Глава 20

Корн Яростно рубя толстые корни, я лихорадочно размышлял, как увести отсюда людей. Мне приходил в голову только один вариант – огонь. Деревья, корни – или, боги знают, что это за дрянь такая – должны бояться огня. Людор понял меня сразу. Виверу я собирался поставить задачу, чтобы он тоже защищал людей с помощью пламени. А сам хотел обернуться и унести в безопасное место Элинарию. Почему-то сейчас это казалось главным. Но моя сумасшедшая жена считала иначе. С отчаянной решимостью она выскочила из-за моей спины и метнулась наперерез Людору, прямо под его пламя. Глупышка не понимала, что он может просто не увидеть и не услышать ее! Страшные мысли еще стремительно проносились в голове, а тело уже оборачивалось, обретая драконью мощь. Глаза фиксировали каждое движение Элины. Вот она встала перед Людором и раскинула руки в стороны. Чего она добивалась? Я не понимал. Ее губы шевелились в крике, размазанном во времени. Людор не сразу увидел ее, не осознал случившегося. Смертоносное пламя уже зародилось в его пасти и понеслось в сторону Элины. В следующее мгновение я всем телом врезался в Людора, сбивая в сторону. Струя пламени рванула вверх, опалив воздух над головой Элины и сожрав ветви ближайшего дерева. Людор грохнулся на бок и ошалело вылупился на меня. Будто почуяв легкую жертву, жирный корень возник из-под земли и попытался дотянуться до Элины. Я выгнул шею и коротко дыхнул на него пламенем. Пепел, кружась в воздухе, осыпался на землю. – Нет, Корн. Не надо, прошу тебя! – Элина метнулась ко мне и обхватила мою грудь руками. Я ошарашенно замер. Она была маленькая, хрупкая, но такая стойкая и бесстрашная. Приблизив голову к макушке жены, я увидел, как бьётся жилка на её шее. Она должна была плакать от ужаса, а не пытаться защитить непонятное нечто. И тут я понял, что корни больше не рвутся из земли. Стих шум борьбы. Люди стояли и непонимающе смотрели на нас. Они ждали ответов, которые я дать не мог. Зато, похоже, Элине было, что сказать. – Корн, – она задрала голову и посмотрела мне прямо в глаза, ее голос дрожал, но не от страха, от чего-то другого. – Я слышу его. Он разумный. И она меня… погладила. Я замер. Никто… никто не касался меня так, даже моя бывшая невеста. Она вообще боялась подходить ко мне в драконьем обличии. А Элина – нежно и восхищенно гладила. – Пожалуйста, – она прижалась лбом к моей чешуе, – услышь меня. Дай мне попробовать договориться с ним. Убаюканный ласковыми нотками в голосе Элины, я не сразу понял смысл ее просьбы. Но потом… Я взревел! Договориться? С кем? С бездушными деревьями? С вылезающими из-под земли корнями? Нет, мне, конечно, хочется вновь стать холостым, но не настолько! И я отвечаю за безопасность Элины перед императором. И вообще, мне не хочется отдавать ее на убой. У нас еще даже первой брачной ночи не было! В сердцах я лупанул хвостом по земле. Спустя несколько секунд, уже в человеческом обличии, я пытался сдержаться, чтобы не придушить просительно смотрящую на меня чокнутую девчонку. – Ты в своем уме? – сквозь зубы выдавил я. – С кем ты пойдешь договариваться? – С ним, – бесхитростно ответила Элина и указала рукой на деревья. – С лесом? – зачем-то уточнил я, разговор все больше походил на бред. Вокруг внезапно стало очень тихо. Даже кони перестали фыркать. Где-то в глубине леса, за стеной вековых стволов, послышался звук, похожий на скрип – будто кто-то невидимый медленно качал столетние деревья. Я почувствовал, как по спине побежали мурашки. Это было не страх – нет, это было понимание. Понимание того, что Элина может быть права, и лес действительно живой. – Я иду с тобой, – тяжело взглянул на жену я. – Это не обсуждается. Или так, или никак. Она кивнула и улыбнулась так светло, что я на пару мгновений замер. Ни разу еще Элина не улыбалась мне так искренне. Хотелось схватить ее в охапку и заставить всегда улыбаться так лучезарно. Положительно, сегодня день открытий. – Капитан Сторн, Вивер, Людор, доберетесь до старого трактира и будете ждать нас там. В лес не заходить! – приказал я и, увидев открывшего в возмущении рот Людора, я рявкнул: – выполнять! Я привязал к седлам Людора и Вивера наших с Элиной лошадей, и друзья двинулись по тракту вслед за отрядом. Прощаться я не стал, еще увидимся. Как только пыль, поднятая копытами лошадей, осела, я повернулся к Элине. – Веди, – протянул ей руку я, и она, не споря, вложила в нее свою маленькую теплую ладошку. Я понял: между нами что-то изменилось. Навсегда или нет – время покажет. Но сейчас мы были заодно, и мне это нравилось. Под сень леса я шагнул первым. Элина следовала за мной. Ноги тонули во мху и путались в папоротнике. Лес встретил нас молчанием – не тишиной, а именно молчанием, словно затаил дыхание. – Он ждет, – прошептала Элина, и её голос растворился в шелесте листьев, будто лес подхватил и унес ее слова. Спустя примерно полчаса мох под ногами стал перемежаться корнями. Они выступали из почвы, как ребра подземных существ. Иногда корни переплетались в странные узоры. Элина остановилась, дернув меня за руку. – Смотри, – она указала чуть в сторону. Между двух старых узловатых дубов рос более молодой, но не менее мощный. Его кора была чуть светлее, чем у соседей. По нервам скрежетнул тихий, но отчетливый звук, будто ломались кости. Кора дуба пошла новыми бороздами, словно морщинами. Ветви резко дернулись и неестественно выпрямились. Верхние наполовину втянулись в ствол, а нижние переплелись между собой повисли двумя толстыми плетьми. С глухими шлепками падающих комьев грязи корни вырвались из земли. Извивались, как змеи, они стали сплетаться в толстые, узловатые подобия ног. Ветви-руки, качнулись в нерешительности. Листья зашелестели, как если бы это был вздох. И дуб открыл глаза.