Глава 51. Убить короля?

Значит, он затеял это всё даже не для того, чтобы устранить конкурента в лице герцога де Шевреза и получить хлебную должность при королевском дворе? Его цель была куда более честолюбивой. Он сам хотел стать королем!

И если принять это во внимание, то тот факт, что он пошел на преступление и построил портал, уже кажется вполне логичным. Ради такой цели можно было и крупно рискнуть.

А он смотрел на меня и, кажется, наслаждался произведенным эффектом.

— Но с чего вы взяли, что после смерти Дамиана Четырнадцатого королем станете именно вы?

Я не слышала о том, чтобы де Кюстин доводился монарху близким родственником. А если он всё-таки таковым был, то что он делал в Аледане? Почему он жил в провинции, а не в столице? Почему довольствовался достаточно скромной должностью в академии?

Я не была уверена, что он станет мне что-то объяснять, но он это сделал. Наверно, чтобы убедить меня в серьезности своих ожиданий.

— У его величества нет сыновей. Он надеется, что после него трон унаследует его дочь. Но очень многим дворянам это не по душе. Они не хотят, чтобы страной правила женщина и охотно поддержат того мужчину, который осмелится ей противостоять. К тому же дочь Дамиана замужем за принцем нашего северного соседа, Алладии. И это тоже многим не нравится. Сама принцесса никогда не проявляла интереса к политике, а значит, фактически за нее Карией будет править муж. И нет никаких гарантий, что его правление пойдет на пользу нашей стране, а не его родине Алладии. Что же касается именно моей кандидатуры, то в моих жилах, как и в жилах вашего супруга, есть королевская кровь.

Он сказал это не без гордости. И если дело обстояло действительно так, то мне стало страшно за Карию. Если ей станет управлять такой монарх, как де Кюстин, то это может обернуться серьезными бедствиями. Потому что он уверен, что высокая цель способна оправдать любые средства.

— Если бы у короля Дамиана были хотя бы родные племянники, которые могли претендовать на карийский престол, то я не посмел бы всерьез рассчитывать на его занятие, но племянников у его величества тоже нет. Так что мои притязания вполне обоснованны.

— А де Шеврез вам в этом сильно мешал, — вздохнула я.

— Да, — согласился он. — Не правда ли, я придумал блестящий план? Одним выстрелом я могу убить сразу двух зайцев. Дамиан будет мертв, а Андрэ будет осужден как заговорщик.

— Но вы обещали мне, что…

— Да-да, я помню! Не беспокойтесь, я устрою всё так, что де Шеврез сможет сбежать из тюрьмы и уехать из Карии. А возможно, я даже официально издам указ о его помиловании. В день коронации король может проявить милосердие, и этому никто не удивится. Тогда он сможет сохранить свое имя и титул.

— Значит, Кэролайн, в любви которой вы клялись, на самом деле в вашем плане отводилась отнюдь не главная роль? И вы старались вовсе не ради нее.

— Ну, почему же? — возразил он. — Я испытываю к ней довольно сильные чувства и в самом деле собираюсь на ней жениться. Когда я буду претендовать на королевскую корону, поддержка первого министра будет очень много значить. А он охотно поддержит меня, если поймет, что его дочь сможет стать королевой. И тогда Кэролайн уже не будет воротить от меня нос. Впрочем, довольно разговоров! Я жду ответа на свой вопрос. Надеюсь, Арина, вы готовы выполнить то, что мне нужно? Потому что только согласившись на мои условия, вы сможете выйти из этой тюрьмы.

Я отчаянно пыталась понять, что мне следует делать.

У де Кюстина был отличный план — это следовало признать. Но этот план был способен привести к цели только одного человека — его самого. Для всех остальных он мог закончиться катастрофой.

— Что именно я должна сделать? — облизав замерзшие губы, спросила я.

Герцог довольно улыбнулся.

— Я рад, что вы решили проявить благоразумие, Ариана. Сейчас я вам всё объясню. Его величество остановился в моем особняке, и сейчас он спит в хорошо охраняемой спальне. Стража стоит у его дверей и патрулирует периметр здания, дабы никто не мог попасть в комнату через окно. Но дело в том, что в этом здании есть потайные ходы, и один из них как раз ведет в те апартаменты, которые занимает Дамиан. И я скажу вам, как туда пройти. Его величество сейчас спит — события сегодняшнего дня сильно утомили его, и он просил лекаря дать ему сонного зелья. Всё, что вам нужно будет сделать, это поднести подушку к его лицу и подержать ее в течение пары минут, дабы перекрыть доступ воздуха. Никто и не заподозрит насильственную смерть. Дамиан уже не молод, и все знают, что у него больное сердце. Никто не удивится, что оно подвело его после таких волнений. Но если потребуется, я смогу договориться с королевским лекарем, чтобы он сказал именно то, что нужно.

— Но если всё так просто, то зачем вам нужна я? Почему бы вам самому не проделать всё это?

Он снисходительно улыбнулся:

— Не думаете же вы, Ариана, что король может положиться исключительно на свою охрану? В любом помещении, где он находится, всегда стоят множество магических ловушек — сильных артефактов, обойти которые невозможно. Как только я окажусь рядом с ними, они поднимут тревогу, и стража ворвется в спальню и проткнет меня шпагами прежде, чем я сумею приблизиться к постели короля.

— Значит, вот зачем вам потребовалась именно попаданка?

— Да, дорогая Ариана, вы изначально нужны были мне как раз для того, чтобы подобраться к королю. Но и устранить де Шевреза мне тоже было необходимо — ведь в противном случае его величество, приехав в Аледан, остановился бы не в моем, а в его дворце.

Я не могла не восхититься тем, что он предусмотрел каждую мелочь. Он был дурным человеком, но неплохим стратегом.

Вот только я по-прежнему не знала, что ему ответить. Потому что верить ему я не могла.

Даже если сейчас он даст слово, что отпустит на свободу и меня, и Андрэ, и графа Эгийона, то нет никакой гарантии, что он сдержит его. Если я убью короля, то де Кюстина не будет никакого резона меня отпускать. Для него это будет слишком опасно. Он просто вернет меня в эту камеру и забудет о моем существовании. А значит, я не помогу ни себе, ни своим близким.

А если что-то пойдет не так, и король всё-таки проснется, то стража уничтожит меня прямо там, в его спальне.

Был и еще один, самый главный, аргумент против моего участия в этом плане — я просто не хотела никого убивать!