Глава седьмая

На завтрак Максис опоздал — отвлекли срочные дела, и обещанную поездку пришлось ненадолго отложить. Леката не сердилась. Напротив, радовалась возможности поболтаться без дела. Тело еще побаливало после вчерашних злоключений, кое-где сверкали синяки, и показываться на людях не хотелось.

Неспешно поела в компании Карлина, наставник сердито молчал, но Леката только вздыхала с облегчением: отвечать на расспросы не хотелось. Мысленно поблагодарила супруга. Тот сам не терзал ее, заставляя вспоминать произошедшее, и Карлину твердо, но вежливо запретил затрагивать щекотливую тему. Наставник поворчал, однако спорить с Максисом поостерегся.

На десерт принесли горячий шоколад и немного воздушных орехов. Карлин снисходительно улыбнулся — лакомства для женщин — и отправился на стройку. Леката закинула в рот парочку ядер и прикрыла глаза от удовольствия. Обожала их до дрожи в коленках. На Землях Привратников эти орехи не росли, вероятно, деликатес привезли Максису из Южного Предела. Очень вовремя! Леката успела по ним соскучиться. На мгновение забылось все, кроме таящего во рту восхитительного вкуса.

От наслаждения жизнью отвлек вошедший в столовую муж. Ловким движением сгреб несколько орехов, чмокнул Лекату в макушку и уселся на свое место. Вокруг засуетился слуга.

— Сейчас перекушу и отправимся, — поспешил заверить Максис, расправляясь с кашей. Улыбнулся и задорно поинтересовался: — Я говорил тебе, что женат на самой хорошенькой женщине в наших землях?

— Боюсь, она замужем за страшным льстецом, — вздохнула Леката. Встала из-за стола: — Пойду прихвачу кое-какие мелочи, а ты приходи, как поешь.

Максис кивнул, и Леката поспешила к себе. Еще раз прочла записку, положила ее и два давно неиспользуемых ключа в сумочку, вздохнула над отражением в зеркале и вышла.

Супруг выглядел озабоченным, но, заметив Лекату, натянул на себя безмятежный вид и улыбнулся.

— Орехи просто чудо, — сообщил он, — жаль, что не пробовал их раньше. Понимаю и разделяю твою к ним страсть.

— Откуда ты знаешь о любви всей моей жизни? — улыбнулась Леката.

— Карлин рассказал в тот вечер, на празднике, — махнул рукой Максис. — Начнем? — взял жену под локоток: — Главное — ничего не бойся, — рванул на себя и крепко обнял со спины: — Представь место назначения.

Женщина повиновалась. Зажмурилась и вообразила лужайку перед домом, небольшой сад и беседку с еще не работающим фонтаном.

— А теперь шагай! — приказал супруг.

Леката открыла глаза и застыла, не в силах пошевелиться. Прямо перед ней в воздухе зияла черная бездонная трещина с окантовкой из золотистого свечения. Казалось, именно здесь пространство разорвалось так, что ничем не заштопаешь.

— Ну что же ты! — упрекнул Максис, перехватил крепче, приподнял над полом и нырнул в неизвестность. Леката даже испугаться не успела.

Очутились в запущенном саду, напротив изысканного, но явно необитаемого дома. Наместник присвистнул.

— Вот сейчас я чувствую себя голодранцем, — сообщил он, не выпуская супругу из объятий. — Здание роскошное.

— Сотхасы владеют всеми золотыми приисками страны и еще всякой ерундой по мелочи, усмехнулась Леката. — Многие рядом с нами чувствуют себя голодранцами, — высвободилась из мужских рук и направилась ко входу: — Пойдем! Когда я была здесь последний раз, никого, кроме пары старых слуг, в доме не было.

Постучались. Дверь открыл мужчина в летах. Поохал, обнял Лекату и впустил парочку внутрь. Спертый воздух коридора пах пылью и прогорклым маслом. Не задерживаясь, хозяйка дома поспешила дальше. Супруг послушно поплелся следом.

— Куда мы идем? — поинтересовался он, когда они подошли к широкой лестнице, расходящейся в разные стороны на втором этаже.

— В жилое крыло, — пояснила Леката, стараясь не дышать. Ей настойчиво хотелось открыть окна. — Ты же не думаешь, что мы с отцом занимали дом целиком? В детстве я облазила все комнаты, но, уверяю, тут полно помещений, которые никогда не использовались. Даже в лучшие для Сотхасов времена.

Сразу за лестницей красовалась стена с огромной тяжелой двустворчатой дверью и гобеленом, украшенным фамильным гербом Сотхасов: орлом с добычей в когтях. Леката помялась немного в нерешительности, а потом достала ключ из сумочки и вставила его в замок. Не сразу, но тот поддался. Супруги открыли дверь и вошли в небольшой светлый зал с высокими потолками, со вкусом обставленный и заполненный безделушками, подобранными с семейной теплотой. Здесь даже пахло приятнее, чем в остальной части дома.

— Добро пожаловать в обитель заговорщика Элиора Сотхаса, — громко, как на приеме, продекламировала Леката и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Перед глазами возник отец, веселый и довольный. Будто не было этих лет, а живой родитель был рядом еще утром. Тяжело вздохнула. В этом зале устраивали семейные посиделки или закрытые, только для друзей, обеды. Вечерами играли в карты или слушали мелодии из очередной шарманки отца. Он любил эту комнату, говорил, в ней все так, как хотела супруга.

— Зачем пришли? — поинтересовался Максис, вырывая жену из воспоминаний. — Что-то ищем?

— Синюю книгу или блокнот, или нечто похожее синего цвета, — сбивчиво поделилась Леката. — Только, пожалуйста, аккуратнее, все здесь мне очень дорого.

— Хорошо, — согласился наместник, глазами исследуя стены вокруг.

Они провозились полдня, но так и не нашли желаемого. Ни в общих комнатах, ни в кабинете и спальне отца, ни в библиотеке нужной книжицы не было. Осталось поискать разве что в детской Лекаты, но туда ей заходить просто не хотелось. Слишком больно было возвращаться в то детство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Так дело не пойдет, — заметил Максис, когда они оба, уже порядком измотанные, присели на тахту в том самом зале. — Надо поработать головой. У твоего отца были увлечения или пристрастия? Может, он не тут ее спрятал, а в любимом охотничьем домике. Вспоминай.

— На досуге отец мастерил шарманки, — поведала Леката, ей не надо было напрягать память, она и так помнила все, будто это происходило вчера. — Готовые обычно дарил друзьям. Дома осталась одна. Но если нет уверенности, я бы не хотела разбирать вещицу…

— Не будем, — наместник кинул на супругу ободряющий взгляд. — Все просто. Включим, если заиграет, то пойдем искать в другом месте, а вот если не заиграет, заглянем внутрь.

Леката кивнула и указала на стоящий рядом ящик с заводом. Максис приблизился, покрутил рычаг и отпустил. Зал заполнила приятная нежная мелодия. Настоящий гимн весеннему утру. Наместник подошел к супруге и протянул руку.

— Я, кажется, задолжал жене танец. Предлагаю отдать прямо тут…

Женщина подняла глаза на мужа в недоумении. Танцевать? Сейчас? Потом вспомнила, как ребенком кружилась под эту мелодию с куклой и мечтала когда-нибудь вальсировать с кавалером. «Почему бы нет?» — пронеслось в голове, и Леката подала руку, позволяя Максису увлечь за собой.

Супруг танцевал под стать мелодии: легко и грациозно. Умудрялся вести, едва касаясь партнерши, удерживая ее почти что взглядом. Леката смотрела в его глаза, осторожно сжимала его ладонь и утопала в звуках знакомой с детства музыки. Как и положено, чуть отклонилась назад, прихватила пальцами юбку. Максис широко улыбался, всем своим видом давая понять, как ему нравится происходящее.

Не отпустил, и когда мелодия закончилась. Только обнял крепче.

— Что думает моя женушка по поводу маленького праздника? — прошептал он, глядя Лекате в глаза. — В честь воссоединения супругов…Только для своих. Человек на тридцать…

— Откуда деньги, Макс? — недоверчиво сощурилась Леката. Запах гвоздики дурманил, прикосновения крепких рук оказывались приятными до дрожи, но мысли о тратах не дали окончательно уйти от реальности, и она зацепилась за них, как за последнюю спасительную соломинку.

— Ну, я не так беден, как ты хочешь думать, — ухмыльнулся супруг, нежно поглаживая ее спину. — На своих землях я выращиваю солод и хмель. Дело прибыльное. Долгов, конечно, тьма, но дохода хватает на спокойную жизнь, проценты и даже чуть-чуть больше. Если так пойдет дальше, лет через тридцать я все отдам. К тому же у меня серьезный поручитель…

Пробежал рукой вверх по спине и утопил ладонь в волосах Лекаты. Погладил пальцами голову.

— Что еще за поручитель? — она облизнула губы и вдохнула поглубже, стараясь удержать себя в руках. Неправильно было позволять ему вольности, но прервать не хватало сил. Оставалось лишь балансировать на грани дозволенного.

— Король Русовус, — тяжело выдохнул Максис, закрывая глаза и прижимая жену сильнее. — Обними меня, — выпалил горячим шепотом: — С ума схожу рядом с тобой. Будто мне шестнадцать…

Потянулся и жадно коснулся губ Лекаты своими. Неудачно. Супруга выгнулась и охнула от боли. Вчерашние приключения не прошли даром, дотрагиваться до лица было мучительно.

— Прости, — наместник отстранился. — Забыл совсем, — вздохнул и предложил: — Давай продолжим поиски.

— Остались мастерская отца и моя детская, — сообщила Леката, мысленно отмечая: чем дальше от нее Максис, тем спокойнее бьется сердце. — Куда пойдем сначала?

— В мастерскую, — скомандовал Максис.

Леката покачала головой. Не хотелось пускать в свою спальню постороннего, но и обижать его недоверием тоже. А в мастерскую Максиса вполне можно было отправить. Вряд ли отец прятал в ней что-то мало-мальски важное, хоть и проводил там кучу времени.

— Давай разделимся, — предложила она. — Ты иди в мастерскую, а я к себе. Быстрее закончим.

— Как скажешь, — пожал плечами мужчина. — Только покажи дорогу.

Леката проводила его до мастерской на первом этаже, а сама поднялась наверх, в детскую. Еще раз пробежала глазами по коридору: вряд ли найдет что-то новое, они с Максисом уже облазили его, но лишним не будет. Повздыхала немного у двери, с трудом отперла замок вторым ключом из сумочки — отчего-то тряслись руки — и вошла. Пахнуло мылом. В лучах безжалостного солнца, проникающего сквозь незашторенные окна, было как-то особенно сильно заметно, что в комнату давно никто не заходил. Пыль была везде: хоронила под собой разбросанные игрушки, клубилась по углам, летала в воздухе, а на люстре и мебели можно было смело писать послания. Леката тряхнула головой, отгоняя тягостные мысли, и принялась искать. Копалась в шкафах и ящиках, шерстила вещи, игрушки, книги. Ничего! Захотелось разреветься от досады. Ее предупредили, а она даже воспользоваться предостережением толком не смогла. Неумеха!

Глубоко вдохнула и задумалась: а что если записка — лишь обман, способ притащить ее в дом? Что тогда? С другой стороны, зачем кому-то надо было заманивать ее сюда? Какая польза? Махнула рукой и собралась на выход. Невозможно найти то, чего никогда не существовало.

Около двери валялась кукла, та самая, изуродованная солнцем. Леката принесла ее сюда, когда заглядывала домой перед побегом в Южный Предел. Покачала головой. Все-таки игрушке место на крыльце. Тогда, много лет назад, маленькой девочке Лекате казалось — останься кукла на улице, отец непременно вернется. Но родитель давно мертв, а ей, Лекате взрослой, до боли хочется, как раньше, верить в то, что игрушка на крыльце поможет воскресить его. Прихватила находку с собой и отправилась к Максису — пора возвращаться.

Когда она зашла в мастерскую, супруг увлеченно рассматривал один из неудавшихся механизмов. Лекате показалось даже, что он догадался, как довести его до ума, и сейчас проверит свое предположение. Улыбнулась. В этот момент Максис походил на отца: такой пытливый взгляд и надежда на то, что он повозится чуть-чуть, и все получится.

— Нашел что-нибудь? — вкрадчиво поинтересовалась она.

— Полно всего, — улыбнулся Максис, протирая рукой железные части механизма. — Только полезного нет, разве что пара любопытных бумажек, — посмотрел на куклу и нахмурился: — Это что еще за чудище?

— Отец подарил незадолго до казни.

— Незадолго до казни? — задумчиво уточнил мужчина и забрал игрушку у Лекаты. — Прости! — сказал то ли ей, то ли в пространство, и одним махом свернул кукле голову. Отделил ее от тела. Удовлетворенно хмыкнул, извлекая наружу небольшой, с ладонь, голубой свернутый в трубочку блокнот. — Это ищем?

Леката пожала плечами.

— Не уверена, но по описанию подходит.

Забрала блокнот и заглянула внутрь. Полистала. Потерла подбородок и покачала головой.

— Тут какие-то цифры… И буквы… Ничего не разобрать… Посмотри!

Максис пробежал страницы глазами и улыбнулся.

— Это шифр, и я, кажется, уже видел ключ, — подмигнул. — Что получу, если мы расшифруем записи?

— Мы расшифровывать записи не будем, я буду делать это в одиночестве, — твердо произнесла Леката. — Говори, где ключ, иначе я за себя не ручаюсь…

— Не помню, — Максис пожал плечами. — Вроде где-то тут был, да пропал куда-то…

— Что тебе нужно? — прорычала женщина. Мужа хотелось задушить. Шумно выдохнула, закрыла ладонью глаза и покачала головой. Дернула же нелегкая взять этого шельмеца с собой!

— Хочу знать, что там написано, — супруг смерил ее строгим взглядом: — Либо мы читаем записи вместе, либо ключ теряется навсегда.

— Ах вот как? — обиделась Леката. — Королевский прихвостень решил отработать поручительство? Ладно, но поверь, я это так не оставлю! — направилась к выходу. — Прихватывай бумажку и пойдем отсюда.

— Она у меня в кармане, — усмехнулся Максис, догоняя супругу в зале с шарманкой, и, напустив на себя серьезный вид, уточнил: — Во внутреннем. Так легко не добраться. И, кстати, мне не надо отрабатывать поручительство. Король помогает мне, потому что я заслужил. Спас многих от гибели. Затворил врата. Жаль, пришлось расстаться с привратниками, но еще одной встречи с вратами мне не пережить, вот и приходится заниматься ерундой.

— Смотрю, ты прямо герой, — язвительно заметила Леката, запирая дверь в жилое крыло. — Тебя так и распирает от гордости.

Вместо ответа Максис сгреб ее в теплые крепкие объятья. Наклонился и прошептал:

— Представь себе наш дом…

— Ты так говоришь «наш», — отрезала Леката, — что, будь я юной девой, непременно бы растаяла.

Подняла глаза и снова увидела трещину в пространстве. Максис лишь сильнее сжал в объятиях.

— Жаль, что ты давно не юная дева, — мечтательно заметил он и увлек за собой в пустоту.

В доме Максиса очутились как раз к ужину, но наместнику поесть не удалось. Его увел подоспевший Курт, возникли очередные срочные дела. Подавив в себе сомнения в том, что супруг действительно ушел по необходимости, а не на очередное свидание с Мариттой, Леката уселась ужинать в компании Карлина. К вечеру наставник стал еще мрачнее, чем был с утра. Старик никогда не отличался покладистым и добрым нравом, но Леката предпочла поговорить с ним, выяснить причину недовольства. В конце концов, ничего ужасного она пока сотворить не успела. Повода сердиться просто не было.

После нескольких осторожных вопросов и выцеженных ответов пришло понимание: Карлин, похоже, ревнует. Не как мужчина, скорее по-стариковски, обижаясь на невнимание к себе воспитанницы. Такое и раньше случалось частенько, когда Лекату отвлекала работа или роман с Браном. Наставник болезненно воспринимал присутствие кого-то, кроме себя, в ее жизни. Рецепт от подобной напасти был прост: следовало поболтать с Карлином о крепости, потом перейти на какую-нибудь ерунду, и к концу вечера ворчание и дурное настроение исчезали сами собой.

— Что нового на стройке? — ринулась в бой Леката. — Не разбежались работяги в мое отсутствие?

Разрезала ножом отбивную, ловко насадила кусок на вилку и сунула в рот. Каким волшебным показался его вкус после суетного дня: сочный, насыщенный.

— Не разбежались, — отмахнулся Карлин и напал приборами на мясо так резко, будто перед ним на тарелке убийца всей родни, не меньше. — Работать, как всегда, не хотят, лодыри.

Леката улыбнулась. Если наставник начал ругаться на строителей, то лед тронулся. Еще чуть-чуть, и станет легче.

— Это не новость, — ухмыльнулась она.

— Сегодня у них есть повод, — ехидно продолжил старик. — Только и говорят о найденных на пустыре мертвых. Ты же знаешь, им все языки чесать, лишь бы не работать.

— Найденных мертвых? — насторожилась Леката.

— Утром нашли четверых, истерзанных почти в клочья, не узнать, — Карлин наконец порезал свинину и принялся есть. — Пятый был еще живой. Он и поведал про огромных птиц. Сказал, сначала думал, что по пьяной лавочке померещилось, а уж когда напали, ничего не успел сделать. Люди говорят, — наставник перешел на шепот, — врата берут свою жертву.

Леката скептически покачала головой. Вряд ли врата стали бы заступаться за нее, тут дело в чем-то ином.

— Не знаешь, поговорить с этим живым можно?

— Не думаю, — ухмыльнулся Карлин. — Он в обед отбыл в другой мир. И поделом! Если это те, кто напал на тебя, то кара заслуженная. А уж врата там вмешались, духи переходов или кто-то еще — дело третье.

Леката положила приборы на тарелку. Она так много слышала о вратах, но сейчас поняла, что толком ничего о них не знает. Прищурилась:

— Скажи, а что в Южном Пределе говорят о вратах? Не припомню, чтобы там были хотя бы легенды…

— Полно, — махнул рукой Карлин. — У нас считают, врата могут воскресить мертвых. И будут они такими ладными, будто и не умирали вовсе. Надо только жертву принести да призвать сильного духа переходов.

— И что же за жертва? — криво улыбнулась Леката: как-то не очень верилось во все эти бредни. — Три капли крови в полнолуние?

— Обычно три жизни, — пропустил насмешку мимо ушей наставник. — Первую, когда призывают духа переходов и выбирают сосуд для отпирающей силы, вторую, когда дух перехода готов создать врата, и третью, чтобы эти самые врата открыть.

— Любопытно, — констатировала ученица и вернулась к мясу. Нечего зевать. Неровен час остынет и потеряет всякую прелесть.

К концу трапезы вернулся мрачный Максис. Выяснять причины его плохого настроения Лекате не хотелось, и она поспешила было ретироваться. Муж удержал ее.

— Завтра с утра придет портниха, надо сшить платье на свадьбу Курта, — заявил он тоном, не терпящим возражений. — Дождись ее. А вечером займемся расшифровкой. И это не свидание. Все понятно?

— Понятно, — Леката поспешила вырвать ладонь из его цепких рук.

Он осторожно коснулся губами ее запястья и вернулся к еде, всем своим видом давая понять, что разговоры на сегодня закончены.