Глава 30

Лорд Кеслер был не в настроение уже пару дней. И рыбалка, на которую его все-таки вытащили друг и племянник, для него была неудачной. И его попросили не пугать всю рыбу и пойти прогуляться.

А после обеда Джон и Клейтон покинули поместье и отправились в город, чтобы купить подарки своим девушкам. Кеслер даже подумал о том, что возможно речь идет о кольцах. Ведь они всерьез намерены были сделать предложение руки и сердца своим возлюбленным в самое ближайшее время.

- Лорд Кеслер, там слуга из поместья Крейнов, у него записка, - передал мистер Томми.

Значит, она образумилась, решил лорд, сразу подумав о Катрин. Поняла, что повела себя совершенно глупо, когда наговорила грубости.

- Где записка?

- Слуга сказал, что ему приказали передать ее лично в руки.

- Пригласи его.

Кеслеру показалось, что слуга пешком шествовал из поместья Крейнов до его кабинета. Но наконец-то он предстал перед глазами и отдал записку. И Кеслер желая прочитать послание Катрин наедине, отослал и мистера Томми и чужого слугу, после чего быстро развернул записку, ожидая увидеть там слова извинения, ну или хотя бы предложение примирения.

Записка была адресована, как выяснилось и не ему, а мистеру Клейтону или же мистеру Беркли. И написала ее даже не старшая мисс Крейн, а миссис Прайс. И Кеслер почти уже сложил записку, чтобы передать ее одному из адресатов, когда друг и племянник вернуться из города, но его взгляд случайно упал на написанные строки. Так что послание он все-таки прочитал. Причем по мере прочтения его лицо хмурилось все сильнее. Ему вспомнились слова Клейтона, что мисс Катрин было из кого выбирать. И он упомянул друга их дяди, который прямо зачастил в поместье Крейнов. Благо хоть миссис Прайс не пала его жертвой и просила помочь спровадить гостя.

Кеслера, однако, никто не звал. Правда они со старшей мисс Крейн вообще по глупому поссорились. И если надо, он сам был готов принести извинения. Поэтому он долго не думал, а направился на конюшню. Кучер удивился, увидев его, но бросился седлать лошадь. И не успел он проверить подпругу, как хозяин был в седле. А через пару минут лорд скрылся из виду, отправив лошадь в галоп.

- Куда это лорд Кеслер умчался? - спросила повариха.

Кучер улыбнулся.

- Он мне не сообщает куда уезжает. Но судя по тому, что у нас тут побывал слуга из поместья сестер Крейн, к ним он и помчался.

- То есть на ужин его не ждать, - подвела она итог, - как и остальных двух господ.

- А ты мне Керри приготовь чего-нибудь вкусного.

- Иж чего захотел. Знаю я вас, приедете с господами, наобещаете с три короба, а потом и след ваш простыл.

- А ты приготовь такой ужин, чтобы меня удивить, гляди тебя и с собой в столицу возьму.

- Я девушка приличная, без благословения святого отца никуда не поеду.

- Так удивишь меня ужином, я и замуж позову.

Керри подозрительно взглянула на кучера. Потом улыбнулась, поправив передник.

- Так и замуж позовешь?

- А что не позвать, я парень холостой, мне хозяйка в доме нужна — рукастая. А главное чтобы готовила хорошо.

Керри поправила передник, в ее голове возникли десятки рецептов, которые ей давались лучше всего. И коли господа желали отужинать в другом месте, она была намерена удивить господского кучера. Кто знает, может и впрямь замуж позовет, парень он-то видный, размышляла она, почти бегом бросившись на кухню...

В то время как лорд Кеслер мчался в поместье Крейнов, не догадываясь, что его отъезд практически соединил две одинокие души — кучера и поварихи.

Дорога заняла буквально минуты. И Кеслер спешился, бросив поводья слуге. Он как раз размышлял, как объяснить старшой мисс Крейн свое появление, как его вышел встречать дворецкий:

- Следуйте за мной, - объявил он, не моргнув и глазом.

- И даже не сообщите заранее о моем приезде? - опешил Кеслер.

- Зачем это еще, ваша светлость?

- Вдруг мисс Крейн не пожелает меня видеть?

- Тогда тем более, зачем ее предупреждать заранее, - парировал мистер Лукас.

Лорд Кеслер подобное самоуправство не спустил бы своему слуге, но сейчас он был благодарен мистеру Лукасу. И у него возникло подозрение, что слуга Крейнов ничего не перепутал и специально передал послание именно ему в руки.

- А миссис Прайс та еще интриганка, - заметил он.

- И не говорите, - согласился дворецкий, - упрямая женщина.

Лорд Кеслер все-таки с опаской пересек порог гостиной. Он хорошо помнил, как мисс Крейн орудовала дубиной. В прошлый раз она нанесла упреждающий удар. И предугадать ее реакцию сегодня он бы не рискнул.

- Лорд Кеслер, а мы уже думали, вы и не приедете, - первой его приветствовала миссис Прайс.

Все три сестры Крейн если и были удивлены ее словами, то не подали и виду. Хотя в глазах младших сестер и отразился вопрос — почему это им не сообщили о приезде гостя. Но они считали приказ миссис Прайс молчать и не задавать лишних вопросов и ограничились словами приветствия.

Старшая мисс Крейн тоже молчала, но на двери она не указала.

- Милорд, прошу присаживайтесь, - она нарушила молчание спустя несколько секунд, - и познакомьтесь с нашим гостем мистером Борейном. Он прибыл в Глостер как и вы из Лондона. И возможно, вы пересекались с ним в столице.

О размолвке не было сказано ни слова, что конечно не означало — прощение.

- Нет, мы не сталкивались с мистером Ридом, - возразил Кеслер пристально разглядывая возможного соперника.

- Я несколько лет отсутствовал в столице и вернулся туда лишь недавно. Впрочем, как я слышал, вы тоже отсутствовали в Англии.

Кеслеру мистер Борейн не понравился. Причем он не понравился еще накануне. А при личной встречи это неприятие только возросло. И слишком он был смазливым и непозволительно смелые взгляды бросал на мисс Крейн. Так что с задачей поставленной ему миссис Прайс — заставить гостя покинуть поместье, Кеслер прекрасно справился, когда учинил ему допрос о знакомых в Лондоне, и о том, кто его сопровождал в странствиях. И не успевал тот дать ответ, как следовал уже другой каверзный вопрос.

Так что вскоре мистер Борейн сослался на дела и вскоре ретировался. После чего распрямилась и Катрин, а потом попросила Кеслера уделить ей несколько минут и поговорить в кабинете с глазу на глаз.

Ни мисс Крейн, ни лорд Кеслер, оказавшись в кабинете, не торопились, однако, начать разговор. И пусть это было вопреки всем правилам этикета — хранить молчание так долго. Но ни один их них не знал, с чего начать разговор.

С одной стороны, каждый хотел забыть о той глупой ссоре и возникшем непонимании. А с другой стороны, каждый был готов начать с извинений, но не мог подобрать слова.

- Я хотела написать вам…

- Я хотел написать вам…

Молчание они прервали одновременно. Причем их фразы прозвучали практически в унисон. Поэтому они вдвоем вновь замолчали.

- Позвольте мне начать, - как и полагается мужчине, лорд Кеслер был готов взять ответственность на себя.

- Я слушаю вас… но сначала присаживайтесь.

- Я лучше постою, если конечно вы не против.

- Нет, то есть вы можете сесть или остаться стоять, - поправила себя Катрин, - как вам будет более удобно.

- Я постою… Я получил… Я бы хотел извиниться за те слова, которые сказала вам в нашу последнюю встречу. Я думаю о вас в самом лучшем ключе. Вы…

- Постойте, лорд Кеслер, вам не зачем извиняться. Я сама наговорила вам глупостей.

- Нет, вы…

- Давайте забудем о том разговоре и возникшем между нами непонимании, - предложила Катрин.

- Я согласен. И рад, что вы это предложили.

- Агата и Софи будут этому рады. И мистер Беркли с мистером Клейтоном сегодня ужинают у нас. Возможно, и вы пожелаете к нам присоединиться.

Кеслер нахмурился. Разговор вновь свернул не в то русло. Его радовало примирение с Катрин. Но судя по ее словам, получалось, что она думала о благе сестер, решив с ним примириться. Но в этот раз вместо нелепых обвинений, он предпочел промолчать. И хотя гордыня требовала отказаться от приглашения, но подумав, что следующего может и не последовать, он решил не выяснять причины, которые двигали мисс Крейн.

- До ужина еще около получаса. Не хотите прогуляться?

Естественно лорд Кеслер не отказался от прогулки. Причем если в первую встречу они всю дорогу пытались уколоть друг друга. А во вторую встречу между ними в какой-том момент воцарилось некое взаимопонимание, то в эту встречу каждый из них чувствовал себя скованно. Возможно, по той причине, что каждый опасался сказать нечто такое, что вновь могло вызвать непонимание, обиду или ссору. Вот они больше молчали, любуясь парком. Причем каждый хотел вернуть ту легкость в общении, которая была и в первую и во вторую встречу, но не предпринимал для этого никаких шагов.

- Вы все-таки еще храните на меня обиду, - заметила Катрин спустя три круга вокруг парка.

- Обиду? Это не так, - возразил Кеслер.

- Но вы сегодня не подшучиваете надо мной, не обвиняете меня в новой попытке убить вас, - пошутила Катрин, которой порядком надоело это гнетущее чувство недосказанности и скованности.

- Не обвиняю в новом покушении, так как вы сегодня не предприняли еще ни одной попытки выскочить из-за угла и нанести мне каверзный и неожиданный удар дубиной, который отправил бы меня в нокаут.

- Еще не вечер, - многообещающе намекнула Катрин. - Я полна неожиданностей.

- Не сомневаюсь в этом.

- Как ваша шишка. Еще болит?

Катрин перевела взгляд на лоб лорда Кеслера.

- Как сказал накануне ваш доктор Немиро — до свадьбы заживет.

- Он сказал это о шишке или о вашей ране?

- Суть одна — все заживет.

- Это радует.

- Неужели вы волновались обо мне?

- Что? - переспросила Катрин. - Конечно же нет, - возразила я, - может, я просто не хотела быть вовлеченной в скандал, развязанный вашей семьей из-за нанесенных вам травм.

- Вы только набили мне шишку. Рану нанесли мне на поле боя.

Катрин спрятала улыбку, так как они вновь спорили.

- Расскажите мне о годах службы. Наверное, вы видели много интересных мест и у вас есть в арсенале любопытные истории.

- О военных действиях я воздержусь рассказывать. Но задавайте вопросы о том, что вас интересует.

Катрин вдруг осознала, что по сути ее интересовали не какие-то чужие истории и те места, которые видел лорд, ее интересовал он сам. И пусть порой он был невыносимым и слишком высокого мнения о себе, но ее он сумел вопреки всему расположить к себе так сильно, что она вместо того, чтобы ждать его извинений, была готова сама извиниться за свое поведение. И это пугало Катрин, будто Кеслер мог посягнуть на ее свободу и право самой решать как жить. А Катрин привыкла за прошедшие годы руководить не только своей жизнью, но и жизнью сестер, миссис Прайс и даже слуг. Хотя порой она и сама этого не замечала.

- Расскажите лучше, что вам нравилось в этих поездках, если опустить службу. Что привлекало ваш взгляд? И если была бы возможность вновь побывать в тех местах, что вы посетили бы?

И пусть это не было признанием вслух, что именно интересовало Катрин, но Кеслер внимательно взглянул на нее, потом улыбнулся и начал свой рассказ, не задавая больше никаких вопросов. Причем каким-то образом он и сам не заметил того, как из воспоминаний он перешел к настоящему, а затем заговорил и о будущем, заметив, что если в следующий раз он и отправится уже в упомянутые страны, то как турист и в сопровождении своей семьи.

- Семьи? - переспросила она.

- Да, сначала жены, а потом гляди и детей.

- Так вы поменяли свое отношение к браку?

- Кажется, я ко многому изменил свое отношение.