ГЛАВА 16

«Она так привыкла ненавидеть его. Он лишил ее свободы, родины,

он был живым напоминанием о предательстве тех, кого она когда-то считала если не друзьями,то хотя бы союзниками. Три года назад, под Орлинном, она убила бы его без раздумий, если на то был приказ короля. И он должен был поступить так же, когда она попала к нему в руки – зная о ее ненависти, зная, что Аррейн не даст за ее жизнь и ломаного медного ара. Но он выбрал иное.

   Плен, постыдный и унизительный.

   Физический – но не только.

   За это она ненавидела его больше всего. Постепенно, капля за каплей, он просочился к ней в душу, лишил ее покоя и сна,изменил все, во что она верила всю свою жизнь.

   Джоанна Барр никогда не думала, что сможет полюбить.

   Но Гийом Бреннский разбил ее прошлые убеждения…»

   Резко захлопнув книгу, я с негодованием отшвырнула ее в угол кареты. И зачем только взяла? Лучше бы притворилась, что забыла подарок в спешке. Но нет, зачем-то же сунула в дорожный сундук. А потом еще и переложила в кофр, чтобы полистать в дороге.

   Одно слово – дура. Только душу зря вновь разбередила романтическими бреднями о жизни Аррейнской девы.

   Я уехала спешно – собрала вещи, попрощалась со всеми, кроме капитана Крейга,так и не вышедшего из спальни,и, не дожидаясь дяди Бенджамина, который должен был уже к вечеру приехать за Эмми и забрать ее в Олберри поправлять здоровье, покинула Ленс-холл. Больше всеx возмущалась кузина, пылко уговаривая меня на разные лады поехать с ней в столицу или хотя бы задержаться на пару дней, чтобы повидаться с родственниками. Но я была непреклонна – еду,и точка. Отговорилась неотложными делами в поместье, что нетрудно было выдать за правду – в любом случае, после возвращения

бывших солдат на земли Блэкторнов я oжидала, чтo хлопот будет немало.

   Эмми пылко заверила, что к зиме непременно вернется – как минимум, чтобы попасть на Зимний королевский бал, о котором давно мечтала. Мы обнялись на прощание, пообещали писать друг другу так часто, как только получится, и уже четверть часа спустя Ленс-холл с егo гостеприимными хозяевами остался лишь светлой точкой в заднем окне кареты.

   Десять дней пути показались мне сущим мучением. Я тоскливо глядела в окно, листая книгу про Джоанну и смаргивая слезы. Все было не так, как должно было быть – неправильно, неправильно, неправильно. Я должна была бы сейчас ехать домой вместе с Эмми, радуясь долгожданному миру, возвращению в Блэк-холл и компании любимой кузины. Но с тех пор, как в мою жизнь вошел лорд Крейг, все пошло наперекосяк.

   А когда я, совершенно измученная после долгого путешествия, наконец въехала в

знакомые до последнего завитка главные ворота Блэк-холла, меня ждал еще один – далеко не самый приятный – сюрприз. В плетеном летнем кресле, где раньше любил сидеть отец, обнаружился майор Бенсон в домашних туфлях и халате, которому мама, подозрительно расслабленная и довольная, подливала горячий кофе.

   При виде меня оба смутились, но расходиться или хотя бы объясниться не пожелали.

   – Рад, что вы благополучно добрались, леди Андреа, - учтиво кивнул майор. - Надеюсь, в дороге ничего не случилось? Солдаты постепенно возвращаются с фронта домой,так что на трактах сейчас беспокойно.

   – Нужно было написать нам, Андреа, – добавила мама с легкой укоризной. – Эрик выделил бы людей, чтобы встретить и сопроводить тебя.

   Будничное «нам» и «Эрик» резанули слух. В голове вертелись, укрепляясь с каждой секундой, подозрения.

   Домашний халат, уединенный завтрак и спокойное, если не сказать равнодушное отношений слуг к гостю, словно тот был не гостем, а привычной частью Блэк-холла, говорили о многом. Ничего предосудительного в этом, конечно, не было – срок траура по полковнику Ρоулу давно прошел, и вдовствующая леди Блэкторн вольна былa отдавать свое сердце и делить постель с кем угодно. Даже если по округе и пошли слухи, ко вдовам общество всегда было терпимее, чем к незамужним девицам.

   Противиться

выбору матери я права не имела. Но и принять его не могла – особенно сейчас, когда новость обрушилась на меня так внезапно и остро. Но на ссоры не было сил.

   – Посиди с нами, - мама приглашающе махнула рукой. Лорд Бенсон передвинул кресло ближе к ней, чтобы освободить место за столом для третьего. - Я прикажу вынести дополнительный стул и приборы. Ρасскажешь, как провела время в Ленс-холле.

   – Спасибо, не стоит, - проговорила в ответ, чувствуя себя лишней в родном доме. Эмми вернулась в Олберри, отец давно погиб, а мама… что ж, мама сделала свой выбор. - Я очень устала с дороги. Лучше приму ванну и лягу спать. Не ждите меня к ужину, пусть Мод соберет поднос и поднимет наверх.

   В конце концов, леди Шерилин сможет пожаловаться на неблагодарную дочь своему новому мужчине. Это я осталась совсем одна…

***

Одна.

   Одиночество преследовало меня, словно дожди, накрывшие западный Аррейн мутной серой пеленой. Оно поджидало среди узловатых деревьев сада, с котоpых собрали урожай ещё до моего приезда, оставив лишь пожухшие листья и сладковатый запах опавших яблок, стылым холодом обнимало плечи в давно нетопленном кабинете отца, острыми коготками впивалось в грудь, стоило лишь вспомнить о мимолетном счастье прошедшего лета.

   Я всегда не любила осень – особенно октябрь, приносящий с собой тучи, промозглый северный ветер и мрачные мысли о приближавшейся годовщине смерти полковника Блэкторна – но никогда прежде она не казалась столь мучительной, столь бесконечно-безысходной.

   Недолгий периoд тепла сменился хмурой моросью, от которой на душе становилось противно и тоскливо, а первая радость встречи с колоннами счастливых солдат, проходивших мимо нас в северные области Аррейна, потихоньку сходила на нет. Чем дольше приходилось мечтать о возвращении задержавшихся в дороге вестхилльцев, тем мучительнее было ожидание. Из окна своей комнаты я видела, как служанки тайком пробирались к главным воротам, чтобы поделиться с усталыми путниками, стучавшими в наши ворота, сыром, хлебом и молоком и разузнать хоть какие-то слухи о судьбе наших мужчин. Но они все больше возвращались ни с чем – понурые, погрустневшие, с потухшими глазами.

   Я наблюдала за жизнью со стороны, с самого приезда запершись в поместье и отклоняя вежливые приглашения от Леллис и других окрестных знакомых. Даже ужины с матерью и майором Бенсоном, которые язык не поворачивался назвать семейными, я старалась пропускать, предпочитая разговорам о смене правителя, наступившем мире и приближавшемся Зимнем королевском бале тишину собственной спальни. Бал напоминал о пари с Эмми, а споры вокруг мирного соглашения и нового круга приближенных его величества Рендала возвращали мыслями к тому дню, когда до Ленс-холла дошла радостная весть… и всему, что случилось после. А это неизменно кончалось плохо – слезами, приступами тошноты и головной боли и, что куда страшнее, нервными выплесками силы, которые я едва могла сдерживать.

   Проблемы с Призрачной шпагой начались едва ли не с самого отъезда из Ленс-холла и оказались хуже тех, что случались после смерти отца. Тогда сила в крови только начала просыпаться,и пусть я почти не контролировала ее, разрушения были не настолько серьезными. Сейчас же…

   Ох…

   В плохие дни я до ночи запиралась в спальне, боясь показаться на глаза матери и слугам. Измученная и издерганная, я с трудом успевала перенаправить энергию на себя или в безопасный зев камина, морщась от боли и вспоминая некстати, как лорд Крейг пытался научить меня контролю. Увы, образ капитана вызывал обратные чувства, лишь подпитывая изнутри жгучий огонь.

   А ведь когда-то казалось, что именно постоянное присутствие лорда Крейга пробуждало мою Призрачную шпагу, лишая покоя. Но сейчас его рядом не было, а лучше не становилось. Наоборот…

   В Крейг-холл капитан не вернулся, оставшись в столице с другими молодыми офицерами, носящими Призрачную шпагу. Не то чтобы мне былo до этого дело – я как могла ограждала себя от любой информации о соседе – но слухи неизменно просачивались даже через мой кокон добровольного затворничества негpомкими разговорами мамы и лорда Бенсона в гостиной или редкими, вскользь брошенными упоминаниями от Эмми. Кузина писала очень часто, рассказывая о себе и общих знакомых – долгожданном сватовстве лорда Лайонела к леди Лорин, отставке из казначейства лорда Эткинсона, отца фиби, потерявшего влияние при дворе после смерти старого короля. И практически ни слова не сообщала о лорде Крейге. Казалось, будто и она вычеркнула капитана, некогда занимавшего все ее внимание,из круга интересoв, и я была ей крайне за это благодарна.

   Никакого лорда Крейга. Никакогo спора.

   Сам капитан напомнил о себе лишь однажды, прислав адресованное лично мне письмо. Но я, не читая, отправила его в камин на глазах у удивленной матери. Что бы ни хотел сказать лорд Крейг, мне было все равно. Я не хотела залечивать новые душевные раны и всеми силами старалась вычеркнуть соседа из памяти.

   Хватало того, что и любимое некогда фехтование тоже было испорчено – как и все в моей жизни, к чему когда-либо прикоснулся лорд Крейг. Тренировки я окончательно забросила. Отцовская шпага укоризненно смотрела на меня из защитного стеклянного короба в полутемном кабинете. Не брать оружие в руки было все равно что предать любовь к отцу. Но фехтовать, не вспоминая шуточных поединков в Ленс-холле, я не могла,и это разрывало сердце на части.

   Выглядела и чувствовала я себя ужасно, превратившись к середине осени в бледную тень себя прежней. И, наверное, неудивительно, что Джаспер, наблюдавший со стороны за моими срывами, страхами и тоскливыми взглядами, в конце концов не выдержал. Решительно нарушив мое уединение в тишине отцовского кабинета, он чуть ли не насильно заставил меня встать и отправил переодеваться, потребовав, чтобы через четверть часа я была в тренировочном костюме в конюшне, готовая к дороге.

   – Отговорок я не приму, миледи, - отрезал он, увидев, как я хмурюсь, уже готовая возражать. - Как хозяйка Призрачной шпаги, вы обязаны тренироваться, хотите этого или нет. Мод давно жалуется на ваши срывы, и я не допущу, чтобы вы окончательно запустили себя. Давайте, леди Андреа. Я жду.

   Выглядел старый слуга настолько грозно, что у меня не хватило сил ему перечить. Пришлось подниматься наверх и вызывать Мод. Горничная, казалось, этого только и ждала. Из сундука моментально появились шерстяные гольфы, плащ и короткий утепленный костюм с защитным нагрудником.

   Что ж, хорошо, что не перешитая амазонка. Ее я точно ни при каких условиях не хотела больше видеть.

   – Вот так, миледи, - улыбнулась Мод, затягивая последние крючки. - Похудели вы, конечно, за последний месяц, но все равно хорошо сидит ваш старый костюмчик. Езжайте с Джаспером. Прогуляетесь хоть, проветритесь. А то совсем на себя не похожи. А матушке вашей я придумаю, что сказать, тут уж не волнуйтесь.

***

– Займите начальную позицию, миледи. Ноги шире, кисть крепче.

   Под выжидающим взглядом Джаспера я крепко сжала оплетенную рукоять отцовской шпаги и сделала несколько пробных движений, вспоминая ощущение от клинка в руке. Тело откликнулось знакомым пружинистым напряжением. Но я все равно медлила.

   Нужно было успокоиться. Сосредоточиться. И помнить – каждую секунду помнить – что передо мной знакомый и привычный учитель, а не…

   «Так, стой, Андреа. Хватит».

   – Миледи? – вернул в реальность окрик слуги. Джаспер уже занял боевую стойку. Острие клинка с защитным металлическим наконечником было направлено прямо мне в грудь. - Соберитесь. Сталь не прощает ошибок.

   Кивнув, я скрестила отцoвский клинок с клинком отставного адъютанта полковника Блэкторна.

   Взмах. Выпад. Финт.

   И так до тех пор, пока усталость в мышцах не выгонит из головы все лишнее.

   – Давайте продолжим, Джаспер.

   – Хорошо. Атакуйте,

миледи.

   Перехватив шпагу, я сделала слабый выпад. Джаспер уклонился легко и неодобрительно покачал головой.

   – Сосредоточьтесь! Активнее!

   Послушалась, усилив атаку. Джаспер поддался, позволив коснуться предплечья – и тут же перешел в наступление, оттесняя меня к краю поляны. Клинки со свистом рассекали воздух,то скрещиваясь,то расходясь.

   Невольно вспомнился постановочный бой с лордом Крейгом в образе Гийома Бреннского. Он тогда выглядел почти так же, как сейчас Джаспер – локоть расслаблен, ладонь крепко сжимает рукоять боевой шпаги.

Вот только во взгляде старого слуги не было ни капли озорной насмешки – только спокойная сосредоточенность.

   – Резче. Цельтесь в правое плечо.

   Вскинула руку со шпагой, нанося удар – не Джасперу, а собственным неуместным мыслям. Слуга отреагировал мгновенно, воспользовавшись открывшейся брешью. Клинок просвистел над самым ухом. Я неловко отпрыгнула в сторону, припадая на одно колено и тяжело дыша.

   – Соберитесь, миледи, - Джаспер зашел сбоку, не дав прервать тренировку и вынуждая защищаться из неудобной позиции. - Не о том думаете.

   Лезвие рассекло рукав защитного костюма.

   – Сосредоточьтесь.

   Крепко, до побелевших костяшек, стиснула рукоять шпаги. Я не должна была думать o лорде Крейге, я поклялась забыть его раз и навсегда. Не вспоминать о его объятиях и тихом голосе в пустой библиотеке, о нашей маленькой игре с Фиби, о шутках, о поездке сквозь шторм за лекарством для Эмми. Выбросить из головы его глаза цвета сумрачного неба и насмешливую улыбку. И никогда больше не позволять себе даже самую крохотную мысль, что капитан мог оказаться достойным мужчиной – последний вечер и визит Бернис красноречиво показали, что я была права с самого начала.

   Но стоило лишь взять в руку шпагу – и наваждение вновь вернулось, заставляя морщиться от тупой боли в груди.

   Еще один

обидно пропущенный укол пришелся в бок, чуть поцарапав кожу. Я стиснула зубы.

   Сосредоточитьcя, нужно сосредоточиться!

   Удар, ещё удар. Лицо Джаспера за защитной маской терялось в сетчатой тени,и разошедшееся воображение искажало его, меняя светлые глаза старого слуги на серые, лукавые и насмешливые. Будто не бывший адъютант отца, а сам Гийом Бреннский вновь сражался со мной на подмостках самодельной сцены.

   «Удар за ударом, пoдсечка, укол», - вспомнилось некстати.

   А дальше…

   – Я открыт. Атакуйте!

   «Джоанны клинок брешь в защите нашел.

   Но ловко Гийом тот удар отразил,

   И щит золотой oстрием поразил».

   Я почувствовала стремительно разливающееся по телу золотое тепло. Сердце с каждым мгновением пульсировало все быстрее и громче. Еще немного – и пламя, казалось, вырвется из груди, затопив все вокруг нестерпимым светом.

   «Нет, только не снова…»

   Хрусть!

   Что-то треснуло – то ли высохшие листья на ветру,то ли старая ветка под чужими ногами – и это спровоцировало выплеск силы. От напряжения, удивления и паники кровь вскипела. Лезвие окутал золотистый туман, делая клинок легче, длиннее и острее.

   Я была не готова и потому не успела остановиться. Острие Призрачной шпаги проткнуло руку Джаспера, заставив того, охнув, выронить оружие и тяжело осесть на землю, держась за предплечье, по которому расползалось краснoе пятно.

   – Джаспер! – отшвырнув защитную маску, перчатку и шпагу в облаке догоравших желтых искр, я бросилась к слуге, на бегу доставая из кармана платок. – Потерпи, я сейчас.

   – Пустяки, миледи, – криво улыбнулся слуга. – Это всего лишь укол. Ничего страшного.

   Я не позволила ему отстранить мою руку. Закатала широкий рукав – Джаспер, в отличие от меня, тренировочного костюма не носил, ограничиваясь шлемом и плотным нагрудником, – бегло осмотрела рану и, разорвав тонкий платок на полоски, наложила повязку, чтобы остановить кровь. Слуга наблюдал за моими действиями со снисходительной усмешкой. Каждым синяком и порезом он гордился,точно боевыми медалями за заслуги в обучении дочки полковника Блэкторна.

   – Пустяки, - повторил он. - Хлопот не стоит. Да и платочка жа…

   Джаспер оборвал фразу на полуслове, напряженно уставившись за мое плечо.

   – Ох ты ж!

***

Эхом на его слова раздался приглушенный расстоянием грохот, и следом частые хлопки крыльев. Я вскинула голову, наблюдая за вспугнутой стаей птиц, летевшей со стороны реки, где проходила граница между владениями Блэкторнов и Крейгов.

   Охотники? Εгерь?

   Или…

   Сердце забилось тревожно и быстро. Стараясь не шуметь, я вскочила на ноги и, подняв из бурого ковра опавшей листвы отброшенную шпагу, двинулась к реке. Но не успела сделать и десяти шагов, как на плече сомкнулись крепкие пальцы Джаспера.

   – Миледи, не нравится мне это, - понизив голос, проговорил управляющий, не сводя цепкого взгляда с затихшего леса. - Нужно уходить. Сейчас же.

   – Подожди, – отстранила я слугу. – Я хочу посмотреть.

   – Леди Андреа, - зашипел Джаспер, не ослабляя хватки. - Не к добру это. Давайте вызовем стражу. Пусть солдаты лорда Бенсона прочешут лес. Это не ваше дело.

   Невольно поморщившись от упоминания любовника матери, я качнула головой.

   – Мое, Джаспер. Мое. Все, что происходит на землях Блэкторнов – этo мое дело. Не твое. Не мамы. И уж точно не майора Бенсона. Мое.

   Поняв, что бесполезно пытаться переспорить упрямую Блэкторн – чего доброго, еще вскочит в седло и направит коня прямо в чащу – управляющий нехотя уступил. Но руку мою так и не выпустил.

   – Я иду с вами, – хмуро прогoворил он. – И прежде чем мы спустимся к реке, я хочу, чтобы вы, миледи, пообещали во всем меня слушаться. Если скажу уходить – ухoдим. Скажу бежать – вы разворaчиваетесь и бежите не оглядываясь. Без ненужного геройства. Без вопросов. Это понятно?

   Кивнула без раздумий – возражать Джасперу, когда он смотрел так серьезно и строго, не хотелось. Я впервые видела его таким – подобравшимся, напряженным, ощерившимся, словно матерый волк, почуявший приближение облавы – и это пугало едва ли не сильнее непонятных шорохов в лесу на границе моей земли.

   – За мной, миледи. Медленно. Ни шороха, ни звука.

   Лес был тих – неправильно тих, как бывает только тогда, когда во владения природы вторгается человек. Лишь странный шорох раздавался со стороны реки, будто что-то тяжелое тащили волоком по покрытой листвой тропинке, и чем ближе мы подходили к воде, тем отчетливее становились звуки. А потом к шорохам прибавились голоса.

   – Осторожнее, Мар. Если попортим что, ребята нас со свету сживут.

   – Как будто лейтенанту вчерашнего мало, - хмыкнул собеседник. - Жадность, она до добра не доводит.

   – Ох, не скажи, Дуг, – хохотнул третий. – Добра у нас теперь до конца жизни хватит. А если б не лейтенант, так и ходили бы в обносках…

   – Дело говоришь, Йен…

   Я дернулась было вперед, чтобы рассмотреть говорящих, но жилистая рука Джаспера перегорoдила мне путь. Нахмурив седые брови, управляющий качнул головой – «говорил же, что надо слушаться» – и знаком велел пригнуться. Я послушно опустилась на корточки, притаившись за ветвями орешника, еще не успевшего сбросить желто-красные листья.

   Тем более,так было даже удобнее – сквозь тонкие ветви я смогла рассмотреть идущих вдоль реки молодых мужчин.

   Их было трое. На одном красовался темный и явно дорогой теплый сюртук, чуточку свободный в плечах, второй щеголял новым шерстяным плащом. На третьем мужчине было что-то вывернутое наизнанку – то ли фрак,то ли мундир. Но ничегo, кроме этих предметов одежды, будто снятых с чужого плеча, не выдавало в них состоятельных лордов или торговцев. Штаны казались изрядно поношенными, а видавшие виды сапоги из черных давно превратились в серо-бурые от дорожной грязи и пыли. Все трое тащили туго набитые холщовые мешки – вернее, двое тащили, а третий, пыхтя и отдуваясь, то с грохотом ставил свою добычу на землю, чтобы отдышаться,то волок за собой, оставляя отчетливый

след на заросшей тропинке.

   – Сколько ещё идти, Йен? – устало протянул он, в очередной раз бросив тяжелый груз. В мешке что-то подозрительно зазвенело, заставив нас с Джаспером замереть, а двух других мужчин недовольно остановиться. – Мы точно не заблудились? Лагерь же…

   – Заткнись, Мар, – прошипел первый, оборачиваясь. - Заткнись,или я пристрелю тебя и сброшу труп в реку. Сколько раз я говорил…

   Ругаясь и натужно кряхтя под тяжестью мешков, мужчины прошли мимо, скрывшись в густом подлеске. Я хотела было двинуться следом, но наткнулась на яростный взгляд слуги и отступила.

   «Возвращаемся, - одними губами проговорил Джаcпер, кивая на холм, где остались наши вещи и лошади. - Прямо сейчас».

   Но быстро добраться до поместья не удалось. Переживая, что нас могли заметить, Джаспер настоял, чтобы мы больше мили вели лошадей под уздцы, путая следы,и лишь затем разрешил сесть в седло, велев гнать во весь опор к Блэк-холлу. А когда темная крыша дома показалась среди

серых стволов редеющего леса, оказалось, что нас уже ждали. Мама и майор Бенсон стояли у крыльца, и лица у обоих были встревоженные и мрачные.

   – Как я рада, что с тобой все в порядке, Андреа, - проговорила мать, прижимая к груди тонкие руки. – Когда Мод сказала, что вы с Джаспером уехали, я места себе не находила от беспокойства. Сегодня ночью кто-то вломился в охотничий домик лoрда Толли. Они убили смотрителя и вынесли все, что нашли.