Глава 2

— Мерзавка! — орал, брызгая слюной, дядя, бегая передо мной туда-сюда. В какой-то миг даже показалось, что он сейчас меня ударит. — Да как ты только посмела!.. Неблагодарная! За все, что я для вас сделал!.. Да я!.. Немедленно продаю поместье, а вы немедленно отправляетесь в приют!..

Я молча терпела ругань, сцепив зубы и стискивая кулаки. Оживленные моим даром жареные гуси щипаться по понятным причинам не могли. Но вот бегать на оставленных кухаркой культях у них получалось весьма и весьма резво! Так, что дядя с бароном Шракси почти сразу же протрезвели! Кстати, лишенные голов птички как-то сумели между собой договориться и ни в какую не соглашались выпустить свои жертвы из столовой. Стоило хоть кому-то из почтенных мужей попытаться прорваться к выходу, как обе птичьи тушки набрасывались на жертву с утроенной силой, разбрызгивая вокруг мясной сок и разбрасывая кусочки печеных яблок. В конце концов, совершенно отчаявшийся барон схватил за ножки кресло и прихлопнул им ту тушку, которая гонялась за ним. А пока птичка выбиралась из ловушки, без затей полез в распахнутое окно. Мы с Адри и Люсиндой просто онемели, когда тучное седалище приятеля дяди застряло в оконном проеме, а выбравшийся из-под опрокинутого кресла гусь с воинственным шипением, отчаянно хлопая общипанными и зажаренными до хрустящей корочки крыльями, атаковал его.

Гусь сумел то, что не смог барон Шракси: он пропихнул негодяя в оконный проем, оставив при этом у барона на заду огромное, лоснящееся от жира пятно с многочисленными потеками мясного сока по ляжкам. Так барон и удирал с нашего двора, демонстрируя ошалевшим от такого зрелища жителям нашего городка, что сидел совсем не на кресле. Гусь же, самоубившись об бароний зад, шлепнулся на загубленную клумбу под окном расплющенной мясной лепешкой.

Второй гусь, будто увидев, что случилось с собратом, разогнался и с диким шипением врезался дяде в грудь. К несчастью, дядя в этот момент стоял как раз напротив входной двери. Получив неплохое ускорение от жареной тушки, дядя вместе с гусем вылетел коридор и шлепнулся на спину, отбив при этом себе копчик, по его словам, и сбив с ног неудачно пристроившегося подслушать Грэшема.

На этом наш завтрак закончился. Дядя заставил Грэшема, Люсинду и нас с сестрой тащить его наверх, в кровать. Ах, как ругалась Люсинда, когда осознала, что любящий своих племянниц дядюшка не собирается раздеваться, и планирует лечь в кровать как есть, в заляпанном жиром и мясным соком платье. Но сделать ничего не могла. Дядя сквозь зубы сказал, что ничего с нами не станется, постираем. Но лечь дядя все-таки не смог: когда мы, пыхтя и отдуваясь, втащили дядюшку в отведенную ему комнату, то оказалось, что она уже занята. В открытое окно на запах валерианы пришел не только наглый рыжий кот. Но и привел с собой двух друзей. И сейчас эта троица с упоением каталась по простыне. Дядя от неожиданности даже забыл, что у него все отбито! Сам вскочил на ноги, сам содрал с левой ноги сапог, и сам швырнул его в котов!

Естественно, коты бросились врассыпную, кто куда. Рыжий оказался самым умным и сразу же сиганул в окно. Его приятель, полосатый как тигр, поему-то прыгнул на картину, на которой был изображен цветущий луг. Наверное, думал, что он настоящий. Картина не выдержала такого надругательства. Сначала стряхнула с себя кота, а потом грохнулась на ошалевшего от такого мурлыку. Кот взвыл дурниной.

Третий приятель рыжего почему-то попытался прорваться мимо наших ног в коридор. Но увидав, что дядя снял второй сапог, тоже бросился в окно, только и мелькнул на весеннем солнышке его дымчатый хвост.

Увы, дядя остановиться вовремя не успел и по инерции все-таки швырнул в уже сбежавшего кота обувь. По животному, к счастью, промахнулся. Но попал в старую грушу. Метко надев сапог голенищем на сухой сук ближе к макушке.

Понятное дело, что после такого дядя передумал ложиться. Сам, босиком, прохромал в папин кабинет, позвав за собой всех виновников утреннего веселья. Сначала наорал на Люсинду и Грэшема, пообещав, что выгонит их взашей с такими рекомендациями, что им будет открыта лишь одна дорога: на паперть, подаяние просить. На работу с выданными рекомендациями их не возьмут даже в портовую таверну.

Я не поняла и половины того, что вопил дядя. Но мстительно пообещала себе, что раз уж так получилось, то сделаю все, чтобы ни один покупатель не захотел купить этот дом.

Всласть наоравшись, дядя выставил нас из кабинета, потребовав принести ему из столовой уцелевшие бутылки с вином. И мы отправились на кухню, позавтракать тем, что не успели принести в столовую до нападения жареных гусей. Птичек, повалявшихся на полу, отчистили от мусора и грязи, и не сговариваясь оставили для дяди, удовлетворившись кашей, сдобренной молоком и вареными яйцами. После этого Адри пришлось взять корзинку и пойти с Грэшемом за продуктами. Рано или поздно, но дядя попросит есть. А наши запасы уже почти закончились. Люсинда, ворча, отправилась наводить порядок после котов и «семейного» завтрака. А я, пакостно хмыкнув, пошла колдовать. Знаю я, конечно, очень мало. Лишь то, что вычитала в найденных в домашней библиотеке книгах. Но, надеюсь, этого будет достаточно, чтобы распугать тех, кто позарится на наше поместье.

В ход пошло все. Перво-наперво я собрала все, что еще не успела поднять и развеять в нашем саду и доме. Потом смоталась на берег ручейка, в котором периодически Грэшем пытался ловить рыбу в надежде принести домой еще что-нибудь. Но там я смогла найти лишь еще парочку дохлых жаб. И увы, от них пришлось отказаться. Я не знала, как очистить кости самостоятельно. А тащить их в дом вместе с разложившейся плотью было попросту глупо.

Когда скелеты и сушеные насекомые у меня закончились, я наколдовала еще несколько простеньких, но очень удачных иллюзий высовывающихся в темных местах из стен скелетов и привидений. На чердаке нашла и выковыряла сухой сучок из балок под крышей. Теперь, благодаря образовавшемуся отверстию, ветер подходящего направления должен был издавать через это отверстие стоны и вой. Во всяком случае, так было написано в книге.

Я наколдовалась до тошноты и порхающих перед глазами мотыльков. Удачно, что дядя все это время так и не высовывался из кабинета, хотя Люсинда уже успела с невозмутимым видом отнести ему «мясное фрикассе» из гусей и лепешки. Потому что вернувшаяся домой Адри ворвалась на кухню с горящими глазами как ураган:

— Энжи, я знаю, к кому тебе нужно посвататься! Старое поместье Вистерсов, что находится по ту сторону леска от нас, на лето снял какой-то лорд! Весь городок гудит об этом! И, Энжи, представляешь: он — некромант! Так что точно не станет требовать блокировать твой дар, еще и обучит им управлять! Гадкая Бриджит было сунулась к нему знакомиться, так он натравил на нее скелет своей собаки! Говорят, она удирала от него, сверкая на весь город панталонами!

Я так и села, глядя на фонтанирующую радостью и ликованием сестру. Хорошо хоть мимо табурета не промахнулась. А что, выйти замуж за некроманта может оказаться не такой уж плохой идеей. Главное, чтобы он не оказался женат!

— Погоди, Адри, — одернула я озабоченно сестру. — Не кричи, возьми себя в руки, пока дядя не выбрался из папиного кабинета и не услышал о наших планах…

— А, так ты согласна! — взвизгнула сестренка, словно и не слыша моих слов про дядю. И кинулась ко мне обниматься. Я еле успела закончить свою мысль, чтобы не прикусить нечаянно себе язык во время неуемных обнимашек:

— …и нужно еще узнать, не женат ли нечаянно твой некромант! А то все наши планы сама знаешь, куда отправятся!

Адри застыла, видимо, лишь сейчас сообразив, что в ее плане есть серьезный недостаток. Как она перед этим не опрокинула корзину с приобретенными продуктами, не знает никто. Но потом встряхнулась и гордо заявила, отступая от меня на шаг:

— Ну нет, Энжи, нам просто не может так катастрофически не везти во всем! Я уверена, что он не женат! — И быстренько аргументировала, пока я не подняла ее на смех: — В противном случае Бриджит даже не пыталась бы обратить на себя его внимание. Ее отец хоть и мельник, но ужасно строгий. Он не позволил бы своей дочке крутить хвостом перед женатым!..

— Мисс Адриана! — взвизгнула, роняя ложку, шокированная Люсинда. — Вы где это нахватались таких слов? То, что вы разорены и у вас нет приданого, не значит, что вы перестали быть леди! А леди себя так не ведут! И такие слова не употребляют!

Адри пристыженно втянула голову в плечи. Когда Люсинда начинала бушевать, отчитывая нас за что-то или просто воспитывая, проще было молча перетерпеть. Сопротивляться себе дороже. А то я как-то попыталась. Мамы только-только не стало, сестричка была вообще крошкой, папа не уделял мне внимания, как я теперь понимаю, упиваясь своим горем. Вот я и надумала создать себе магического друга. Некромантия уже тогда была во мне. Дар открылся необычайно рано. Наверное, после потрясения от смерти мамы. Вот только знаний никаких не было. Вообще. Это сейчас я уже перечитала все, что нашла по магии и по своему дару. А тогда… Я просто влила магию в какие-то кости, заставила их держаться вместе и ходить. И была счастлива, потому что зомбик заменил мне собачку, кошечку, маму и папу вместе взятых. Но не подумала, как отреагируют другие при виде моего друга.

Первой зомбика увидела зачем-то пришедшая в мою комнату Люсинда. Да так и застыла на пороге, придерживая дверь, при виде скелета, составленного из разномастных костей: голова была птичья, то ли утиная, то ли гусиная. Сейчас я уже не могу сказать точно. Позвоночник и ребра, скорее всего, принадлежали крысе. У которой вместо хвоста болтался рыбий скелет без большей части ребер, но зато с характерным хвостом на конце. И вот эта «красота» у Люсинды на глазах танцевала на задних лапках, ластясь ко мне.

Надо отдать должное выдержке кухарки: орать и истерить Люсинда не стала. Но вычитывала она меня еще долго. Почти неделю припоминая мне при каждом удобном и неудобном случае, как я ее тогда напугала и насколько недопустимо себя так вести.

А случай, когда маленькая Адри опрокинула в тесто, которое замешивала Люсинда, банку с солью? Хорошо, что банка была почти пустой. В ней оставалось не более пары ложек соли. Отвернувшаяся кухарка не заметила «помощи», так что слуги в тот день ели пересоленный хлеб и отчаянно ругали Люсинду.

Сначала кухарка недоумевала, что не так. А потом сообразила. Но не выдала Адриану слугам. Приняла удар на себя. Зато позднее, когда сестричка уже немного повзрослела и мы с ней обе начали помогать Люсинде на кухне по причине того, что слуг в доме становилось все меньше и меньше, кухарка не раз припоминала Адри ее «помощь». Так что мы сейчас обе знали, что лучше помолчать и перетерпеть гневные нотации кухарки, чтобы не стало хуже потом.

Когда Люсинда высказала все, что думает о легкомыслии сестрички, которой, между прочим, еще себе мужа искать, Грэшем, до сих пор молча куривший возле окна, вынул изо рта трубку и глубокомысленно изрек:

— Женат ли приезжий лорд или нет, можно узнать очень просто: насколько я знаю, Вистерсы слуг не увольняли, сдают поместье вместе с ними. А у меня там дружок закадычный работает. Можно сходить в гости и все узнать…

У Адрианы мгновенно загорелись глаза. Зато Люсинда вытерла руки холстиной, и ею же хлопнула по столу. Будто муху прибила.

— Так тебя туда и пустили! Чужое поместье — это тебе не кабак! За выпивкой туда не сунешься! А если поместье сдано, то у твоего приятеля времени на пустую болтовню, скорее всего, не найдется…

— Люси, — вдруг позвал кухарку Грэшем, степенно выбивая трубку о подоконник так, чтобы пепел высыпался в сад, — я тебя когда-нибудь подводил?

— Нет, — растерялась Люсинда, даже головой для большей убедительности качнула.

— Тогда почему ты думаешь, что я барышень подведу? — Люсинда промолчала. А Грэшем встал, кряхтя со своего места: — Ладно, я пошел. Вот только что делать с молодым господином, если он меня позовет?..

— Дядю мы берем на себя! — мгновенно вскочила Адри.

Я скривилась, но кивнула, подтверждая слова сестренки. По-моему, у нас еще остались несколько бутылок вина, которые мы старательно прятали от папы. Думаю, их хватит на то, чтобы дядя не заметил отсутствия в доме кучера-дворецкого. Главное, чтобы он не написал письма, которые грозился разослать предполагаемым кандидатам в мои женихи, и не потребовал, чтобы Грэшем отвез их на почту. Ибо магического почтового ящика в доме никогда не было. Слишком это было дорогое удовольствие для нас.

***

К счастью, все обошлось. Наверное, дядя, напившись принесенного бароном вина, попросту уснул в кабинете и до вечера из него не выходил. Встретились мы с «любящим» родственником лишь за скромным ужином. Но к тому времени Грэшем уже вернулся. Так что дядя так и не узнал про его самовольную отлучку.

Мы с Адри сгорали от нетерпения, расспросить Грэшема, что тому удалось узнать. Ерзали на своих местах, нетерпеливо переглядывались. Но приходилось с постной миной сидеть за одним столом с дядей, вяло ковыряющем вилкой в тарелке и о чем-то сосредоточенно думающем. Он категорически не признавал посиделок на кухне со слугами. И нам бы с сестренкой насторожиться, когда дядя в конце ужина поинтересовался, что у нас будет на завтрак. Но Адри степенно перечислила булочки, которые Люсинда планировала испечь на завтра, пирожки с деревенским творогом, ветчину, вареные яйца, фрукты, сыр и травяной отвар, чем заработала благостную улыбку от дяди и его утвердительный кивок. И тогда мы решили, что дядин вопрос вызван воспоминаниями о сегодняшнем утре и опасениями его повторения. И успокоились. А зря. Потому что утро у нас снова началось с гостя. Оказалось, что дядя, тысячу лет ему здравствовать и каждое утро встречать в обнимку с моими питомцами, привез с собой личный почтовый ящик. И пока сидел в библиотеке с вином в обнимку, успел написать предполагаемым претендентам в мужья. И один даже ответил. А сегодня пожаловал смотреть на «товар». То есть на меня.

Мы с Адри просто оцепенели, когда следом за радушно улыбающимся дядей в столовую вошел низкорослый, Адри по плечо, лысый и потеющий в своих шелках толстяк. А я была еще выше ростом и могла, не напрягаясь полировать платочком красную лысину толстяка. Меня замутило, когда дядя, скорчив мне угрожающую мину, представил нашего «гостя»:

— Шевалье Дерлион! Прибыл по моему приглашению познакомиться с невестой! Эйнджел, подойди и поприветствуй гостя как полагается!

У вошедшей в этот момент в столовую с блюдом пирожков Люсинды округлились глаза. Да я и сама ошеломленно хлопала глазами, как сова: как это, как полагается? Подумав и припомнив, чему учила меня матушка, я беспрекословно поставила на стол тарелку, которую до этого держала в руках, делала шаг в сторону от стола и сделала книксен. Реверанс шевалье, находящемуся ниже меня на социальной лестнице, не полагался, я это помнила точно. Но дядя почему-то нахмурился. Сложил руки на груди и сурово одернул меня:

— Эйнджел, я сказал, как положено! — И уже любезным тоном пояснил гостю: — Девочка немного одичала. Но это поправимо в ее возрасте, как мне кажется.

— Конечно-конечно, — протянул неожиданно высоким и писклявым для такого толстяка голосом шевалье. — Отведает пару раз плетки и станет послушной, аки лань.

Я дернулась. То ли от сказанного шевалье, то ли от того, что дядя, потеряв терпение, гаркнул:

— Эйнджел! Я кому сказал? Подойди и поприветствуй своего будущего мужа поцелуем!

Что?!

Дядя что, совсем с ума сошел? Какие поцелуи? Даже супруги на людях никогда не целовались, это я знала точно. Но не успела я переварить, обдумать услышанное, и придумать достойный ответ, как толстяк пропищал:

— Смущается… — И хихикнул, плотоядно, словно на кусок мяса, глядя на меня. — Ничего, Теренс, я сам подойду и поцелую невесту. Она мне нравится! Беру!

Что?!

Похоже, оригинальностью я сейчас не отличалась. А мне нужно было что-то быстро придумать, ибо толстый увалень, у которого в подмышках на горчичном камзоле растекались отвратительные пятна пота, уже бодро семенил в мою сторону. Если не остановлю его…

В этот миг ожила Адри. И, отчаянно оглянувшись на меня, вдруг пошатнулась, будто ей стало дурно, слабо махнула рукой, будто в попытке удержать равновесие, тонкие пальчики скользнули по столу и посуде. И совершенно случайно смахнули под ноги шевалье драгоценный кусочек сливочного масла!

Увы, Люсинда со своего места не разглядела маневра моей бедовой сестренки. И, в свою очередь, поспешила спасти свою питомицу, то есть меня, от гадких происков шевалье и дяди.

Наверное, сегодня все боги были на моей стороне, возмущенные гадким, отвратительным поступком дяди и шевалье. Ничем иным случившееся далее объяснить невозможно. Ну просто не может маленький кусочек масла сам по себе натворить столько бед!

Как во сне, я наблюдала за полетом масла. За тем, как он свалился на пол, а в следующий миг на него стала нога шевалье в щегольской туфле, украшенной бантом и блестящими камешками. Нога сразу же заскользила вперед, а шевалье выпучил глаза и надул щеки, багровея то ли от ужаса, то ли от натуги устоять на месте. Увы, его собственный вес препятствовал его усилиям. Как бы шевалье ни пыжился, он грохнулся на спину, как огромный неуклюжий жук, шевелящий в воздухе лапками.

Дядя бросился спасать того, кто согласился на мне жениться. Но мой потенциальный супруг боднул дядю головой и без усилий отбил его в сторону. Дядя отлетел в сторону и врезался в кресло. И громко облегченно вздохнул, видимо, решив, что еще легко отделался. Ну, да. Легко. Потому что мы с перепуганной Адри едва успели отскочить в сторону: ногами шевалье подбил ноги нашей Люсинде, превосходящей предполагаемого жениха в габаритах. Увы, кухарка, не ожидавшая нападения, смачно шлепнулась на попу, издав при этом весьма неприличный звук. Поднос она рефлекторно подбросила вверх. На всех присутствующих дождем посыпались пирожки…

Оскандалившийся шевалье, как дядя его не уговаривал, отказался оставаться на завтрак. И то верно: у него вся спина была в масле и том, что мы сами принесли в столовую на обуви. А переодеть такую тушку нам было не во что. И артефактов, могущих быстренько привести одежду в порядок, не было тоже. Так что не состоявшийся муж, попеременно кряхтя и ругаясь, погрузился в карету, в которой прибыл к нам в гости, и отправился восвояси. Предварительно взяв обратно свои слова о том, что женится на мне. Мы возликовали.

Нам с Адрианой натерпелось сбежать на кухню и расспросить Грэшема, с которым вчера поговорить не удалось. Даже я заразилась авантюрной идеей сестрички со сватовством. Что, впрочем, и немудрено после такого-то сватовства! Но пришлось сначала помогать Люсинде, которая крепко зашибла копчик, наводить порядок в столовой. Там-то нас троих и застал дядя, вернувшийся после проводов несостоявшегося жениха.

— Мерзавки! Вы что себе позволяете? — багровея лицом, орал на нас дядя, расхаживая туда и сюда перед нами в столовой. — Я к вам всей душой! Все для вас делаю! А вы!.. Неблагодарные!

Я искоса наблюдала за метаниями дяди. Убрать полностью мы еще не успели. Только пол отчистили от масла и следов повалявшегося в нем шевалье. А пирожки собрать все не успели. И вот сейчас дядя нервно скакал в непосредственной близости от одного из них. Может, боги пожалеют еще раз двух сиротинушек и подсунут злосчастный пирожок дяде под ноги? Ягодная начинка была достаточно жидкой. Вдруг нам повезет, и дядя тоже сядет на зад, а потом пару дней будет отлеживаться у себя в комнате?

— Я из шкуры вон лезу, чтобы расписать твои достоинства, Эйнджел, — вещал между тем далее дядя, — можно сказать, целую поэму накатал! И что делаешь ты? Набрасываешься на будущего супруга, как одичавшая ведьма!..

— Дядя, — осторожно вклинилась Адри в дядин монолог, — но Энжи не виновата! Это у меня почему-то закружилась голова, наверное, от голода. Я потеряла равновесие и нечаянно смахнула кусочек масла на пол! Я, правда, ничего такого не задумывала! — вдохновенно вещала сестренка, прижав руки к груди. — Клянусь вам, все произошло совершенно случайно!

Дядя с подозрением уставился на сестренку:

— Ты уверена?

Адриана кокетливо взмахнула золотыми ресничками и затрепетала ими как бабочка крылом:

— В чем? В том, что у меня закружилась голова?

Я поперхнулась смешком и поспешила вонзить в ладошки собственные ногти. Не ожидала такого от своей младшей сестрички! Но вообще, зря Адри рискует и снова злит дядю!

— Да нет же! — раздраженно рыкнул тот и закатил глаза, всем своим видом выражая отношение к «женской глупости». — Уверена в том, что это из-за тебя упал шевалье?

— Нет! — притворно-испуганно взвизгнула Адри и даже руками замахала для большей убедительности. Воспитательная беседа медленно превращалась в балаган.

Дядя, видимо, осознал, что ничего от нас не добьется. Махнул раздосадовано рукой и приказал:

— Ладно. Наведите здесь порядок и приготовьте хороший ужин. Подготовьте еще одни гостевые покои. Вечером с визитом пожалует баронет Лурмас. — И пробурчал в сторону, видимо, думая, что мы не услышим: — Хорошо, что я не успел остальным отписать, что невеста уже занята. Может, из затеи все же что-то и выгорит.

Дядя вышел из столовой, не обращая внимания на наши потрясенные взгляды. Я так вообще чуть не застонала вслух: еще одного жирдяя в качестве жениха я не переживу!

Первой отмерла Люсинда. Прихрамывая, направилась к столу, при этом сердито бормоча:

— «Приготовьте хороший ужин»! Хорошо сказать! А из чего его готовить, ваш дядя не хочет спросить? Такими темпами мы последние монеты на глупости потратим! Виданное ли это дело? Готовить еду, а потом расшвыриваться ею налево и направо!

Вообще-то, Люсинда была права: из того, что добыли Адри и Грэшем, хороший ужин не приготовить точно. Даже если Грэшему удастся поймать в нашем обмелевшем ручье кого-то крупней пескарей. И об этом следовало сказать дяде. Пусть знает, что на его глупости в доме монет нет. И не бурчит, что мы не выполняем его распоряжения. Либо пусть раскошеливается сам, либо…

Воодушевленная пришедшей в голову мыслью, я молча терпела причитания Люсинды, помогая ей и Адри наводить порядок в столовой. А когда мы, наконец, закончили, уверенно направилась в противоположную сторону от кухни — в папин кабинет.

— Ты куда? — округлила глазки сестричка.

— К дяде, — я задрала повыше подбородок и коварно улыбнулась. — Он должен знать, что на ужин, кроме каши, яиц и овощей, ничего нет.

— Надеешься, что он отменит ужин с потенциальным мужем, — понимающе отозвалась Адри. И вздохнула. — Я в этом так не уверена.

— Если не отменит, то даст нам монет на продукты, — пожала плечами я. Хотя в действительности полагала, что скупердяй-дядя действительно либо отменит, либо перенесет мероприятие. — И так и так хорошо. Хотя первое все же лучше, — вырвался у меня вздох.

Дядя действительно обнаружился в папином кабинете. За столом, на котором лежал наполовину исписанный лист пергамента и стоял наполовину пустой бокал вина.

— Чего тебе, племянница? — недовольно поинтересовался он, покосившись на меня исподлобья, когда я, дождавшись разрешения на стук, открыла дверь и вошла.

— Дядя, мы подумали и решили, что вам следует об этом знать, — начала я, старательно подавляя довольную улыбку, которая так и норовила наползти на мои губы, — ты распорядился приготовить хороший ужин. Но у нас просто нет на это монет. Все, что сейчас есть в кладовых, это каша, немного сыра и масла, овощи и фрукты из нашего сада…

Дядя скривился. Тяжко вздохнул. А потом достал из кармана брюк бархатный кошелек. Развязал его, вытряхнул содержимое на мясистую ладонь и нахмурился. Со своего места я разглядела несколько серебряных монет и с десяток золотых. Целое состояние! При экономном расходовании мы с Адри, Люсиндой и Грэшемом на эти деньги смогли бы прожить не менее полугода! Но почти все золото дядя ссыпал назад в кошелек. А серебро и пару золотых монеток протянул мне со словами:

— Купите мяса. Или хотя бы птицы. И чтоб ужин был достоин короля! Свободна!

Я не стала спорить. Хоть про себя и обозвала его жадиной.

Когда я вошла с зажатыми в кулаке монетами на кухню, там уже вовсю точился спор на тему того, как мне лучше будет познакомиться с некромантом. Оказалось, что Грэшем все-таки встретился со своим приятелем и узнал: тот, кто арендовал на время поместье Вистерсов, довольно молод, лет тридцати трех, семьи не имеет, требует, чтобы к нему обращались «лорд», не беден, не жаден, слуг плетьми не наказывает, попойки и сомнительные вечеринки не закатывает. Все больше либо носится по полям и лесам на своем черном громадном жеребце по кличке Дьявол или сидит, запершись в кабинете. При этом слуги никогда оттуда не выносили пепел от курительной трубки или сигар, и пустые бутылки. Так что кто таков этот лорд, узнать вообще не удалось.

— Ничего! — с энтузиазмом воскликнула Адри, чистя клубни для обеденной похлебки. — Вот познакомимся и узнаем все про него!

В отличие от сестрички, меня рассказ Грэшема расстроил.

— И как же ты с ним собираешься знакомиться, если он даже в городок никогда не наведывается? — скептически поинтересовалась у Адрианы.

— Легко! — отозвалась сестра. — Пойду гулять, «заблужусь», «нечаянно» выйду на поместье Вистерсов и попрошу, чтобы лорд отвез меня домой. Или он совершенно нечаянно, разумеется, собьет меня своей лошадью во время скачки по полям!

— Адри, ты перечитала дамских любовных романов, — кисло осадила я сестру и присела к столу, выкладывая на него полученные от дяди монеты. — Вот, дядя велел купить мяса или хотя бы птицы на ужин! А что касается того, что лорд собьет тебя лошадью во время скачек, Адри, то не вздумай! Вы, конечно, так точно познакомитесь. Но, скорее всего, лишь после того, как я тебя призову.

— Что? — Адри ошарашенно взглянула на меня.

— То! — передразнила я сестренку. — Он тебя, скорее всего, просто убьет, если ты окажешься под копытами его жеребца, Адри. И не в переносном, а в самом прямом смысле этого слова. Ты хоть раз задумывалась, что может случиться, если лошадиное копыто попадет человеку по голове?

— Мисс Эйнджел дело говорит, мисс Адриана, — поддакнула замешивающая тесто Люсинда.

— Помимо всего прочего, — ворчливо внес свою лепту в дело устрашения Адрианы Грэшем, — это еще и очень больно, мисс Адри! Так что выбросите поскорее эти глупости из своей хорошенькой головки! — И Грэшем деловито выбил пепел из трубки. Лучше давайте сходим с вами за мясом. Заодно по дороге и покумекаем, как половчее свести мисс Эйнджел и лорда-некроманта.

Адри сначала обиделась:

— Вот, значит, как вы! — поджала губки сестренка. — А потом насупилась: — Ну да, копытом по голове — это как-то не романтично. — А потом ее глазки как-то подозрительно засияли: — Знаю! Нужно подстроить так, чтобы лошадь сбросила лорда, а Энжи его героически спасет!

Тесто вывалилось у Люсинды из рук. Кухарка ошарашенно уставилась на Адри:

— Мисс Адриана! Да где ж вы этого нахватались!

Я тоже отчаянно замотала головой:

— Нет, нет и еще раз нет, Адри! Ну откуда в тебе такая кровожадность? Как не сама планируешь закончить жизнь под копытами чужого жеребца, так кого-то другого под них засовываешь! Я отказываюсь в этом участвовать! И вообще, если мы хотим, чтобы лорд согласился на мне жениться, нужно быть максимально деликатными и благовоспитанными барышнями! Кто захочет дикарку себе в жены? А ведь мне еще нужно как-то ухаживать за ним и предложить себя ему в жены, — и я сокрушенно покачала головой, демонстрируя, как мне это не нравится.

Пришедшая к этому времени в себя кухарка сочувственно вздохнула и потрепала меня по плечу:

— Не волнуйтесь так, мисс Эйнджел! Вы уже управляетесь на кухне почти так же ловко, как и я! Вот как состряпаете лорду обед! — она мечтательно прищурилась. — Как отведает лорд вашу стряпню! Так мигом все позабудет!..

— Ага, — тихонько буркнула я себе под нос, — вот как просидит лорд в нужнике сутки, так и забудет про все на свете. И меня в том числе.

Свои кухонные «таланты» я знала хорошо. И не обманывалась на этот счет. Моей стряпней только зомби и кормить. Да и те от нее повторно передохнут.