Глава 46

Элина Мы были в пути второй день. Копыта лошади бесшумно ступали по мягкому мху. Лес обступал нас со всех сторон – старый, дышащий ароматом прелой листвы. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны, играя с нами в прятки. Но я не видела этой красоты. Перед глазами стояло лицо Корна. Сжатые губы, тень боли в глазах, когда он узнал, что я слышащая. Я напрягла руки, натянув поводья, и лошадь недовольно фыркнула. – Прости, – я погладила ее по шее. Вокруг пели птицы, стрекотали насекомые, кто-то шуршал в траве. А в моей груди была сосущая дыра, не позволяющая насладиться чудесными звуками леса. Дендрит всю дорогу словно чувствовал мое настроение и не беспокоил меня. Даже на привале мы почти не общались друг с другом. И я была благодарна ему за это. Мне было важно скрыть, что мои переживания связаны не только с Корном. Я мучительно не хотела расставаться с дендритом. За пару месяцев он стал мне родным. Муж разочаровался во мне, я навсегда попрощалась с подругой, а теперь еще расставание с дендритом. Это было выше моих сил! Я еле сдерживалась, чтобы не завыть в голос от переполнявших меня чувств. Внезапно дендрит тронул меня побегом: «Здесь». Я сфокусировала взгляд на окружающем мире и огляделась. Перед нами была поляна, усыпанная голубыми цветами. Они колыхались под легким ветром, создавая иллюзию озера. – Красиво, – прошептала я, чувствуя, как в груди что-то сжимается. Дендрит ступил в озеро цветов и утонул в нем по грудь. Он повернулся ко мне, и его глаза тепло засияли. Он ждал меня. Дайте, Боги, сил! Я опустилась на колени рядом с дендритом: – Ты же помнишь, что в послании императора? Я прочту еще раз, чтобы ты слово в слово передал Лесу. Дендрит согласно прикрыл глаза. Преодолевая спазм в горле, я прочитала написанное в послании. Требования по объему выращивания гоборских дубов, четкие границы Леса и другие пункты. Стиснув в руках ткань платья, я прочистила горло и проговорила: – Я передам главе Ордена, что любая слышащая может общаться с Лесом. Думаю, что для этого назначат ответственного человека. Для связи посланники прибудут на то место, где мы встретились впервые. Корн сказал, что нанес его на карту императора. Дендрит вновь прикрыл глаза, подтверждая, что ему все ясно. Я поняла, что настал момент, который я оттягивала. Нужно было прощаться, а я не могла. Просто не могла! Неужели я больше никогда его не увижу? Слезы затуманили глаза. Тонкий побег коснулся моей щеки. Дендрит показал мне, как впервые увидел нас с Корном. В его понимании, мы были очень странные и опасные. Но потом он разглядел в нас душу, такую же, как у Леса. Поющую и слышащую. Именно об этом он в первую очередь расскажет Лесу. Что не все люди плохие, есть такие, как я. А еще есть драконы, защищающие мир от порождений зла, о которых Лес до сих пор не знал. – Я буду скучать по тебе, – слезы все-таки покатились по щекам. Одна из слезинок попала на тонкий побег и застыла на нем прозрачной капелькой. Дендрит приблизил побег к своим глазам, а потом вновь протянул ко мне. На месте слезинки возник крохотный бутон, который вырос на глазах и превратился в красивый желтый цветок. – Это мне? – дрожащими пальцами я коснулась нежного лепестка. Побег дрогнул, цветок отделился и остался в моей ладони яркой звездочкой. Я окончательно расклеилась. Слезы бурным потоком хлынули из глаз. Будто прорвало плотину долго сдерживаемых эмоций. Я оплакивала расставание с дендритом, свой недолгий брак и свою такую нежданную любовь к мужу. Сквозь мутную пелену слез я смотрела, как силуэт дендрита растворяется в лесных тенях. Где-то далеко треснула ветка. А может, это раскололось мое сердце. Спустя несколько дней я стучала в окованную железом дверь Орденского монастыря. Мне открыла молчаливая слышащая. – Передайте главе, что приехала Элинария Дельрен-Рэйнхорт, – устало велела я. – И подготовьте для меня комнату. Я пока перекушу в трапезной. Я безразлично засовывала в рот очередную ложку с какой-то едой, когда в трапезную быстрым шагом вошла тетка. Она, как и положено, была полностью закутана в серую мантию. – Рада видеть тебя, – проговорила глава Ордена и темные, как и у меня, глаза блеснули из прорези. Я не могла ответить взаимностью, поэтому молча кивнула и засунула в рот еще одну ложку. На меня напал эмоциональный ступор. Принять расставание с Корном я все еще не могла. Но больше всего убивало понимание: если бы дракон хотел меня вернуть, он бы догнал по пути. Выехав из Гоборского леса, я осознала, что ищу любой предлог, любую зацепку, чтобы задержаться. Я пыталась растянуть дорогу, ведь внутри еще теплилась надежда, что муж догонит… Что он простит меня… Что он все-таки любит меня… Но ничего подобного не произошло. Вывод напрашивался сам собой. Корн меня не простил. Он не смог смириться с тем, что я скрыла свою природу. Умолчала о том, что слышащая. А, может, он попросту не захотел меня возвращать, потому что не любил. Ведь он никогда не говорил этих слов. Мне просто казалось, что чувства с его стороны есть. Видимо, я принимала желаемое за действительное. Глупое сердце не хотело верить правде! Оно ныло и болело. И я постаралась отгородиться от него. Замуровать в коконе безразличия. Не хочу мучиться. Не хочу и не буду. У меня есть Долг. Буду жить ради него. – Значит, Дельрен–Рэйнхорт? – проницательно спросила тетка, как только мы оказались с ней вдвоем в предназначенной для меня комнате. – Да. – Расскажешь? – Филис сняла с лица маску и требовательно уставилась на меня. Не спеша, тщательно подбирая слова, я рассказала ей все, что произошло со мной после отъезда. Почти все. Наши личные взаимоотношения с Корном я оставила при себе. Уж что-что, но воспоминания останутся только моими. Это мое богатство, которым я ни с кем не желаю делиться. – По требованию императора я уже отправила трех самых надежных слышащих в Ардвик, – задумчиво проговорила Филис, – Я не могла ничего узнать у тебя, чтобы не подставить. Император написал, что произошел странный прорыв, и призрачные твари полностью уничтожили несколько близлежащих деревень. – Корн жив? – сглотнув, сипло спросила я. – Наверняка. Иначе уже все королевство трубило бы о смерти могучего Стража мира, – ехидно ответила Филис и скривилась. Облегчение, охватившее меня, казалось, было осязаемым. Корн жив! Что может быть чудеснее? – Император, по-видимому, еще не знает о причастности Паолы к прорыву, – продолжала размышлять тетка. – Это нам на руку, есть время разобраться. Никто и подумать не мог, что с кристаллами можно так работать. Надо же – Дельрен! Я не удивлена, что такой талант именно в нашей семье. Проверю, кто еще есть в живых из этой ветви. – Проверь, – безразлично пожала плечами я. Сейчас мне было не до интриг и расследований Филис, хоть и покоробила ее радость от «таланта» Паолы. – Ты устала, – констатировала тетка. – Подождем с извлечением частицы Друзы до завтра? – Нет. Сделаем все сегодня. А потом ты оставишь меня в покое на столько времени, сколько мне будет нужно, – твердо сказала я. Мне надо было выдохнуть и подумать, как жить дальше. И теткино вмешательство было ни к чему. Ее позицию я знала. – Хорошо. Как скажешь. Тогда идем к Друзе, – Филис тепло улыбнулась. Сердце встревоженно сжалось, но я не дала ему возможность вновь утопить меня в океане эмоций. Тсс, глупое. Хватит.