Глава 11

Эйнджел

Я сидела у окна в бывшем папином кабинете и слепо смотрела в окно. В противовес тому, что сейчас творилось в моей душе, в саду было солнечно и тепло. Вовсю зрели фрукты и ягоды, которые удалось сохранить нам с Грэшемом, порхали какие-то мотыльки, щебетали птички. А меня душили подступающие к горлу рыдания. Вот только глаза оставались сухими. Слез не было, плакать не получалось.

Три дня после возвращения из поместья лорда де Винтерро и отъезда домой дядюшки мы все безвылазно просидели в имении, наслаждаясь наступившими тишиной и покоем. Без дяди как-то даже дышалось легче. Больше не нужно было ждать от дядюшки очередных пакостей. Не нужно было вздрагивать от каждого резкого звука, гадая, кто пожаловал: женихи или покупатели на дом? Грэшем возился в саду и на опустевшей конюшне, с облегчением избавившись от обязанностей дворецкого и лакея. Люсинда готовила нам еду и помогала прибираться в доме. Мы с Адри строили планы по завоеванию сердца неприступного некроманта. К сожалению, большинство способов, описанные в любимых сестричкой сентиментальных романах, нам не годилась. Некромант не трепетная барышня, его защищать от страшных ворон не нужно. И с потерянной книгой он тоже без проблем справится сам, я была в этом уверена. Но надежды мы с сестрой не теряли.

Попутно я тренировалась с медведем в некромантии. И сила с каждым разом подчинялась мне все охотнее. Нам всем было хорошо. Словно и не было в нашей жизни жадного и жестокого дядюшки. Словно папа еще был жив, просто отлучился покататься по полям на последнем оставшемся в конюшне мерине. Старом, смирном и ленивом. Будто все было как прежде. А потом грянул гром.

Продукты имеют свойство заканчиваться. Тем более что все наши артефакты по сохранению их свежести давным-давно вышли из строя. Люсинда еще как-то выкручивалась при помощи народных методов сохранения продуктов, которые обычно используют бедные люди, не имеющие монет на то, чтобы купить, а потом и заряжать артефакты по сохранению пищи в первозданном виде. Но все равно мы старались много за раз не покупать. И вот, сегодня настало то утро, когда нужно было сходить в городок и купить масла, молока и немного мяса. Адри еще вчера за домом нечаянно наступила на какой-то острый камешек и теперь прилично хромала. Поэтому на закупки с Грэшемом пошла я. Наверное, и слава богу. Вряд ли бы Адриана все это выдержала бы…

Молочница, у которой мы обычно закупались, перед самым моим носом вдруг накрыла все, что у нее было, холстиной и грубо рявкнула мне в лицо:

— Все продано!

Я опешила. От грубости. Но такое, в принципе, могло быть, и мы с Грэшемом пошли вдоль прилавков. Следующая торговка, возле которой мы остановились, гадко ухмыльнулась и отрезала:

— Ходи дальше! У меня для тебя ничего нет!

У меня за плечом шумно вздохнул Грэшем. А я наивно удивилась:

— Как так? Вот же у вас масло… И сметана…

— Так, то для хороших, уважаемых людей! — нагло перебила меня торговка, демонстрируя в похабной усмешке три последних зуба во рту. — А для блудниц у меня ничего нетути! Пущай тебя полюбовничек кормит!

От беспощадной жестокости слов у меня подкосились ноги. Чувствуя, как от лица отхлынула вся кровь, я беспомощно отступила и от этого прилавка. Но упорно пошла дальше. Нам нужно было что-то есть. На одной пустой каше, яйцах и лесных ягодах далеко не уедешь. Но уже через полчаса пришлось признать, что продуктов в городке нам не купить.

С ярмарочной площади меня чуть ли не камнями погнали. Мы с Грэшемом просто вынуждены были покинуть торжище и плестись в лавки. Там было дороже, обычно мы закупались на ярмарке, бешено торгуясь за каждую медную монетку. Но если на базаре невозможно что-то купить, придется идти в лавки. Однако и там мне не удалось ничего приобрести.

Мясник попросту грубо захлопнул у меня перед носом дверь в лавку. Перед этим толкнув с крыльца так, что, если бы не Грэшем, вовремя поддержавший меня под локоть, я бы растянулась на спине в пыли.

— Пойдемте отсюда, мисс Эйнджел, — сурово позвал меня конюх, сверля взглядом закрытую дверь. — Нечего нам здесь делать, не продадут нам продуктов!

— Но как же…

Хотелось плакать. Оглянувшись по сторонам, я вдруг обратила внимание на то, чего до сих пор не замечала: лавочники стояли на пороге своих магазинчиков, кто с метлами в руках, кто просто уперев кулаки в крутые бока, и все как один демонстрировали жгучую решимость не допустить меня и Грэшема на свою территорию.

— Придумаем что-нибудь, мисс Эйнжел, — сухо отозвался конюх на невысказанный мной вопрос. — Глупо пытаться прошибить лбом закрытые двери. Нужно искать запасной вход. — И он за руку, практически волоком потащил меня за собой.

Я уныло поплелась следом, размышляя о том, что можно еще попробовать, сходить в деревеньку за лесом. Туда идти было намного дальше, чем до городка. Но селяне, наверное, не такие дурные и озабоченные мнимыми приличиями, как горожане, и не откажутся продать некоторые излишки. Жаль, что съездить туда было не на чем. А значит, все придется тащить на себе…

За своими угрюмыми размышлениями я не замечала, куда и какой дорогой ведет меня Грэшем. Очнулась, лишь уткнувшись ему в спину, когда конюх вдруг резко остановился. Постояла секунду, соображая, что стало причиной остановки. А потом осторожно выглянула из-за спины конюха.

Оказалось, что дорогу нам перегородила разъяренная мамаша Бриджит с еще тремя такими же злыми и такими же дородными матронами.

— Убирайся отсюда, развратница! — прошипела мамаша Бриджит, завидев меня. Как заправская змея. — Беспутница! Развращаешь приличных джентльменов, туманишь им разум, а они потом отказываются жениться на приличных девушках!

В другое время мне вряд ли даже пришло бы в голову возражать обозленной мельничихе. Ясно же, что ничего хорошего из этого не получится. Но у меня было так паршиво на душе, что я, не подумав, огрызнулась:

— Это кого вы приличной считаете? Бриджит? Так я вас расстрою: у вашей дочурки хватает ума и наглости преследовать лорда де Винтерро даже в лесу! Нарядившись при этом в бальное платье! Ее вместе с ее папашей гонят поганой метлой, а она с упорством мула возвращается и трезвонит на всю округу, что вот-вот станет леди де Винтерро!..

Зря я это затеяла. Хуже стало лишь мне. Мельничиха побагровела, заревела что-то нечленораздельное, с неожиданным для ее комплекции и корсета проворством наклонилась, подобрала камень и швырнула в меня…

От неожиданности я не успела увернуться от самого первого камня, брошенного в меня мамашей Бриджит. Тот прочертил кровавую борозду у меня на подбородке. И разозлил. Однако хоть что-то предпринять я не успела: за первым без остановки последовал второй. Потом третий. И мы с Грэшемом вдруг оказались под настоящим градом очень болезненных ударов. И я впервые в жизни испугалась так, что попросту оцепенела на месте. И неизвестно, чем бы закончилась эта наша вылазка в городок, если бы не Грэшем. Конюх вытащил нас обоих из этой неприятности. Хоть ему и досталось изрядно. Вернувшись домой, мы с Люсиндой в четыре руки обрабатывали его раны и шишки от ударов камнями. А потом я, не в силах выносить взгляд Люсинды, одновременно пышущий злостью и так и сочащийся жалостью ко мне, сбежала в папин кабинет. Мне нужно было подумать.

Внезапно за моей спиной без стука, зато со скрипом отворилась входная дверь. Оборачиваться я не стала. Кто бы это ни был, а войти могли лишь Адри или Люсинда, он и так обозначит свое присутствие и скажет, что ему нужно. Так и вышло.

— Мисс Эйнджел, — раздался за спиной какой-то странный, словно предостерегающий голос нашей кухарки, — к вам баронет Лурмас! Настаивает на разговоре!

Я оглянулась через плечо: Люсинда глядела встревоженно.

— Он сказал, что ему нужно? — поинтересовалась, одновременно поражаясь, как бесцветно и безжизненно звучит мой голос.

Кухарка покачала головой:

— Нет, моя девочка. Выгнать его? — Подобную фамильярность кухарка себе уже давно не позволяла. С тех пор как я достаточно выросла и начала пытаться сама управлять домой и жизнью.

Я чуть было не сказала «да», настолько был велик соблазн. Умом я понимала, что ничего хорошего это скупой и злой человечек мне не скажет. Но также я понимала, что если уж беда пришла, то гони ее не гони, а она все равно останется. Еще и исподтишка в спину может ударить. Нет, справиться с неприятностями можно, лишь встретив их лицом к лицу. Узнав все подробности, можно что-то придумать, отвести напасть от дома.

— Нет, Люси, — покачала в итоге головой с обреченным вздохом. — Пусть проходит. Предпочитаю узнать сразу, каких еще пакостей ждать от судьбы.

Люсинда посмотрела на меня понимающим, печальным взглядом. И тоже вздохнула:

— Остаться с вами, мисс Эйнджел? — возвращаясь к принятому стилю общения, поинтересовалась кухарка. И проворчала: — Негоже девице оставаться с чужим взрослым мужчиной наедине…

Я опять покачала головой:

— Спасибо, не нужно. Поздно уже беспокоиться о том, что подумают люди.

Люсинду перекосило от моих слов. Как и я, кухарка понимала, что все уже произошло и пытаться что-либо исправить бесполезно. Но смириться просто так с подобным она не могла.

— Тогда погуляйте в саду! Этот индюк тоже хорош: «Мне нужно поговорить с твоей хозяйкой наедине!» Как будто не знает, что это неприлично!

На миг мне захотелось согласиться. Так и вправду было бы для меня легче. Если что не так, из сада удрать в дом гораздо проще, чем из закрытого кабинета. Но потом я представила, как с дороги подглядывают и подслушивают досужие зеваки, чтобы сразу же все переврать, и передумала.

— Проси сюда! — решительно мотнула головой и направилась к столу, чтобы сесть за него. Какая-никакая, а преграда, если баронет надумает какую-то гадость. А сев в огромное папино кресло, не сдержалась и жалобно попросила: — Но если можно, то не уходи далеко! Будь поблизости!

Люсинда с жалостью посмотрела на меня, тяжко вздохнула:

— Охо-хонюшки!.. Грехи наши тяжкие!.. — И кивнула: — Не сомневайтесь, мисс Эйнджел, я буду сразу за дверью!

Кухарка вышла. А спустя всего несколько секунд на пороге кабинета возник хорькоподобный баронет Лурмас.

— Приветствую, мисс Эйнджел! — снисходительно кивнул он мне. И, не дожидаясь приглашения, направился к столу и сел. Я напряглась. Поведение баронета мне категорически не нравилось. Он вел себя, словно это он был здесь хозяином, а не я. — Слышал, у вас проблемы, — нахально посмотрел мне в глаза Лурмас, заставляя нервничать еще больше. — Я могу помочь.

Я нервничала так, что у меня мелко и противно дрожали пальцы. Пришлось положить руки на колени и сцепить их в замок, чтобы противный баронет не заметил моей слабости. И так, чтобы заговорить, мне пришлось на несколько мгновений задержать дыхание, борясь с подступающей паникой. У меня пока так и не получилось придумать, как и где добывать продукты, без которых сестра, Люсинда и Грэшем просто не выживут.

— Как?

Все мои силы ушли на то, чтобы выдавить из себя одно это короткое слово. На вежливость сил уже не осталось.

— Очень просто. — Баронет, кажется, даже не обратил внимание на то, что я из последних сил удерживаю вертикальное положение. Он широко ухмыльнулся, явно довольный собой, проверил состояние маникюра на левой руке, а потом уставился на меня в упор: — Мы поженимся. А вашу сестру я возьму под свою опеку.

Наверное, я подсознательно ожидала именно этого. Потому что предложение баронета Лурмаса меня почему-то не удивило. Во рту разливалась горечь.

Да, я была наивной и невежественной. Мне хватало сообразительности это признать. Да и что тут отрицать? Мне было шесть лет, когда не стало мамы. Пока она была жива, то учила меня читать и писать. После ее смерти никто не занимался моим образованием и воспитанием. Я знала лишь то, что вычитала в книгах сама. Но даже этого хватало, чтобы понять: баронет — негодяй, который, как падальщик летит на запах смерти и охотно пользуется тяжелым положением сирот.

Я задумалась, пытаясь представить, просчитать, что меня ждет, если приму предложение баронета. Магию он мне заблокирует. Тут и размышлять нечего. Некромантка-жена — это последнее, что нужно этому мерзавцу. Сколько я после этого проживу? Где-то я читала, что чем сильнее маг, тем меньше он живет, если по какой-то причине утрачивает свою магию. Бывали даже случаи, если верить книге, что маги умирали сразу после блокировки источника. И что в таком случае будет с Адрианой? Успею ли я найти ей жениха?

Баронет, зорко наблюдающий за моим лицом, меня не торопил. Наверное, все мои мысли, как в открытой книге, были написаны у меня на лице. И пока я размышляла в нужном баронету ключе. А я…

— Зачем я вам? — тихо спросила, раздираемая изнутри противоречиями. — Вы же уже явно в курсе сплетен, которые обо мне распускает миссис Датти? Не боитесь жениться на опороченной девице? Да еще и некромантке?

Ответ баронета был отвратителен и беспощаден:

— Нет, не боюсь. Магию, как и договаривались с вашим дядюшкой, заблокируем. Ну а что касается репутации… Будем честны друг с другом: если бы не сплетни, у меня не было бы ни единого шанса завладеть вашим титулом. Вы бы никогда не согласились на замужество со мной, не случись этот скандал.

— А я еще и не вышла за вас замуж, — тихо возразила я, ощущая, как тошнота клубком перекрывает горло и не дает дышать. — И титул я могу оставить Адриане.

Хорек беспечно пожал плечами в ответ:

— Оставляйте! Вы все равно долго не протянете без магии. А я потом женюсь на вашей сестре и все равно получу то, что мне нужно.

Я не сразу осознала услышанное. А когда слова, сказанные баронетом, все же проникли в мой разум, то багровая ярость почти застлала мне глаза. Сестру этому мерзавцу я не отдам, чего бы мне это ни стоило!

— Вон отсюда! — прошипела, приподнимаясь над креслом, задыхаясь, чувствуя, как некромантия словно сорвалась с цепи и так и рвется из меня наружу. — Немедленно!

Баронет Лурмас нахмурился:

— Глупо. Я был с вами честен. У вас другого выхода просто нет. Или решили обречь сестру и оставшихся слуг на голодную смерть? Я ведь в курсе, что жители города отказываются продавать вам продукты…

Дальше слушать этого негодяя я уже просто не могла. Контроль испарился, будто дымок над потухшей свечой. Некромантия рванула из меня широким темным потоком. И я сразу поняла, что на этот раз одной слабостью не отделаюсь. Но и удерживать в себе сорвавшуюся с привязи силу не хотела. Да и не могла. Баронет должен получить то, на что так старательно нарывался все это время. Пусть это и будет последним, что я сделаю в этой жизни. Жаль только сестру. Адриана совсем не приспособлена к взрослой жизни. А защитить ее некому.

Скатываясь в темную пучину обморока, я успела заметить, как вдруг одновременно распахнулись окна и двери в кабинете. И как в образовавшиеся проходы буквально хлынула разная нечисть. Последним я заметила застрявшего в дверном проходе моего мишку. И перекошенное от ужаса лицо негодяя Лурмаса. А потом меня накрыла ватная, удушающая темнота…

***

Открыв глаза, я не сразу вспомнила все, что со мной произошло. Все тело болело. А сильнее всего — голова. Комнату заливал розоватый солнечный свет. Значит, день уже клонился к вечеру. В доме стояла привычная тишина. Лишь с первого этажа доносилось едва слышное бормотание. Кажется, Люсинда с Грэшемом опять перемывают косточки местным кумушкам, записавшим меня в развратницы и отказывающимся продавать нам продукты…

Точно, скандал! Я же пыталась придумать, как нам выкрутиться из создавшейся ситуации! Память словно проснулась, подбрасывая мне картинки случившегося. Я вспомнила неудачный поход за продуктами. Но что случилось после него? А потом… Потом пришел баронет Лурмас с циничным предложением жениться сначала на мне, а после моей смерти на Адриане, с тем, чтобы завладеть нашим титулом. Но что было дальше? Память упрямо молчала.

Как ни силилась, я не смогла вспомнить, что было после того, как Лурмас огласил цель своего визита. Воспоминания словно кто-то стер грязной тряпкой. И теперь в голове, кроме боли, не было ничего. Помучившись некоторое время в попытках вспомнить, что случилось потом, я попыталась встать. Но не тут-то было! Тело словно налилось свинцом, и все, чего я добилась, это смогла приподняться на локтях. Но даже такое простое действие очень быстро отняло последние силы. И я со стоном рухнула обратно на подушку. Во рту резко пересохло от слабости. Но я не обратила на это особого внимания, потому что эхом моего собственного стона в комнате прозвучало чье-то полузадушенное:

— Куррууумммкк!..

Ни одно известное мне живое существо не могло издавать подобных звуков. Слишком ослабевшая, чтобы бояться, и слишком ошарашенная, чтобы и дальше лежать бревном, я собрала остатки сил, чтобы оторвать голову от подушки и осмотреться. Впрочем, оно того стоило: в непосредственной близости от кровати стояло явно притащенное снизу кресло. А на спинке кресла…

— Ты кто? — озадаченно поинтересовалась я у странного существа. И мой голос звучал не менее хрипло и задушено, чем у помеси птицы, летучей мыши и еще какой-то зубастой твари, сидевшей рядом со мной.

— Куррууумммкк!.. — снова прохрипело существо, разинув для этого пасть, полную острейших зубов.

Вообще, существо, хотя правильнее будет сказать, зомби, было презанятным: на теле летучей мыши сидела черепушка вроде собачьей, но с более узким и длинным носом и с куда более устрашающим набором зубов. Впрочем, сейчас зомби мирно сверкал синим светом глазниц, пристально разглядывая меня и не выказывая агрессии. Неужели это я его подняла? А где я могла его откопать и как у меня хватило на это сил? Или это я кости от разных зверушек умудрилась срастить в одно существо? Впрочем, так или иначе, но теперь хотя бы понятно, почему я так плохо себя чувствую. Опять выложилась по полной!

— А-а-а-а!.. — вдруг раздалось от двери. — Вот в чем дело! Вы уже очнулись, Эйнджел!

Отвлекшись от разглядывания странного существа, я повернула голову к входу и увидела…

Наверное, всему причиной было магическое истощение. Но, увидев на пороге своей комнаты некроманта, я почему-то не удивилась. Но вдруг ощутила, как глаза наполняются слезами, а губы начинают дрожать. Душу наполнили странные чувства: я и была отчаянно рада видеть лорда де Винтерро, и одновременно мне хотелось схватить что-то потяжелее и опустить ему на макушку.

Некромант заметил мои слезы. Нахмурился, решительно вошел в комнату и, движением руки согнав со спинки кресла скелет летающей зверушки, сам уселся в него.

— Как вы себя чувствуете, Эйнджел? — поинтересовался лорд, одернув непривычно нарядный камзол.

На пороге комнаты осталась маячить кухарка. Я покосилась на чем-то недовольную Люсинду. В комнату та входить не стала. Но и не ушла. Стояла так, чтобы видеть все, что происходило в спальне.

— Ужасно, — выдохнула я в ответ на вопрос некроманта. — Меня словно зомби разобрали на части, а потом опять собрали, но неправильно.

Некромант хмыкнул:

— Неудивительно. Вы вычерпали себя до дна. И чудом остались живы. Наверное, если бы я в этот момент не находился поблизости и не учуял сильнейший выброс родственной магии, мы бы с вами сейчас не разговаривали.

Удивительно, но известие о том, что я едва не ушла за грань, ничего не всколыхнуло в моей душе. Я безразлично пожала плечами в ответ. В комнате повисла неловкая тишина.

Мне было неуютно от того, что я лежу под одеялом, а рядом, пусть и не на кровати, сидит малознакомый мужчина. Сидит и смотрит на меня в упор. Молча. Словно я — учебный материал некроманта. Не зная, как отделаться от давящей тишины, я неловко пробормотала:

— А что это за зомби? — неуклюже кивнула на изгнанный со спинки кресла скелет. — Неужели это я его сотворила?

Сказать «подняла» я не решилась, поскольку было совершенно ясно: в природе таких тварей просто нет.

От смущения мой взгляд метался по комнате, лишь изредка останавливаясь на лице некроманта. Но в одну из таких остановок я с изумлением заметила на лице лорда румянец замешательства.

— Вообще-то, его поднял я, — услышала от лорда де Винтерро и… Вытаращила в шоке глаза.

— Ка-ак?.. — выдохнула потрясенно. В следующий миг осознала, как глупо прозвучал вопрос, и исправилась: — Но зачем? И почему?

Румянец на щеках некроманта еще немного сгустился. Теперь я смотрела на него в упор, в ожидании ответа и пропустить такое просто не могла.

— Зачем? — повторил за мной смущенно лорд. Потер лоб, выдохнул, а потом обреченно махнул рукой. Мол, чего уж теперь! — Да без цели! Слишком разозлился. У меня, обычно, когда теряю контроль над эмоциями, вырывается тлен. В отличие от вас, Эйнджел. Но в этот раз я находился в городке и понимал, что если тлен сорвется с привязи, то не только горожане останутся без домов, но и многие из них раньше времени уйдут за грань, убитые моей магией. Вот потому и постарался перенаправить поток некромантии. И прилетело… это…

Некромант снова вздохнул. Посмотрел обвиняющим взглядом на крылато-зубастое чудо. Зомби, устроившийся на краю моей кровати после того, как его согнали с кресла, щелкнул в ответ зубами. И так это смотрелось забавно со стороны, что я невольно засмеялась. В голове мелькнуло: «Хорошо, что этот летун уже не способен запачкать простыни птичьей неожиданностью. А то бы Люсинда нам обоим задала!»

— Смешно вам? — с явно деланным ведовством протянул некромант, услышав мой смех и не подозревая о том, какие мысли бродят в моей голове. В противовес словам его черные глаза буквально искрились от смеха. — А вот мне не смешно! В последний раз я так позорился еще до того, как поступил в академию! — Улыбка и веселье некроманта вдруг куда-то пропали. Он вздохнул и понуро повесил голову. А потом я вдруг услышала потрясающее: — Эйнджел, я так перед вами виноват!

— Хорошо хоть осознаете это, — неожиданно донеслось от порога ворчливое. А я поняла, что совсем позабыла про стоящую там кухарку.

Лорд де Винтерро никак не отреагировал на реплику Люсинды. Даже не дал понять, что услышал. Поднял голову, посмотрел на меня в упор и сказал:

— Выздоравливайте, Эйнджел! Я все исправлю! Завтра снова привезу целителя. А пока отдыхайте. И… Если хотите, этого птица подарю вам!

— Хочу! — вырвалось у меня прежде, чем я подумала, для чего мне этот зомби. Разве что коллекцию собрать. Мишка уже есть, теперь будет птиц. Потом еще что-нибудь приобрету, по возможности редкое и невиданное.

Лорд де Винтерро улыбнулся моим словам. И я неосознанно затаила дыхание, глядя, как улыбка преображает чуть напряженное лицо некроманта. Оно словно осветилось солнышком изнутри. А еще мне вдруг почудилась во взгляде лорда нежность. Хотя этого точно не могло быть. Скорее всего, мерещится из-за магического истощения.

Некромант встал из кресла, подошел вплотную к кровати, заставив меня непроизвольно съежится под одеялом, а Люсинду, так и стоящую в дверях спальни, нахмуриться, и протянул обе руки ладонями вниз. Одну надо мной, вторую — над недовольно ворчащим птицем. Через мгновение я ощутила, как заструились сильные, прохладные потоки родной магии. А через пару мгновений лорд снова мне улыбнулся:

— Ну вот и все. Теперь хозяйка этого чуда — вы. Я над ним больше никакой власти не имею. Вы ему приказываете, Эйнджел, вам он подчиняется. Кстати, второго такого вы вряд ли сможете поднять: этим костям несколько тысяч лет. Потребовалась прорва магии, чтобы его поднять. И только вы можете его упокоить.

— А вы — развеять в прах? — почему-то вырвалось у меня.

Но некромант покачал головой:

— Нет, Эйнджел. Даже я ничего не смогу сделать с птицем. Он — целиком и полностью ваш. Передавая вам право на зомби, я вплел защиту. Нужен еще более сильный маг, чтобы ее разрушить. А таких пока нет. И неизвестно, будут ли когда-нибудь.

— Почему? — Может быть, вопрос и прозвучал глупо, но меня это заинтересовало.

Я предполагала, что лорд де Винтерро просто отмахнется от меня. Мол, бери книги и читай. Все равно учиться нужно. Но некромант тонко улыбнулся уголками губ и пояснил:

— Потому что из ныне живущих, я — самый сильный маг смерти. Появление некроманта, превосходящего меня по силе, наиболее вероятно в том случае, если я женюсь на некромантке, хотя бы приблизительно такой же сильной, как я. Во всех остальных случаях маловероятно, чтобы в ближайшем обозримом будущем кто-то обошел меня по уровню магии. А теперь спите. Вам нужно больше спать, во сне магия восстанавливается в разы быстрее. И не вздумайте до завтра вставать с постели! Вы меня поняли?

Как зачарованная, я кивнула головой. Некромант, удовлетворившись таким ответом, коротко поклонился мне, повернулся и прошел мимо посторонившейся Люсинды. Еще некоторое время до нас доносились его шаги. А потом все стихло. И только после этого кухарка словно ожила:

— Как вы себя чувствуете, мисс Эйнджел? — встревоженно спросила она, подойдя ко мне и заботливо поправляя мне постель. — Чего-нибудь хотите? Вы не переживайте! — торопливо добавила Люсинда. — У нас есть все, что нужно, и даже больше! Лорд привез! Как и лекаря! Ух, как тот не хотел вами заниматься! Да только с лордом не забалуешь! Взял и приманил вашего скелета медведя, да и заставил встать на пороге! А лекарю и говорит: «Либо вы лечите девушку, либо остаетесь здесь жить. Выбор за вами». Пришлось лекарю подчиниться, — фыркнула в заключение кухарка.

Пока разговаривала с некромантом, я была в напряжении и не ощущала слабости. Но едва лорд покинул меня, бессилие навалилось, словно снежный ком. Я повернулась на бок, устроилась поудобнее и, ощущая, как наливаются тяжестью веки, сонно пробормотала:

— Я же вам говорила, что лорд хороший…

Ответила ли на это что-то Люсинда, сказать не могу. Я соскользнула в теплые и уютные объятия сна.

В следующий раз глаза я открыла уже на рассвете, спокойно проспав всю ночь. Наверное, я просто выспалась и достаточно восстановилась. Потому что тихие шаги и легкое поскрипывание старых половиц, доносящееся из коридора, меня точно не могло разбудить. Не успела я это как следует осознать, как в дверном проеме показалась мордашка сестры.

Адриана уже была причесана, умыта и одета. И с любопытством рассматривала снова занявшего спинку кресла птица.

— Доброе утро, Адри, — с улыбкой позвала я сестру. — Проходи, я уже не сплю!

Я похлопала ладонью по кровати рядом с собой, приглашая сестру присесть. И Адри охотно устремилась ко мне. Но в самый последний момент подаренный некромантом птиц неожиданно слетел со спинки кресла и устроился на том месте, по которому я призывно хлопала, угрожающе разинув полную острых зубов пасть. Адриана запнулась, будто на стену налетела с разгона. Посмотрела на моего охранника, а потом извиняюще улыбнулась:

— Я лучше в кресле посижу!

Выходка птица разозлила. Я хотела посидеть с сестрой, расспросить ее о том, что было вчера. А эти нахальные кости влезли, куда их не звали. Замахнувшись, я хотела сбросить зомби с облюбованного им места, но тот неожиданно вытянул шею параллельно кровати и подставил мне голову, словно кошка, выпрашивающая ласки. Я так и замерла, глядя на нежить. Мы с Адрианой обе уставились на скелет. Сестричка хихикнула:

— Кажется, он просит, чтобы его почесали!

Не то чтобы я боялась прикасаться к зомби. Если некромант сказал, что я теперь его хозяйка, значит, так и есть. Просто гладить кости — это по меньшей мере глупо! Но я все равно коснулась пальцами того места на позвоночнике птица, где у живых находится горло. И аккуратно поскребла ноготками гладкую поверхность. Птиц издал урчаще-шипящий, полный блаженства звук.

— Вот это да! — ошалело воскликнула сестричка. — Да он совсем как живой! Вот это сила у лорда-некроманта!

Мне живо вспомнились вчерашние слова лорда де Винтерро. И я с улыбкой, продолжая почесывать кости скелета, сообщила Адри:

— Он — самый сильный маг среди живущих.

— Ого! — Адри смешно округлила глаза. А потом проказливо усмехнулась: — Это пока ты не выучилась! Ты, я в этом уверена, будешь сильнее лорда! Вон, какое вчера устроила представление! Баронет Лурмас бежал от нас без оглядки, придерживая руками остатки штанов!..

От удивления я даже перестала почесывать недовольно заворчавшего птица:

— Как, остатки?.. А что с ними случилось?

Я не помнила, чтобы что-то делала с одеждой баронета. Так почему Адриана так интересно выразилась: остатки штанов? А куда подевались остальные? Тьфу, как глупо звучит!

Сестра с сочувствием посмотрела на меня:

— Не помнишь? Ты же вчера подняла тучи каких-то насекомых! Они набросились на баронета, а через несколько мгновений его одежда начала расползаться прямо на нем какими-то серыми клочками! Баронет та-ак разозлился! — смешно закатила глаза Адри. — Хотел на тебя наброситься! Хорошо, что к этому времени уже подъехал лорд де Винтерро! Он как увидел, что происходит, то таким ледяным, нехорошим тоном заявил баронету, что если он вас тронет, то он, лорд де Винтерро, позаботится о том, чтобы баронет лишился остатков одежды. А потом в таком виде посадит его верхом на медведя и отправит домой через весь городок! Видела бы ты после этого лицо баронета!

От слов сестры внутри разлилось какое-то непривычное, ласковое тепло. Не осознавая, что улыбаюсь, я уставилась на птица и начала втройне усерднее почесывать его кости. На что зомби откликался довольным урчанием, подставляя под мои пальцы те участки костей, которые он хотел, чтобы ему почесали.

— Знаешь, Адри, а я, кажется, люблю лорда де Винтерро!