Глава 4

Дамиан

Малышка была славной. И очень сильным магом. Еще там, на лесной поляне вкус ее силы патокой оседал у меня на языке. Именно эта сила и заставила меня отступить от намеченного плана и напроситься к ней в гости под пустячным предлогом. На самом деле я собирался уговорить родителей девочки отправить дочь в столичную академию магии. Только там имелись пособия и преподаватели-некроманты. Конечно, девушка, да еще и аристократка, хоть и из обедневшей семьи, должна была получить совсем другое образование. Но…

Мастеров смерти в королевстве всегда было мало. Можно сказать, они были на вес золота. Я сам тому яркий пример: сын простой служанки, мне прямая дорога была в лакеи или охранники, если повезет. Даже несмотря на то, кем был мой отец. Но в десять лет у меня открылся дар некромантии. А мама не побоялась сообщить об этом отцу. И все в одночасье изменилось. Я попал сначала в школу для одаренных под патронатом короны, потом в академию. Отец оплатил для меня обучение. А теперь я — второй по силе некромант в королевстве. И мои услуги очень востребованы. Настолько, что даже герцоги не прочь породниться со мной. Я поморщился.

Именно угроза женитьбы на одной не очень умной, но очень ушлой девице и заставила меня после ранения приехать в этот захолустный городок. Мы его выбирали вдвоем с братом, тщательно проверяя, чтобы в окрестностях не оказалось наших знакомых или высших аристократов. Я собирался тихонько пожить здесь пару месяцев, пока тело и магия не восстановятся до конца. Но что-то с самого начала пошло не так.

— Пожалуйста, милорд, — неожиданно долетел до меня тихий, на грани слышимости, отчаянный шепот, — если можете помочь моей сестре — помогите!..

Я озадаченно посмотрел на сидящую рядом со мной младшую сестренку некроманточки. Но девушка смотрела исключительно на свои мелко подрагивающие ладошки, лежащие у нее на коленях. И сердце посему-то предательски екнуло. Никогда не отличался сентиментальностью, но что-то меня задевало в этой светловолосой девчушке, почти еще ребенке.

Приняв решение, я в упор посмотрел на мерзкого хорька, который был мне представлен, как баронет Лурмас, жених некромантки. И который только что цинично рассуждал о том, что скорая смерть девушки, еще даже не ставшей его супругой, это очень даже хорошо. Хорек ждал моего решения.

— Могу и помочь, — небрежно отозвался я, плавясь внутри от отвращения. И тут же услышал стон раненого животного, по всей видимости, вырвавшийся у сестренки некромантки. Захотелось утешить и пообещать: «Не бойся, малышка, мою помощь эти два мерзавца надолго запомнят». Но вместо этого лишь непринужденно добавил: — Но вы же понимаете, что я не универсал?

— Заплачу вдвойне! — мгновенно отреагировал хорек. Как я и ожидал, он все не так понял. Но это уже будут его проблемы. И я, кивнув, снова взялся за гусиную ногу, прикидывая, как бы половчее угробить брачный контракт между ним и некроманточкой. И тут же услышал полный отчаяния и ужаса шепот:

— Не ешьте!

Удивленно покосился на сестрицу некромантки. Но девчонка так и сидела, не меняя позы. Хмм… Отложив ногу на тарелку, я неприлично лизнул собственные пальцы. И едва не вытаращил глаза. Язык буквально загорелся огнем от перца. А еще его свело судорогой от количества соли. Теперь понятно, почему девчонка так стремилась меня предостеречь. Схватив поспешно со стола бокал, я мгновенно выхлебал едва ли не половину его содержимого, заливая ужасный привкус во рту. И только это стало причиной тому, что я не сразу разобрал, какую кислятину пью. Хмм… А вот здесь можно и обидеться…

Я и сам не понял, когда мой визит к соседям с намерением извиниться за корзинку и посоветовать, в какую академию отдать на обучение юного мастера смерти превратился в операцию: «Насоли ближнему». Причем в самом прямом смысле насоли. У меня-то как у состоявшегося и опытного мага возможностей было не в пример больше. И я с азартом включился в игру.

Первое, что я сотворил под изумленным взглядом некромантки, это, улучив момент, превратил в прах многострадальную гусиную ногу, на которой соли и перца было больше, чем во всем королевстве. Я специально улучил момент, когда хорек и хозяин дома не смотрели в мою сторону. У некромантки глаза полезли на лоб, когда она увидела, как аппетитное мясо с зажаристой корочкой практически мгновенно превращается в серый прах. И это она еще не видела, что я отделил соль и специи в отдельную субстанцию, и отправил их в вино хорьку и хозяину дома! А потом, как не в чем ни бывало, взял со стола кусок ветчины.

Хорек уже позабыл про полученную рыбьим хвостом оплеуху, и с аппетитом уплетал пескарей, разглагольствуя на тему того, какой должна быть идеальная супруга. И я бы, наверное, даже с ним согласился. Если бы он не собирался цинично блокировать у девчонки так нужный королевству дар. А потому я почти не глядя выпустил нить своей магии. В следующий миг палец хорька каким-то образом оказался в пасти у рыбы. А там тем же непонятным образом неожиданно отросли десятки острых зубок. Хорек заорал, размахивая рукой с болтающейся на ней полуобглоданной рыбьей тушкой. И чего так орать? Я всего лишь собрал в пасти безобидной рыбехи ее же ребра. С сожалением я убрал воздействие своей магии на кости. Рыбьи ребра встали на место, пескарь с обглоданным боком взмыл вверх и, блеснув позвонками, красиво полетел в лицо хозяину стола. Тот подставы не ожидал. И попросту оцепенел, когда пескарь распластался на его щеке так, что часть ребер с обглоданного бока вонзились мужику в нос. Тот скривился и разом стал похож на обиженного енота. Зато глаза девчонок сияли.

— Эйнджел Вэйллерс! — взревел хозяин дома, мгновенно опередила виновницу произошедшего и смахивая на стол обглоданную рыбью тушку. — Ты что себе позволяешь?

Упс! Да кто ж так поступает с мелкими костями речной рыбы? Мне даже стало жаль этого придурка, который собственной рукой загнал себе кости еще глубже под кожу.

— Господин Жапара, — посоветовал я проникновенным тоном, — поверьте на слово: кости лучше вынуть, а ранки хорошенечко обработать. Рыба хоть и жареная, но все равно место прокола может гноиться. Вы же не хотите, чтобы это случилось с вашим носом?

На этом ужин благополучно закончился. Родственник некроманточки помчался разбираться со своим носом, хорек, сердито поджимая губы и бросая на некроманточку красноречивые взгляды, заискивая, попросил меня приехать завтра, чтобы засвидетельствовать подписание брачного контракта. Я удивился: он идиот? Или до него плохо доходит? Но отказываться не стал. И некроманточке помогу, и себе настроение подниму. Вон, как несостоявшийся ужин развеселил! Улыбка так и просится сама на губы.

Выходя из столовой, я поймал на себе задумчивый взгляд некромантки. Чего это она?

Эйнджел

Я так и не поняла, зачем приходил Дамиан. Про корзинку, пожеванную Гектором, он так и не заикнулся. Как и про нашу встречу в лесу. Посидел, уничтожил гусиную ногу некромантией, тем самым подставив меня под дядин гнев, да согласился засвидетельствовать мой брачный контракт. Вот зачем, спрашивается? Кто его просил? Ладно, господин некромант, при случае я с вами за это рассчитаюсь сполна.

Расстроенная донельзя, я провела гостя и вернулась в столовую помогать Люсинде убирать со стола. В одиночку кухарке было бы сложно ликвидировать все последствия устроенного нами безобразия. И застала в столовой просто необыкновенную картину: баронет Лурмас, доглодав в отсутствие хозяев еще одного пескаря, поднял свой бокал с вином и залпом опрокинул его в рот. А потом выпучил глаза так, словно ему кто-то пережал шею, не давая вдохнуть.

Я успела собрать со стола грязные тарелки и отнести их в кухню, пока баронет приходил в себя. Помогать предполагаемому жениху я точно не собиралась. Пусть его. Неудивительно, что когда я вернулась за салфетками, то…

— Мерзавка! — с порога встретило меня шипение баронета. — Да как ты посмела! Травить своего будущего супруга, еще не заключив брак!.. Убью! И как только додумалась насыпать жгучий перец в вино!

Он с ума сошел, что ли? Какой перец? Схватив салфетки, я выскочила из столовой. Нет, за баронета выходить замуж ни в коем случае нельзя: долго не проживу, да и Адриана в доме этого гада не будет в безопасности.

Ночь в доме прошла относительно тихо. Дядя, после того как заставил Адри вытащить из его носа все кости, почти до рассвета прикладывал к своему шнобелю примочки, призванные снизить отек. Ну и сам виноват. Во-первых, нечего было смахивать с лица рыбий скелет так, словно это был лист лопуха. А во-вторых, я предлагала вынуть косточки некромантией. Тогда бы ни одной, даже самой мелкой бы не осталось. Дядя отказался. А так сестренка могла и что-то не увидеть, пропустить.

Проснувшись на рассвете, я позавтракала вчерашними лепешками с молоком. Схватила туес, который наша кухарка очень берегла. Извинилась перед Люсиндой за то, что бросаю ее одну. И убежала в лес. Вроде бы как за ягодами. На деле же мне нужно было крепко подумать. Как сорвать подписание брачного договора. Вот только в голову ничего не шло.

Побродив все утро без толку по лесу, намочив в росе ноги и подол платья, ничего не придумав и не набрав ягод, я вернулась домой как раз вовремя, чтобы успеть на завтрак и выслушать брюзжание дяди. Нос у него был красный и, видимо, болел. Что не добавляло ему настроения. Так что вычитывал он меня долго и со вкусом, не желая слушать оправданий, что вчера безобразничала не я. Ему еще и Лурмас про вино рассказал. А я что? Я только в гуся соли насыпала. Откуда перец в вине, я понятия не имею.

От всего происходящего в доме хотелось плакать. Вконец расстроенная неудачами, я снова не удержала контроль над магией. К счастью, на столе сегодня не было ничего, что можно было бы оживить: оладьи, сметана, сыр, джем и ветчина для дяди и барона. Но моя магия и здесь нашла, что поднять: оказалось, что наша кошка-крысоловка где-то поймала крысу и притащила ее к крыльцу черного хода. А моя магия оживила серую вредительницу. И привела ее к нам в столовую…

Первой ожившую крысу с перекушенным горлом заметила принесшая в столовую кувшин с питьем Люсинда. Замерла на пороге, открыв рот и округлив глаза. А потом, как завизжит! Да как кинет кувшин на пол! Брызги долетели даже до сидящих за столом. И хорошо, что это были не я и не Адри.

Ошарашенные произошедшим, мы повскакивали со своих мест. Баронет Лурмас, заметив умертвие, но не догадавшись, что это моя магия его ведет, стащил с ноги сапог и швырнул в крысу.

Сапог едва не задел Адриану. А крыса, благополучно от него увернувшись, запрыгнула на стол, не спеша прошлась между блюд и заглянула в тарелку к дяде. Почему именно к нему, сказать не могу. У меня в голове царил сумбур, и крыса скорее жила своей жизнью, чем подчинялась магии. Я вообще сидела, как пришибленная, не в силах осознать, что смогла такое сотворить.

Дядю передернуло от отвращения, он схватил свою салфетку, замахнулся и ударом смахнул ожившего зверька со стола вместе со своей вилкой. Да так неудачно, что крыса отлетела к мелко содрогающейся всем телом Люсинде…

Я только ладошкой прикрыла рот, проследив за траекторией полета серой вредительницы, закончившейся на груди у кухарки. И поняла, что столовой конец. Но в этот миг на пороге комнаты появилось новое действующее лицо: за гвалтом, учиненным в столовой, мы не услышали, как прибыл сосед-некромант. Зато увидели его ошеломленное лицо, когда перепуганная кухарка, стремясь поскорее выскочить из опасной комнаты, несмотря на свои габариты, белкой пригнула ему на шею…

Некромант честно подхватил Люсинду под упитанную попу и постарался устоять при этом на ногах, не обращая внимания на то, что кухарка обхватила его руками за шею и на одной ноте выла ему прямо в ухо. Но увы. Весовые категории у Люсинды и лорда де Винтерро существенно разнились. Так что достойный лорд покачнулся, не удержался на ногах и с размаху сел на задницу там, где стоял.

На то, чтобы всем прийти в себя, отодрать Люсинду от шеи лорда и поставить ее на место, ушло не менее тридцати минут. Некромант, когда его подняли следом за кухаркой на ноги, выглядел малость пришибленным. И украдкой потирал то место, на которое сел. Баронет Лурмас хмурился и бросал в мою сторону красноречивые взгляды. Впрочем, он пока никак не мог повлиять на происходящее: брачный контракт еще не был заключен, баронет на меня прав не имел. Но ловя на себе его выразительные взгляды, я заранее содрогалась.

Дядя же попеременно то багровел, то белел. Кусал губы. Видимо, ему очень хотелось на меня наорать. Косился на некроманта и на барона Лурмаса. А потом вдруг выдал:

— Рад, очень рад, что вы все-таки решили к нам присоединиться! Позвольте угостить вас завтраком!

Мы все дружно покосились на стол, по которому успела пробежаться ожившая крыса. В принципе, там все было в порядке. Лишь слегка перекосилась скатерть там, где дядя гонял мое умертвие. Но некромант почему-то предпочел отказаться:

— Благодарю вас. Я уже позавтракал. Давайте лучше перейдем к делам.

— К делам так к делам, — покорно отозвался дядя. — Тогда приглашаю всех в кабинет для прочтения и подписания договора.

Баронет, который до сих пор был без сапога, похромал к своему имуществу и оглянулся в поисках ближайшего стула, на которое можно было сесть и обуться. И в этот миг словно из ниоткуда на плече дяди возникла оживленная магией крыса…

Адри охнула. Я округлила глаза и закрыла на всякий случай себе рот ладошкой. Некромант и вовсе в ту сторону не смотрел. Зато Лурмас… Я не знаю, чем думал баронет, но он вдруг размахнулся и запустил в крысу еще не надетый сапог…

Каюсь, грешна. Я безумно обрадовалась, когда сапог баронета не только снес крысу с ее импровизированного насеста, но и впечатал серую подошвой дядя в ухо. Наверное, дяде было больно, ибо он заревел, как раненый медведь, вот только мне родственника не было жалко. Ни капельки. Нехорошо это, но дядюшка, как бы помягче выразиться, уже достал. По-моему, я даже улыбалась, глядя на эту возмутительную картину. Но недолго. Потому что баронет, увидев, что он учинил, побагровел и неожиданно подскочил ко мне, больно схватив меня за ухо:

— Ах ты, мерзавка! Негодница! Дрянная девчонка! Ты посмотри только, что ты натворила! Да я тебя!..

— Баронет…

Всего одно слово некроманта, оброненное с могильной холодностью тона, заставило Лурмаса заткнуться и отпустить мое многострадальное ухо. Но сдаваться он не торопился, раздражено огрызнувшись:

— Что?

Лурмас выглядел точь-в-точь как крыса, загнанная в угол. Но лорда де Винтерро его внешний вид не впечатлил. Он небрежным жестом поправил свой жилет и шейный платок, а потом в упор посмотрел на баронета:

— По-моему, несправедливо обвинять ребенка в том, что он не совершал. Не так ли? — Лурмас скривился, но промолчал. А мне даже дышать стало как-то легче. Но некромант еще не закончил, как оказалось, высказывать свои претензии баронету: — Вдвойне несправедливо перекладывать собственную вину на хрупкие детские плечи. Ну и, как мне кажется, вы слишком торопитесь с воспитанием будущей супруги. Брачный договор еще не подписан. И будет ли он подписан после того, как вы угостили предполагаемого родственника сапогом по уху ни за что ни про что, еще неизвестно.

Вот после этой отповеди притихли все. Адри перестала всхлипывать от страха. Дядя перестал подвывать и во все глаза уставился на лорда де Винтерро. А баронет… Лурмас неожиданно зло сплюнул себе под ноги, молча развернулся и вышел из столовой, отпихнув при этом с дороги все еще пребывающую в ступоре Люсинду. Вскоре с улицы, через раскрытое окно до нас долетела его яростная ругань и требование подать ему его коляску. А следом не слишком почтительный ответ Грэшема, что он-де один, придется подождать.

Мы все молчали до тех пор, пока не убедились, что баронет Лурмас благополучно отбыл восвояси. Но едва стук колес его коляски затих вдали, как…

Дядя застонал. Как мне показалось, чуть-чуть переигрывал. Лорд де Винтерро, бросив на него короткий взгляд, обаятельно улыбнулся Адриане:

— Леди Адриана, будьте так добры, отведите вашего родственника в постель и предложите ему холодную примочку на ухо. Так боль пройдет быстрее. Леди Эйнджел, а вы проводите меня, пожалуйста. Как я понимаю, сегодня мои услуги без надобности. А мне еще нужно съездить в городок, кое-что купить.

Ни я, ни Адри даже и помыслить не могли, чтобы ослушаться. Сестренка послушно подхватила постанывающего дядю под локоть и повела прочь. Люсинда, опасливо косясь на меня и некроманта, бочком приблизилась к столу и принялась за уборку. Я же, вздохнув, шагнула следом за некромантом.

— Почему ваш родственник так не хочет отдать вас на обучение в академию? — неожиданно спросил у меня лорд де Винтерро, когда Адри и дядя скрылись на втором этаже, а мы вышли из столовой. — Ведь у вас очень сильный дар. Блокировать такой — преступление. Некромантов в королевстве очень мало. Даже несмотря на то, что вы — девушка и аристократка, после обучения скучать вам не придется.

Мне вдруг стало до жути обидно. Аристократка! Ага, в подранной юбке и в обветшалом особняке! Я обвела взглядом холл, через который мы как раз неспешно шли на выход. Когда-то здесь было чудесно: на светлых, сливочного оттенка стенах висели дорогие картины, по углам помещение драпировал бледный атлас, создавая впечатление уюта и теплоты, в кадках росло множество цветущих деревьев, под сенью которых было приятно посидеть на диванчиках, обитых тканью в тон стенам. Сейчас картин не было. О них напоминали лишь светлые прямоугольники на фоне обветшалых стен. Исчезли деревья в кадках. Они, как оказалось, стоили немало, и папа их тоже продал. Та же участь постигла и диванчики. Осталась лишь пыльная и гулкая пустота. Кроме нас с Адри, порядок в доме поддерживать было некому.

— После смерти мамы папа очень много пил, — неожиданно даже для самой себя выдала я. — Делами не интересовался. И постепенно все стало так плохо, что папа начал продавать все из дому. Слуги сами ушли. Им не платили жалованье. А потом не стало и папы. Приехавший после его похорон дядя сказал, что мы совершенно разорены и после папы осталось много долгов. И что он не может дать нам с Адри образование и покрыть долги. У него на это нет средств. Поэтому дом он продаст. Меня после восемнадцатилетия отдаст за того, кто согласится на мне жениться без приданого. А Адри пойдет приживалкой в дом к моему мужу, если тот согласится. Или в приют.

Некромант запнулся и потрясенно уставился на меня. Неужели, не догадывался насколько все плачевно? Или его поразил цинизма дядиных решений? Немного приободренная его сочувствием и его реакцией на мои проблемы, я тоже остановилась. Воровато огляделась по сторонам: Люсинда чем-то гремела в столовой, гнусавое пение Грэшема долетало со двора. Дядю Адри, как я надеялась, из комнаты не выпустит, не предупредив меня. Убедившись, что поблизости никого постороннего нет, я набрала полную грудь воздуха и млея от собственной смелости, зажмурившись, выпалила:

— А давайте вы женитесь на мне! Отправите меня в академию, и я не буду путаться у вас под ногами! А потом я все-все, что вы вложите в мою учебу, отработаю! Клянусь!..

Я хотела произнести формулу магической клятвы, вычитанную в одной из найденных в разоренной библиотеке книг. Но внезапно мне на губы легла теплая и шершавая ладонь, надежно перекрывая доступ звуков. И я невольно распахнула глаза, мгновенно оказавшись в плену черных глаз лорда де Винтерро.

Некоторое время мы разглядывали друг друга. Причем некромант не торопился освобождать мой рот. Просто смотрел. Будто что-то искал в моем лице. А потом виновато вздохнул:

— Прости, малышка, я не могу. Ты еще ребенок, тебе рано замуж… — Я невольно нахмурилась. — К тому же выходить замуж вот так, из необходимости, без чувств, это глупо. И жестоко по отношению к обеим супругам. Рано или поздно, но ты влюбишься. И что тогда? Ведь ты уже будешь привязана навечно к супругу! Тогда и ты, и твой муж будут очень несчастными. — Слабо улыбнувшись мне, некромант, наконец, убрал ладонь, мимолетно погладив меня по щеке: — Не бойся, все будет хорошо. Я поговорю с твоим дядей. Уверен, вопрос будет решен в твою пользу. А пока — прощай!

Я еле успела перехватить входную дверь, чтобы та не врезала лорду по спине, когда тот стремительно убегал от меня. И, придерживая ее, еще долго смотрела, как Грэшем подводит коня лорда де Винтерро, как тот садится в седло.

— Не уверена, что дядя согласится с вашими доводами, — прошептала, наблюдая, как лорд выезжает с нашего подворья. — Ему же нужно поудачнее выдать замуж собственную дочь. Зачем возиться с нищими сиротами? Так что, лорд де Винтерро, хочется вам или нет, но вы все-таки будете моим мужем. И я вам клянусь: я сделаю все для того, чтобы вы не пожалели о том, что женились на мне.

***

— Ты чего такая хмурая? — поинтересовалась сестренка, когда мы с ней, спустя полчаса, перекусив тем, что было на кухне, мыли вдвоем посуду. — Лорд де Винтерро что-то сказал? — проявила неуместную догадливость Адри, насухо вытирая переданное мной блюдо.

Я, с закатанными выше локтя рукавами, окунула в лохань с горячей водой супницу и вздохнула. Вспоминать то, что произошло между мной и некромантом, было неприятно. Но, во-первых, сестренка просто так не отстанет. А во-вторых, мне все равно нужен был совет. Сдаваться я не собиралась. Слишком многое стояло на кону. Собственная судьба и судьба сестренки были для меня дороже всего. И лорд-некромант очень скоро в этом убедится на собственной шкуре.

Адри в ожидании ответа нетерпеливо смотрела на меня, продолжая натирать сухой холстиной блюдо.

— Я предложила ему на мне жениться, пока ты была наверху с дядей, а Люсинда убиралась в столовой, — неохотно призналась в конце концов.

— Да ты что?! — ахнула Адри, от потрясения, едва не упустив уже сухое блюдо на пол. — Какая ты молодец! Я бы так не смогла, струсила бы! А ты умничка, не побоялась!

— Да толку от моей смелости, — с досадой отмахнулась от восторгов сестренки. — Лорд считает меня ребенком, уверен, что мне еще рано замуж.

У Адри уныло опустились плечи:

— Лучше бы он это не тебе, а дяде сказал, — выдохнула с обидой она. — Может, тогда бы он оставил нас в покое.

Я вздохнула и покачала головой:

— Напрасная надежда, — предостерегла Адри, передавая ей вымытую супницу. — Папины кредиторы не оставят дядю в покое. А он, в свою очередь, нас. Ему нужно чем-то погасить папины долги, и свои средства дядя в это вкладывать не будет, я это уже хорошо поняла. Следовательно, выход один: продать наше поместье и из этих средств погасить векселя. А нас с тобой замуж, больше нас девать будет некуда. Нам же жить где-то надо. Да и средства на жизнь тоже нужны.

Адри наморщила лоб, пытаясь осознать все, что я ей только что сказала. На глаза сестрички навернулись слезы, повисли на длинных ресницах тяжелыми каплями. С новым тяжелым вздохом, я отложила в сторону очередную тарелку, требующую помывки, шагнула к сестренке и крепко ее обняла:

— Не плачь, Адри! Я сделаю все, чтобы тебя защитить! Вот увидишь, у нас все будет хорошо! Вот сейчас успокоимся, все обдумаем и начнем осаду лорда де Винтерро. Никуда он от нас не денется, — ухмыльнулась я, видя, что сестричка начала успокаиваться, — женится на мне, как миленький. И возьмет тебя к себе в дом. Он добрый, даром, что некромант, не откажет.

Оставшуюся посуду мы домывали в тишине. Даже Люсинда, которая в стороне отчищала котел, молчала. Лишь сочувственно вздыхала. И только когда с посудой было покончено, она заговорила:

— Знаете, что я вам скажу, мисс Эйнджел? Нужно испечь пирог с ягодами и сливками. И отправить его лорду некроманту в качестве извинений за испорченный завтрак.

— А если лорд не любит сладкое? — наивно распахнув зеленые, как и у меня глазки, спросила Адри.

— Тогда испечем пирог с мясом птицы и пряными травами.

— Если дядя унюхает и придет на кухню, на запах, нам будет потом очень сложно объяснить, почему этого пирога нет на столе, — хмыкнула я.

— Ой, да что там объяснять! — отмахнулась от меня кухарка. — Кот через раскрытое окно заскочил и стащил!

— А как передадим пирог? — не унималась Адри.

Вот тут мы все призадумались. Можно было, конечно, послать с пирогом Грэшема. Старый конюх бы не подвел и не съел бы пирог по дороге. Беда была в другом: кто допустит Грэшема до лорда де Винтерро? Никто. Грэшем дальше дворецкого не пройдет. Следовательно, и гарантий, что некромант вообще узнает о пироге, нет. А еще лорд может куда-то уехать. И пока вернется, пирог зачерствеет…

Мы переглянулись. И я робко прочистила горло:

— Наверное, нужно найти какой-то скелет, самый большой, какой смогу подчинить. И отправить его с корзинкой, в которой будет пирог, к лорду. Лорд же — некромант, появление умертвия никого не удивит. И задерживать его никто не станет. Оно же все равно слушаться никого, кроме мастера, не станет. А я вложу в умертвие программу, отдать де Винтерро пирог и после этого вернуться на место упокоения.

— А ты справишься? — с сомнением поинтересовалась Адри. — Тебя, вон, даже крыса не слушалась. А с корзинкой нужно отправлять кого-то покрупнее.

— Крысой я и не пыталась управлять, — с досадой отозвалась я. — Она сама. Я просто сильно расстроилась и не сумела удержать магию. И видимо, выброс оказался слишком силен, серая даже какое-то подобие разума получила. Или же просто трупик оказался слишком свежим.

Люсинда и Адри пристально уставились на меня. Сестричка заявила решительно:

— Тебе нужно потренироваться! Права на ошибку у тебя нет! Давай, бери корзинку и марш в лес! И я год наберешь, и подходящий скелет найдешь, и потренируешься заодно!

Люсинда согласно кивнула.

Перед тем как уйти в лес, я закрылась у себя в комнате и перечитала то, что нашла в нашей библиотеке по некромантии. Адриана права: я не могу позволить себе ошибиться. Если умертвие рассыпется по дороге или отнесет пирог не туда, это будет такой позор, что меня засмеют не только живые, но и мертвые вороны в окрестностях.

Подходящий обряд имелся только один. Я прочла его раз десять подряд, пока не убедилась, что строчки накрепко засели в памяти. И только после этого сначала осторожно выглянула в коридор, чтобы убедиться, что поблизости нет любимого дядюшки, а потом постаралась незамеченной спуститься вниз. Дальше было легче: корзинка, черный ход, перебежка через двор и здравствуй лес!

Первым делом я отправилась на любимую полянку. Правда, там меня ждало огорчение: дочка мельника, Гектор и некромант основательно здесь потоптались и земляники почти не было. Мне пришлось идти в поисках ягод дальше, вглубь леса. Одновременно я раскинула щупальца дара, ища подходящий скелет.

Побродить пришлось основательно. Ни ягодных полянок, ни скелетов давно умерших крупных животных не попадалось. Тренировки ради я оживила и подчинила скелет белки. Правда, рыжая негодница умерла относительно недавно и явно не своей смертью: на переломанных ребрах, которые я с большим трудом заставила срастись до первозданного вида, еще висели клочки некогда яркого рыжего меха.

В одном месте я наткнулась на практически целый скелет медведя. Побелевшие от солнца и дождей кости так и манили влить в них некромантскую силу. Но я была практически уверена, что не справлюсь с Топтыгиным. А раз так, то зачем вообще тратить магию? Обойдя кости по кругу и повздыхав над столь великолепным экземпляром, я позволила себе пару минуток помечтать, заиметь Топтыгина в охранниках. Тогда бы точно ни один дядин жених меня бы не достал! Но это были только мечты. И я поплелась дальше.

Сокровище в виде издохшего в буреломе на краю полянки волка и целой полянки спелой земляники мне попалось тогда, когда я уже была готова сдаться и ни с чем возвращаться домой.

Взвизгнув от радости, я привычно нашла пяток скелетиков полевок, оживила их кое-как и дала задание набрать корзинку спелых ягод. А сама взялась проводить обряд для волка. И здесь спешить было нельзя. Зомби должен был быть идеальным.