Глава 12

Корн – Корн, дорогой! Совсем ты позабыл дорогу ко мне, – обиженно надула губы Селия Бернар и игриво провела пальчиками вверх по моему предплечью. – Я могу напомнить. Я внутренне скривился. Да уж! Напоминать о наших нескольких совместных ночах Селия не уставала. Причем, насколько я слышал, в ее устах их количество все увеличивалось и увеличивалось. Людор предполагал, что таким образом леди Бернар поддерживала интерес к собственной персоне. Мне же оставалось расхлебывать последствия нелепых сплетен. И нового повода для них давать я не собирался. – Селия, я бы с удовольствием, но столько дел…– в этот момент я почувствовал чей-то взгляд. Посмотрев поверх головы леди Бернар, я увидел Элинарию Дельрен. Она стояла возле выхода с лестницы и, прикусив губу, разглядывала нас. Мне в голову пришла шальная мысль сыграть на собственной подмоченной репутации. Напомнить моей нежданной невесте, что я злостный бабник. Быть может, она передумает выходить за меня замуж и сбежит? Не разрывая зрительного контакта с Элинарией, я впился в губы леди Бернар. Она пылко вцепилась руками в мой камзол и со стоном удовольствия принялась посасывать мой язык. Драконье зрение позволило увидеть, как в шоке расширились зрачки Элинарии. Ноздри ее аккуратненького носика раздулись от гнева. Удовлетворение разлилось по жилам – мне удалось зацепить эту заразу! Элинария с такой яростью развернулась в противоположную сторону, что юбка ее дурацкого коричневого платья взметнулась, обнажив изящные щиколотки. Леди Дельрен злобной фурией унеслась прочь. – Ох, Корн! Я так соскучилась, – с придыханием поговорила Селия, как только я ее отпустил. – Идем ко мне! На этот раз кровать не сломается. Я заказала новую из гоборского дуба. Я поморщился, вспомнив тот случай. Старая кровать леди Бернар и впрямь не предполагала игрищ. Впрочем, меня сейчас ее мебель интересовала мало. Даже сделанная из прочнейшего и ценнейшего дерева в мире. – Прости, Селия. Это был прощальный поцелуй, – состроив грустное лицо, проговорил я. – Теперь я почти женат… Больше не произнеся ни слова, я развернулся и ушел, понурив голову. Внутри же меня разрывало от злорадного веселья. Все сложилось наилучшим образом! Я убил двух зайцев одной стрелой: дал понять Селии, что надежды нет, и показал Элинарии Дельрен, что такой муж, как я, ей не нужен. На следующий день я шел в большой тронный зал с надеждой, что церемония все же не состоится. Что леди Дельрен одумалась и отступилась от своего плана. Какой здравомыслящей благородной девушке захочется замуж за ужасного бабника? Тем более, когда она увидела все своими собственными глазами. – Надо было тебе все-таки надеть что-то понаряднее, – бормотал идущий рядом Людор, неодобрительно косясь на мой черный бархатный камзол. – Ты будто не жених на свадьбе, а посаженный отец на похоронах. – А такой бывает? – хмыкнул я. – Демоны его знает, но звучит хорошо, – не удержался от ухмылки друг. – Я не собираюсь наряжаться и делать вид, что у меня праздник. У меня похороны, – мрачно резюмировал я. – Похороны моей счастливой беспроблемной холостяцкой жизни. Людор лишь вздохнул на это и покачал головой. Конечно! У него-то все в порядке с личной жизнью. Его ждала любимая женщина. Мы вошли в тронный зал. Он всегда производил на меня гнетущее впечатление. Позолота стен и ледяной блеск мраморного пола давили, превращая зал в сверкающую бездушную ловушку. Тщеславие императорской династии во плоти. Император в окружении придворных ждал меня. Надежда на скромную и малолюдную церемонию скончалась в жестоких судорогах. Как же! Всем хотелось посмотреть на скандальную свадьбу! Хорошо хоть часть двора уехала вместе с императрицей в загородную резиденцию на лето. – Ваше Величество, – я поклонился Леонэллу. – Корн, ты вовремя, – милостиво кивнул он и указал подбородком на жреца, стоящего по правую руку от него. – Отец Демитриус уже все подготовил. Осталось дождаться невесту. Надеюсь, она не передумала. – Надеюсь, передумала, – пробормотал я себе под нос, но Леэнэлл услышал и коротко хохотнул. – Это вряд ли. Ты слишком достойный кандидат, чтобы леди Дельрен изменила свое мнение, – добродушно проговорил император. – Правильно я говорю, леди? Дамы, жадно прислушивающиеся к нашему диалогу, согласно загомонили. Что удивительно, им вторили разнаряженные щеголи – придворные мужского пола. Я с трудом сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. Эта братия меня порядком раздражала. Присутствие всех этих людей на моей свадьбе не могло привидеться мне и в страшном сне. Время потянулось мучительно медленно. Придворные бросали на меня оценивающие взгляды. Видимо, гадая, что будет, если невеста не придет. Меня же с каждой минутой по капле наполняла радость. Неужели получилось? Лишь император оставался безмятежно спокоен. Я в очередной раз задался вопросом: что он знает об этих Дельрен? Надо будет поднять все семейные архивы и выяснить. Мои челюсти свело от вежливой улыбки. Я стоял сбоку от трона и сохранял заинтересованное лицо. Хотя больше всего в данный момент хотелось вскочить на лошадь и мчаться в сторону Гоборских лесов. Уверен: там я буду чувствовать себя гораздо комфортнее, чем в императорском тронном зале. Мгновенно наступившая тишина, резкий общий вдох и устремленные за мою спину взгляды придворных показали мне, что надежды не сбылись. Элинария Дельрен все же явилась на церемонию. Шепот пополз по залу: «Пришла… Надо же… Красивая» Я медленно повернулся в сторону входа в тронный зал. Это действительно была она – Элинария Дельрен. Черные волосы, уложенные в незамысловатую прическу, обрамляли изящное личико. Бордовое платье облегало стройную фигуру, подчеркивая узкую талию и высокую соблазнительную грудь. Я невольно сглотнул. "Демоны побери…" – пронеслось в голове. Я ожидал увидеть симпатичную глупышку, а передо мной была королева. Она шла твёрдо и уверенно. Голова гордо поднята. Элинария смотрела на меня, не опуская глаз. Тёмных, как ночь перед сменой кристаллов. Придворные зашептались, но леди Дельрен не ускорила шаг. Напротив – замедлила, давая мне рассмотреть себя. Её грудь приподнялась на вдохе – мне почудился вызов. Когда она остановилась в шаге возле меня, я уловил запах – аромат розы с легкой горчинкой полыни. Я почувствовал не страх, не желание, а чистый, яростный азарт.