.

— Вот именно, ты загораешься очередной идеей и забываешь о том, что надо закончить предыдущие. Натаниэлла возвращается через неделю, а у нас ничего не готово. А ты уже решила построить площадку и летнюю эстраду и при этом отнять склады у Честеров, у которых самая большая лавка товаров во всем форте.

Да, звучало не очень хорошо.

— Давай найдем другое место. В форте и так очень мало развлечений. Летняя эстрада станет отличным подарком для жителей. Будет музыка, танцы, концерты. Музыканты есть, инструменты тоже найдутся. Мало того, у тебя под боком прекрасная солистка с уникальным и красивым голосом.

Форест застыл в кресле, наконец-то оторвавшись от документов, и поднял на меня глаза.

— Ты же сейчас не о себе? Не замечал у тебя певческих талантов.

— Разумеется, нет. Я о Лиме. У нее потрясающий голос. Она станет главной звездой нашего форта.

— Все, Миранда, я тебя услышал, — устало проговорил Форест. — Сначала мы занимаемся лавкой зельевара и готовим ее к приезду Натаниэллы. А потом уже обсуждаем вопрос с детской площадкой и летней эстрадой. Хорошо?

— То есть ты готов это обсудить? — обрадовалась я.

— Если ты не будешь отлынивать от своих обязанностей и поможешь мне с тем, что уже успела придумать, но не довела до конца.

— Сегодня же зайду и проверю, как там ремонтные работы, — пообещала я.

— Хорошо, — кивнул Форест, а потом спросил: — Кстати, как там ваше ателье?

Я не могла не улыбнуться. Все-таки было приятно, что он не забывал и интересовался тем, что происходит в моей жизни.

— Хорошо. Нашли помещение, ремонт там не требуется, только легкий, косметический. Заказали у Ларса ткани и нити. Скоро будем открываться.

— Понадобится помощь, скажи.

И это были не просто слова. Форест действительно был готов помочь в меру своих сил и возможностей.

— Спасибо.