Глава 2

Барон Пруст поправил ремень на новых модных брюках. Он нашел свое отражение в стеклянной поверхности и с довольным видом улыбнулся невысокому толстячку с редкими волосами. Барону исполнилось в прошлом месяце пятьдесят лет, он давно поправился и приобрел проплешины на голове, но все еще мнил себя молодым франтом. Его страсть к моде и к молодым женщинам была широко известна в округе, но сам барон игнорировал общественную молву, продолжая при каждом удобном и не очень случае источать комплименты дамам, мня себя галантным кавалером.

Барон, пока никто не видит, сплюнул на ладонь и пригладил прядь волос, продолжая улыбаться своему отражению. Сегодня его особенно радовали желтые брюки, которые, как утверждал портной, стали популярны при дворе. " Желтый — цвет королей",- утверждал портной, и барон в новом костюме канареечного цвета чувствовал себя по-королевски гордым. Дополнял его образ мужской одеколон — " Придворный щеголь" - приторный аромат которого был способен свалить любую даму с ног, имевшую глупость подойти к барону и насладиться его благоуханием. Хотя казалось, что перебить аромат глудсев — цветов в руках барона — было невозможно. Но мужской одеколон прекрасно справлялся с этой задачей. А ароматы немного повядших цветов привлекли внимание насекомых, но барон, разглядывая эталон мужской красоты в отражении, не замечал назойливого жужжания пчел и шмеля, решившими полакомиться нектаром цветов.

Ведь барон как заправский соблазнитель, коим он правда себя только мнил, то подмигивал отражению, то выпячивал грудь колесом, то глумливо улыбался, впрочем, он и свою улыбку считал неотразимой.

Барон воровато осмотрелся. Старый слуга провел гостя в гостиную, а сам поспешно ретировался, так что Пруст мог насладиться почему-то затянувшимся одиночеством. Но собственное общество было так приятно барону, что он конечно же не скучал. Убедившись, что в гостиной никого нет, барон опустился на одно колено. Улыбка на его лице стала шире.

- Кхм...

Не совсем деликатное покашливание заставило барона нелепо замереть. Он попытался встать, но ревматизм и резкая боль в спине, увы, не позволили ему распрямиться, гордо вскочив на ноги. Глупая ситуация вызвала прилив крови к лицу, и барон впервые за последние лет сорок покраснел как мальчишка.

- О, прелестная мисс Крейн!

Этот возглас заставил молодую женщину, которая поперхнулась воздухом от лицезрения барона в своей гостиной, вздохнуть и сделать несколько шагов вперед. Мисс Катрин Крейн недавно исполнилось двадцать три года, и она, с легкой руки жителей городка Глостера и его округи, получила обидное прозвище старой девы. Так сложилось, что все ее сверстницы уже давно и удачно, впрочем, может и не совсем удачно, но главное были замужем, а некоторые успели произвести на свет потомство, родив от одного до трех отпрысков. А миссис Дуи была даже в пятый раз на сносях, и ее муж неистово молился святым, чтобы в этот раз родился наследник, чтобы можно было сделать перерыв в череде рождения девочек Дуи.

Катрин прекрасно знала о том прозвище, которое за ней закрепилось. Называли ее не только старой девой, но и синим чулком из-за страсти к книгам и наукам. Но девушку едва волновали эти глупые прозвища, слишком хорошо она знала, что ее соседи хоть и были добрыми людьми, но все они боялись отступиться от принятых в городе и округе норм. А женщины в двадцать три года должна была быть или женой, или вдовой. Но мисс Крейн не только не была замужем, что возмущало соседей, но она даже не успела стать вдовой, что возмущало их еще больше.

Если она родилась бы с косоглазием или каким-нибудь другим явным внешним недостатком, то никто бы не задавался вопросом почему Катрин до сих пор одна. Но девушка если и не была ослепительной красавицей, чья внешность отвечала современным эталонам красоты, все в округе находили ее привлекательной. Правда местные дамы порой подшучивали над ее рыжими волосами, считая их излишне вульгарными. Они правда как-то забывали, что их мисс Крейн унаследовала от родителей. А вот ее зеленые глаза, вынуждены были признать дамы, были очень хороши. А мужчины вопреки молве, списавшей ее из списка невест, осмеливались даже ухаживать за ней. Но ни один из них, увы, так и не осмелился осуществить план по завоеванию сердца и руки Катрин Крейн. Может, потому что она как раз воротила нос от местных женихов, что и не скрывала, будучи излишне резкой с противоположным полом. А может потому, что она обладала не только привлекательной внешностью, но и сильным характером, а также имела склонность к язвительным замечаниям. Сама Катрин считала себя прямолинейным человеком. Но многие соседи считали ее язвительной и упрямой как мул. Впрочем, вступать с ней в споры и в дискуссии мало кто осмеливался, понимая через несколько минут разговора, что нить повествования ускользает от их ума, привыкшего к обсуждению более бытовых тем — обшивки дивана, заказа новых шторт и обсуждению новых фасонов юбки и линии декольте популярных в столице. Все эти глупости, однако, не интересовали Катрин, так что она прослыла чудачкой и синим чулком. Более зрелые мужчины тоже избегали разговоров с молодой женщиной, ведь и в выборе зерна для посева, разведении овец на шерсть и производстве сыра она разбиралась не хуже, а то и лучше их. А некоторые ее новаторские идеи оказались слишком новаторскими, чтобы их переняли в округе.

А после того, как сын мельника раструбил на округу, что он лично видел, как мисс Крейн разговаривала с несуществующим собеседником, милое количество чудачеств перевалило в их качество, и ее навсегда вычеркнули из списка перспективных невест.

Увидев в собственной гостиной коленопреклоненного барона Пруста одна рыже-золотая бровь девушки вопросительно приподнялась. Она сделала несколько шагов вперед и вторая бровь взлетела еще выше, когда мисс Крейн наконец-то унюхала аромат «придворного щеголя» и ненавистных глудсев. А уж нелепый наряд и желтые брюки невольно заставили Катрин хохотнуть. При других обстоятельствах она расхохоталась бы вслух, так нелепо и попросту комично выглядел барон. Но Пруст хоть и прослыл в округе недалеким человеком, но его капитал заставлял соседей не только приглашать его на приемы, но и садить на лучшие места, а также прислушиваться к его словам. Деньги и титул барона была достаточным аргументом, чтобы простить ему те чудачества, за которые мисс Крейн сидела за столом порой с вдовами и хромоножкой Жукас.

- Барон.

Мисс Крейн наступила на собственные принципы прямолинейности и с приветливой улыбкой взглянула на гостя. К сожалению, каждый год барон устраивал у себя настоящий бал, на который стремились попасть все дамы в округе. Конечно саму Катрин едва интересовали светские мероприятия и скучные балы, на которых приходилось прикусывать щеки, чтобы не смеяться, разглядывая нелепейшие наряды дам и прислушиваясь к глупейшим разговорам мужчин. Но увы, наступила пора вывести в свет сестер, а еще лучше выдать их замуж.

Ведь Агате шел девятнадцатый, а Софи восемнадцатый год. И по местным традициям, они как раз были невестами на выданье. К тому же, Агата считалась не только самой красивой девушкой в округе. Она обладала легким нравом и была довольно общительна, в отличие от старшей сестры, и свое мнение она чаще держала при себе, не позволяя себе едких высказываний прямо в лицо собеседнику. Правда в кругу семьи она не сдерживалась, с легкостью подмечая минусы других. Но главное юная мисс Агата Крейн была готова или влюбиться или же обзавестись женихом. И если старшая мисс Крейн не испытывала дискомфорта, заполучив титул старой девы, сестер она желала выдать замуж, и желательно удачно, чтобы покинуть городок Глостер и отправиться в путешествие. Но пока сестры не были пристроены, Катрин оставалась их опекуншей и заботилась об их воспитании и образовании. С обязанностями опекунши она справлялась хорошо. Сестры привлекали внимание местных ухажеров. И пусть Софи не унаследовала тонкой красоты Агаты, ямочки на ее щеках тоже привлекали мужской взгляд. К тому же, она была настоящей хохотушкой и во всем видела всегда только положительные стороны. Поэтому Катрин не сомневалась, на балу барона Пруста, а он помимо бала принимал гостей из столицы в течение недели, сестры привлекут внимание достойных джентльменов, коли пока местные не привлекли их взор.

Именно эти причины и вынудили Катрин придержать свое мнение о невыносимом запахе мужских духов и еще более навязчивом аромате цветов.

- Вы сегодня, мисс Крейн, особенно хороши, - прошептал барон, оставаясь на коленях, он протянул букет с кружащимся над ним пчелами и шмелем.

- Хм...благодарю барон.

Запинка хозяйки дома не ускользнула от гостя, но он посчитал, что мисс Крейн поражена его щегольскими брюками и ароматом одеколона.

Впрочем, Катрин действительно была пожарена. Барон напомнил ей уличного клоуна, запах цветов и духов едва не лишил ее чувств, а пчелы и шмель, кружащие над букетом, заставили поспешно сделать шаг назад, когда этим букетом ей едва не ткнули в лицо.

Но комплимент вызвал больше всего недоумения и даже недоверия. Катрин все утро провела в саду. Старое платье устаревшего фасона пора было выбросить, но она работала в нем саду. Так что внешний вид мисс Крейн едва соответствовал нормам этикета. Но ее оправдывало то, что гостей в такую рань она и не ждала. Даже сестры Катрин еще нежились в кровати, когда она со старым садовником рассаживала рассаду и луковицы новых цветов. Правда после этого прошло уже несколько часов. И Агата с сестрой вместе с наставницей отправились в город. А Катрин не нашла даже времени позавтракать, как тут пожаловал ранний гость — барон Пруст.

- Может, мы продолжим разговор на террасе, - предложила она, - я прикажу принести нам чай.

И хотя улыбка мисс Крейн в любую секунду была готова превратиться в оскал, она держала себя в руках, рисуя в воображении картины того, как она поведет сестер к алтарю в местной обители. Ведь только после этого она могла обрести свободу.

- Э...

Барон с удовольствием продолжил бы беседу с хозяйкой на веранде, ведь он уже проголодался, а в приличных домах угощали не только чаем, но и пирожными. Но, к сожалению, ревматизм не позволил принять барону гордую позу, впрочем, его поза была импозантной и соответствовала данному моменту. Барон достал из кармана маленькую бархатную коробочку, он открыл крышку и протянул ее хозяйке.

- Дорогая мисс Крейн, я прошу вас удостоить меня чести и стать моей женой.

Раздался звук битой посуды. Это дворецкий — мистер Лукас — уронил поднос с чаем и угощением.

Мисс Крейн и барон взглянули на дворецкого, который молчаливо разглядывал поднос, осколки фарфора и пролитый на пол чай.

Мистер Лукас уже давно разменял шестое десятилетие, не за горами было и седьмое десятилетие, но он, в отличие от барона, сохранил молодецкую стать. И хотя его волосы давно посеребрил иней, но глаза оставались молодыми и проницательными. Вот и сейчас он перевел взгляд с разбитой посуды на свою госпожу, ожидая ее распоряжений.

Мисс Крейн прекрасно знала, что ничего на свете не может вывести мистера Лукаса из равновесия. Дворецкий с одинаковым выражением на лице извещал о смерти, рождении детей и щенков, а также сообщал о свадьбах. Конечно можно было подумать, что артрит свел старые пальцы, и они не выдержали тяжести подноса, но дворецкий каждое утро в саду занимался пробежкой, подтягивался и поднимал гантели в несколько килограммов десять-двадцать раз. Так что падение подноса не было случайностью или немощью мужчины, дворецкий решил пожертвовать сервизом, чтобы дать своей госпоже время прийти в себя от более чем неожиданного предложения барона.

А предложение и впрямь было как минимум неожиданно, а как максимум неприемлемо. И дело было не только в разнице возраста, а барон был старше своей предполагаемой невесты более чем в два раза. Но мисс Крейн искренне считала барона не только недалеким человеком, но и глупым, а также эгоистичным нарциссом. Так что ни о каком замужестве с ним она не помышляла. И даже баронский титул и тем более надежда на ранее вдовство не заставили бы ее всерьез задуматься о полученном предложении. И если бы не две младшие сестры, которых было надо сплавить с рук на руки их будущим мужьям, барон бы узнал все, что хозяйка дома думает о его предложении. А так, от наигранной улыбки у мисс Крейн свело мышцы. Но падение подноса позволило ей сделать глубокий вздох и привести мысли в порядок. Теперь оставалось донести до барона, что ее персона не достойна такого щедрого предложения.

- Лучше нам поговорить на веранде,- и все же подумала Катрин, ей требовались еще минуты, чтобы выдумать вескую причину для отказа, которая не настроила бы самовлюбленного барона против всей семьи Крейн. Ведь младшие сестры никогда не простили бы ее, если по ее вине их не пригласили бы на увеселения в доме барона. Поэтому она впервые в жизни нарушила собственный принцип и промолчала, вспомнив наставление гувернантки, что «молчание — золото».

Барон попытался встать с колен, но попытка вновь не удалась:

- Мисс Крейн, вы готовы дать мне ответ здесь и сейчас?

Хозяйка дома вздохнула, так как впервые в жизни ее острый ум не был готов придумать вескую причину для отказа.

- Это очень неожиданное предложение, - заметила мисс Крейн.- Я должна все обдумать...ведь брак это такой ответственный шаг, особенно когда ты в ответе за двух юных девушек...

Мисс Крейн, начав объяснения, замолчала только через пять минут, успев даже остановиться на нарядах для юных барышень и шляпках… в какой-то момент она сама потеряла нить разговора, но главная цель была достигнута — барон как флюгер хлопал глазами, правда, он все равно пытался вставить хотя бы слово, ведь в новых веяниях моды он прекрасно разбирался, о чем свидетельствовал фасон его сюртука и замечательные канареечного цвета брюки.

Мисс Крейн отшатнулась от шмеля, который решил вместо цветов присесть на ее волосы, и покинула гостиную.

А несчастный ухажер растеряно посмотрел на дворецкого, который взял из корзины трость, снял шляпу с вешалки и протянул эти предметы гостю:

- Барон.

Но тот продолжал хлопать как девица на первом балу глазами, пытаясь понять, чем же завершилась беседа и было ли принято его предложение. Барон заглянул осторожно в коробочку, кольцо с огромным, но безвкусным бриллиантом сверкало. Надежда, что кольцо каким-то чудесным образом оказалось на пальце мисс Крейн испарилась. Настораживал и взгляд дворецкого, протянувшего шляпу и трость. Барон никогда бы не признался, но он робел от взгляда мистера Лукаса. Много лет назад он не единожды пытался переманить дворецкого, обещая более высокое жалованье. Но мистер Лукас каждый раз отвечал отказом. Барон один раз даже осмелился задать вопрос напрямую в чем же причина отказа, но дворецкий в своей манере предложил гостю чай.

Последнюю попытку сманить слугу барон совершил после смерти господина Крейна. Попытка получилась совершенно нелепейшая, да и глупая, даже барон осознал свою оплошность, и с тех пор он недосуждал слуге.

Но сейчас барон был растерян, он не мог осознать что же ответила на его предложение милая мисс Крейн. Отказала? Или же она как благородная леди не осмелилась дать ответ, не обдумав все плюсы такого щедрого предложения? А то что в браке с ним, уважаемым и обеспеченным бароном, были только плюсы, он не сомневался.

И вот барон недоумевал, глядя на цветы и коробочку с украшением, не скрывая надежды на благоприятный исход. И думая, что сейчас все разъяснится, он посмотрел на дворецкого. Тот смерил гостя пронзительным взглядом, как несвежий окорок на рынке.

- Госпожа обдумает ваше предложение. Она даст вам ответ после летнего бала в вашем поместье.

Дворецкий знал, как важен для госпожи этот бал. И хотя ответ мисс Крейн на предложение было категоричное нет, старый слуга решил, что барону стоит оставить надежду. А на балу, рассудил мужчина, возможно, и мисс Крейн найдет достойного ухажера.

Гость вновь выпрямился, игнорируя боль в спине. Коробку с украшением он спрятал в кармане брюк, а цветы вручил мистеру Лукасу и походкой кавалериста, барон считал, эта походка особо идет его фигуре и положению, направился к выходу.

Дворецкий скептически посмотрел на на букет цветов. И удерживая это безобразие в руках двумя пальцами , он прошел на террасу, где находилась мисс Крейн.

Она, как и стоило ожидать, пребывала в скверном настроении, бал должен был состояться через три недели, приглашения еще не были разосланы, но теперь имя сестер Крейн, подозревала она, барон из мстительности вычеркнет из списка приглашенных. Именно подобные мысли одолевали девушку, которая около шести лет назад взвалила на себя тяжелую ношу — поместье, которое приходило в упадок, и двух сестер-подростков.

- Он ушел?

Дворецкий выбросил букет в корзину.

- Да, мисс Катрин, барон покинул нас.

- И в каком настроении он нас покинул? - вздохнула мисс Крейн, которая поняла, что придется скорее всего ехать в столицу и как полагается выводить сестер в свет в поисках мужей для них.

- В приподнятом, - заверил мистер Лукас.

Катрин почувствовала легкий укол недовольства. Она и помыслить не могла о таком брачном союзе. Но все же ей стало неприятно, что ее отказ вместо того чтобы огорчить барона, приподнял ему настроение.

- Мой отказ так обрадовал его?

- Скорее его обрадовало ваше решение обдумать его предложение.

Мисс Крейн имела пытливый ум, к тому же она была сообразительна, поэтому она сразу поинтересовалась.

- И когда я должна дать ответ на его предложение?

- После бала, уверен, вы сможете ему отказать.

Катрин не стала выговаривать дворецкому за его самодеятельность, она обдумывала варианты — пожурить мистера Лукаса или похвалить его. Приглашение на бал, теперь Катрин не сомневалась, будет получено. Но вот до бала оставалось еще три недели, а барон скорее всего в течение этих недель будет надоедать и напоминать о себе и своем предложении. Еще и слухи пойдет в округе...

- Три недели, мистер Лукас,- заметила она, покачав все-таки укоризненно головой.

- Бал, мисс Катрин,- напомнил дворецкий.

- Бал,- согласилась она, разглядывая пчел, кружащих над корзиной. А в ее голове зазвучал свадебный марш, и она увидела картину двух сестер, которых удачно сплав... выдала замуж.

- С другой стороны, - задумчиво заметила она, - три недели можно и потерпеть. - И звуки брачного марша стали еще громче в ее голове.