Глава 22

– Птичка, понимаю. Мои слова неприятны, но их можно пережить и продолжать получать удовольствие и дальше, – тихим, до боли знакомым голосом прошептал он, подойдя и обнимая за плечи. – Нише различие лишь в физиологии. Ты – человек, я – дракон. Однако, не изменишь. Но сейчас мы вместе, и нам хорошо, когда предаемся любви. Не нужно сильно переживать.

– Беспокоишься, я слягу с нервным срывом, и тебе придется писать отчеты государю Кристану? – вскинула на него злые глаза.

– Угадала, – с довольным видом хмыкнул дракон, и на его губах поселилась предвкушающая улыбка. – Впрочем, в этом есть определенная прелесть. Я в ответе за твое самочувствие и просто обязан подарить утешение. И даже придумал, как это сделать.

Он нагнулся и с легкостью подхватил меня на руки.

– Пусти! – запротестовала в ответ, заметив, что супруг направился в спальню. – Я не хочу!

– О, нет! Здесь я решаю, какое лечение самое целесообразное. Поверь, птичка, я могу заставить тебя забыть о пролитых слезах, – его голос обволакивал, многообещающий тон, так хорошо знакомый, однозначно говорил о его намерениях.

– Триар, не надо, – прошептала в ответ, когда меня уложили на кровать.

– Возражения против лечения не принимаются, – мурлыкнул дракон, добавив хрипотцы в свой завораживающий голос.

Триар стоял передо мной и медленно раздевался. Привычными движениями расстегнул пуговицы на рубашке, распахнул полы и, не торопясь, стянул с плеч, позволяя любоваться великолепной фигурой. Широкие плечи, мощная шея, грудные пластины и рифленый пресс с идеально симметричными кубиками, косые мышцы, спускающиеся за пояс домашних штанов.

Дракон заметил мой взгляд, скользнувший к низу живота, и довольно улыбнулся. Медленно освободился от одежды, откинув ее в сторону, и предстал в своей сногсшибательной обнаженности. На моих глазах возбужденное достоинство от предвкушения, начало наливаться силой и твердостью. Знакомая волна ожидания накатила, полностью игнорируя полученное разочарование в жизни. Дракон заметил изменения во мне и решил усилить произведенный эффект. В этот раз он не торопился распахнуть мой халат и приступить к ласкам, предпочитая возбуждать на расстоянии. Триар погладил себя по животу, привлекая жестом внимание, а его возбужденная твердость качнулась, словно соглашаясь с намерениями мужчины. Потом ладонь скользнула вдоль заметно увеличившейся в размерах части тела, лаская себя и позволяя наблюдать за ним. Сколько раз дотрагивалась до шелковистой кожи, сжимая пальцами и с улыбкой наблюдая за эффектом, который производили мои ласки на мужа.

С шумом втянула в себя воздух и откинулась на спину, понимая, что дракон определенно добивался моего поражения. Триар ожидал именно этого сигнала моего тела. Он присел в ногах на кровати и наклонился, прикасаясь губами. Неторопливо дракон перецеловывал сначала икры, потом внутреннюю часть бедер, периодически кидая на меня горячие взгляды.

– После слез твои глаза горят ярче, – прошептал Триар, пробираясь губами выше по ногам. – Я обещаю, что это был последний раз, когда ты плакала из-за меня.

– Ты сделал мне больно, – резонно заметила ему.

В ответ на мои слова он лизнул место, которого только что касался влажными губами.

– За каждую пролитую слезинку я добьюсь сладострастного стона от тебя, – пообещал, как будто пригрозил. – Я был безжалостен в словах, теперь не жди пощады в любви.

– Странный способ извиниться, – возмутилась я.

– Даже не подумаю, – категорически ответил дракон и прильнул губами к сосредоточению желания.

Тело меня предавало. Я не хотела навязываемой любви, душа сопротивлялась и требовала прекратить, но уже почувствовала пробежавшее по венам ощущение блаженства страсти, отзываясь на мужские ласки.

Я ненавидела Триара за жестокие слова, произнесенные им, за намерения и откровенные признания, больно ранившие. Дракон растоптал испытываемые добрые чувства к нему – благодарность и нежность. Он с жестокостью рассказал об изменах уже совершенных и о тех, что собирается сделать в будущем. Его намерения ранили так же сильно, как и признания в безразличности сейчас. Триар заставил меня страдать, оплакивать еще не прожитую жизнь будучи молодой и в будущем откровенно отвергнутую.

Не его вина, что государства решили избежать войны, расплатившись невестами, заключив политические браки. Однако я надеялась на наше совместное будущее, хотела стать достойной женой кронпринцу, быть ему ровней. И, как любая молодая девушка, мечтала в браке по примеру родителей найти свое счастье. Нельзя сводить супружество к постельным играм и занятиям любовью. Есть душа. Именно ее сейчас беспощадно растоптали кронпринц и остальные, заключившие наш союз. Триар словами выразил то, о чем другие умалчивали. Теперь стала понятна забота государя Кристана о моем здоровье. Чем дольше буду жить и считаться женой кронпринца, тем больше времени государства проживут без войны.

Супруг умело возбуждал мое тело, забывая о собственном удовлетворении. С собой он позволял делать лишь то, что хотелось мне, посвящая себя моему удовольствию. Я не хотела видеть перед собой лицо Триара, слышать сводящий с ума голос, чувствовать умелые руки, ласкающие со знанием дела. И спасение пришло в привычном наваждении. Знакомая насмешка вздернула уголок рта, зацепив в душе за что-то еще живое. Я видела перед собой лишь образ, но от него не слышала жестоких слов и была уверена, что он их никогда не произнесет. Это моя фантазия.

Голос императора шептал нежности рядом с ухом. Я срывалась раз за разом в экстаз чувственности, хватаясь за плечи мужчины, как за спасительный островок реальности. Дракон удерживал в крепких объятиях, успокаивал, дожидался ясности сознания и вновь принимался возбуждать, готовя к новому витку удовольствия.

Пытка наслаждением продолжалась бесконечно. Император был безжалостен, заставляя растекаться горячей лавой в его опытных руках. Я потеряла счет времени, реальность свелась к чувственному экстазу. И в какой-то момент пришло освобождение от душевной боли. Только тогда дракон позволил себе получить награду за свои старания.

– Ты больше не будешь плакать. Я обещаю, – шептал он, словно клеймя своей страстью, врываясь в податливое тело.

Я верила императору. Каждому слову и обещанию. И с его клятвами ко мне возвращалась надежда и любовь. К нему, к дракону, к моему императору.

Триар уехал ночью, когда я забылась глубоким сном в его постели. Все произошло именно так, как он и сказал – решил одно важное домашнее дело и сразу же вернулся к своей армии.

Проснулась с безразличием ко всему. Прислуга меня не разбудила. Наверняка супруг отдал четкие указания на этот счет. Впрочем, сейчас меня мало волновало мнение слуг о том, что произошло ночью. Наше шумное примирение наверняка слышно было сквозь толстые двери. Триар никогда особенно не заботился о соблюдении тишины, уверенный в своем праве хозяина дома.

Проснулась практически в обед, равнодушно накинула на голые плечи халат, приготовленный в гостиной, и отправилась в свои апартаменты. В покоях мужа все напоминало о его жестоких словах, а его планах на жизнь.

Лежа в горячей воде, приготовленной для меня в купальне, вспоминала, о чем он говорил. Если посмотреть на наш брак с его точки зрения, то он был абсолютно прав. Но мне дорога моя жизнь, выкинутая на потеху драконам. Счастья, любви и просто нормальных семейных отношений, где есть дети, уютные вечера в кругу близких, мне не видать. Триар ясно сказал, что буду его интересовать в постели до того момента пока молода и привлекательна в виде забавы, а потом стану неинтересным балластом, за которого обязаны отвечать.

Мои мечты, надежды быть любимой и счастливой в обмен на мир между государствами и жизнь без войны. Какой вариант выберет политик? Разумеется, перевес не в мою пользу.

Я прикрыла глаза и вспоминала лицо императора. Образ, фантазию, постоянно приходящий в наваждениях. Единственная отдушина, где смогу черпать силы жить дальше. Мой император имеет лишь внешний вид знакомого мужчины, но в душе совсем не похож на главного насмешника Арагона.

Прикрыв глаза, представляла какой он не только в постели, но и в жизни. Я хорошо запомнила обнаженную фигуру в спальне хатхи, потому легко вспоминала его внешний вид. Теперь важны были не только вкус губ и неистовость тела, я хотела знать его интересы. Увлечения, жизненная позиция и отношение к браку, семье. Как же мне хотелось, чтобы он взял мою руку и повел по жизни, проявляя заботу о семье. Желал детей в браке и хотел тихого семейного благополучия, о котором начинала грезить наяву.

Хотелось услышать голос императора. Пусть говорит обычные вещи – о погоде, настроении, лошадях, раз он предпочитает травоядных хищникам. Видеть теплый свет черных глаз, видеть, как в усмешке улыбаются губы. Почувствовать запах, прижимаясь к груди и радостно смотреть на мир.

– Его величество передает приглашение на ужин, – ворвался голос служанки в мои мечты.

– Ужин? – недоуменно хлопнула ресница, стараясь понять смысл сказанного. – Ах, нет. Я предпочитаю поесть у себя. Передайте его величеству мою благодарность и отказ.

– Его величество велел передать, что это будет званый вечер, где соберутся представители семейств. Ваше присутствие необходимо, как жены находящегося в отъезде кронпринца, – вежливо сообщила девушка.

Вот досада. Выходить из покоев совершенно не хотелось. На званом вечере придется вести скучные беседы, делать заинтересованный вид, скрывая зевоту. Кроме того, драконы наверняка знают положение дел в нашей семье. Семье. Хмуро усмехнулась. Они обо всем знали давно. Именно поэтому смотрели на меня, как на временную фигуру при дворе, имеющую значение только пока ко мне проявляет интерес кронпринц. Наверняка они знают обо всех любовницах моего мужа, ведь он не скрывается, когда занимается любовью.

Идти не хотелось категорически. Даже мелькнула мысль сослаться на плохое самочувствие. Сразу представилась картина, как Триар срывается обратно во дворец, чтобы самолично удостовериться в моем благополучии. Интересное было бы развлечение заставлять супруга летать туда и обратно по каждой жалобе, но во мне взбунтовалась гордость. Я из рода Керотов, во мне кровь великих государей, я не стану унижаться до мелочной мести. Если такова моя участь, то проживу свою жизнь с достоинством. Это и будет самая утонченная месть политикам, продавшим жизнь юной девушки в угоду своим интересам.

– Передайте его величеству, что принимаю приглашение, – улыбнулась своему отражению в зеркале.

Сегодня я обязана блистать. Триар своими откровениями полностью развязал мне руки. Он не рассчитывает на теплоту и уют в нашей семье, а значит, могу себе позволить стать светской львицей. Моих навыков, вдолбленных в детстве, хватит, чтобы занять достойное место среди драконов. Да, мой век гораздо меньше их, но проживу каждый день с удовольствием. И пусть не рассчитывают, что буду тихо доживать дни в отведенных апартаментах, согласно статусу. Я научусь вести себя так, чтобы даже самые заносчивые представители семейств считались со мной.

С особым тщанием подошла к выбору платья и прически. Украшения и туфли выбирались не менее придирчиво. Когда осмотрела себя в зеркало, в итоге осталась довольна результатом. Я человеческая девушка, во мне есть красота и обязательно воспользуюсь преимуществом.

– Леди Селия Тан, – оповестили о моем приходе.

Внимательным взглядом быстро осмотрела присутствующих и обратила внимание на абсолютное отсутствие интереса. За редким исключением, на меня просто не обратили внимания. Едва ли двое драконов бросили короткие взгляды в мою сторону. Пусть так. Я знала себе цену, и она была гораздо выше, чем у всех собравшихся. Кроме императора, наверное.

Черное бархатное платье облегало силуэт, выгодно подчеркивая тонкую талию, округлые бедра, а низкое декольте открывало полную грудь. Высокая прическа с особым тщанием уложена так, чтобы спускающийся вдоль шеи длинный локон волновал и притягивал взгляд не только к колье, но и к завлекательной ложбинке в вырезе платья.

Спокойным шагом направилась сразу к хатхе и императору. Чтобы не думали напыщенные драконы, официально мы считаемся одной семьей. Леди Эрини стояла в полоборота, а потому заметила мое приближение первая. Император разговаривал с кем-то из министров, отчего его супруга отчаянно скучала. Ее состояние легко угадала, сама часто делала заинтересованное лицо с ничего не значащей полуулыбкой.

– Ваше величество, леди Эрини, – присела в приветственном низком реверансе и замерла, ожидая разрешения подняться.

– Леди Селия, рад, что почтили нас своим присутствием, – холодно произнес император, разрешая закончить традиционное приветствие.

– Я тоже рада, – протянула для пожатия руку хатха, и в голосе женщины послышалось намного больше искреннего интереса, чем у ее мужа.

Впрочем, теплое отношение императора меня не волновало. Сейчас важно завести беседу с леди Эрини и уйти к другим приглашенным на ужин гостям. Поэтому одарила приветливой улыбкой мужчин и попросила хатху рассказать о чудных серьгах, что заметила на ней.

– Подарок императора, – бросила кокетливый взгляд жена на своего супруга и поднесла руку в перчатке к уху, демонстрируя красоту ювелирного украшения.

– У его величества прекрасный вкус, – вежливо склонилась в коротком поклоне, одаривая мужчину обычным комплиментом. – Надеюсь, мужчины простят нас, если мы их покинем, чтобы поболтать о том, что женщины любят больше всего.

– Это о чем? – спросил император.

– О бриллиантах, разумеется, – отрезала ему, не собираясь вдаваться в подробности.

– Вы настолько меркантильны? – знакомая усмешка поселилась в уголке губ.

– Лучшие друзья девушек – это бриллианты, так что мы поведем речь о друзьях, а не о цене, которую приходиться платить мужчинам. Деньги – это скучно, – демонстративно надула губки, старательно изображая безмозглую глупышку.

Мужчины вежливо поклонились, признавая правоту моих аргументов.

– Ты его сегодня сделала, – фыркнула довольная хатха, когда мы удалились на приличное расстояние. – Только учти, он на тебе отыграется.

– Боги с ним, – легкомысленно махнула ручкой в бархатной перчатке на ее слова. – Я хочу сегодня развлекаться, а не выслушивать финансовый отчет. От скучного разговора может случиться несварение за ужином.

– Наконец-то свежие слова в насквозь протухшем высшем свете, где значение имеют лишь деньги и связи, – улыбнулась довольная собеседница.

– Подозреваю в обществе ценится не утонченность голосов, а синхронность квакания в поддержку одной высокопоставленной персоны, – мимолетно сказала ей, а хатха больше могла сдерживаться и хохотала в отрытую, в упор глядя на собственного мужа.

Император смотрел неодобрительно на нашу пару, приближающуюся к остальным приглашенным дамам. Дракон был прав в своих подозрениях, я намеревалась подорвать устои закостеневшего общества.

Нечему удивляться, что леди Эрини первым делом рассказала своим фрейлинам мои замечания, снабдив их для красного словца реакцией императора. Я на него не смотрела, а поэтому подтвердить или опровергнуть слова хатхи не могла, потому сделала многозначительно-задумчивый вид, долженствующий придать облику загадочности. Так всегда делала леди Нерату на балах, когда перед ней вставала трудная задача. Мне удалось побывать на нескольких приемах с участием моей матушки и наблюдать лицедейство вблизи. Почему бы не начать пользоваться ее опытом?

– Друзья девушек – бриллианты. Интересное замечание. – Сказала одна из фрейлин, оглаживая на груди изящную вязь из драгоценного металла высшей пробы и обозначенных ювелирных камней.

– Моя матушка обычно так отзывалась о них, – ответила ей. – Любовь может быть разной. Мужчины величина непостоянная, а драгоценности всегда идут в зачет и являются гарантией обеспеченности будущего.

Фрейлина с загадочным видом улыбнулась, а меня завалили вопросами.

– Ваша матушка жила на продаваемые драгоценности?

– Леди Нерату никогда не нуждалась в средствах, – улыбнулась в ответ.

– Тогда она нуждалась в любви? – последовал следующий едкий вопрос.

– Нет, она купалась в роскоши и любви собственного мужа, – любезно отозвалась драконе.

Она буквально прожигала меня злыми красными глазами.

– Говорят, человеческие женщины холодны в любви, – процедила сквозь зубы собеседница.

– Говорят, что драконы, отдаваясь телом, забывают о чувствах, – парировала ей.

Меня смерили бешенным взглядом, но продолжать дискуссию не стали. Дракона попала в расставленную ловушку, стараясь заставить меня оправдываться. Рассуждения, кто что испытывает, вполне могут привести к личным переживаниям, потому красноглазая дракона вовремя прикусила язычок, но это не избавило от колючего взгляда, преследовавшего меня постоянно.

– Ты произвела впечатление на моих фрейлин, – шепнула довольная хатха. – Смотри, леди Шаива Изумруд Лит вновь вспомнила о своем любовнике, подарившим ей бриллиантовое колье, которое сейчас на ней. Уверена, она постарается восстановить отношения и развести дракона на приличный подарок.

Мне было без разницы, но я сделала вид, что с интересом прислушиваюсь.

– А Бианка Роза Дан уже второй платок из-за тебя порвала в клочья, – с довольным видом сообщила леди Эрини.

– В Арагоне текстильное производство хорошо развито, чтобы позволить леди Цветочку рвать платочки, – пожала плечами, словно отгоняя от себя свору голодных собак.

– Селия, даже не знаю, как сказать, – прикусила несколько раз нижнюю губу хатха, запинаясь в объяснениях.

– Будет проще, если скажите, как есть, – посоветовала ей, взяв с подноса фужер с кроваво-красным вином.

Несмотря на легкость, продемонстрированную окружающим, вести себя независимо и слегка свысока требовалось не только умение, которого у меня было пока недостаточно, но и внутренних сил.

– Леди Бианка Роза Дан была последней любовницей кронпринца до вашего брака, – старательно изобразив смущение, выпалила леди Эрини, сгорая от желания увидеть мою реакцию.

– У него такой длинный список любовниц, что просто удивительно, как они мирно уживаются в стенах дворца, – снисходительно ответила ей и демонстративно повела бокалом с вином по кругу.

– Действительно, интересно, – в глазах хатхи зажегся огонек.

– Только не говори, что император до свадьбы с тобой не знал любви женщин, – умоляюще приложила руку к груди, словно заклиная опровергнуть напраслину.

– Все его любовницы сейчас составляют мой штат фрейлин. Я предпочитаю, чтобы они лично убедились в нашем семейном счастье, подслушивая за дверьми спальни, – с довольной улыбкой указала на них рукой, держащей такой же бокал с вином, леди Эрини.

– О чем разговор, леди? Все еще о бриллиантах или нашли им достойную замену? – спросил насмешливо император, подходя к нам.

– Мы как раз говорили о тех женщинах, которых вашему величеству удалось узнать очень близко, – развернувшись к дракону, коротко присела в вежливом поклоне, демонстрируя глубокий вырез.

– И много набралось? – уголок рта привычно пополз вверх.

– Думаю, одной, как всегда, до ровного счета не хватает, – ответила ему, любезно улыбаясь в ответ.

Впервые уголок рта опустился вниз, а губы недовольно сжались. В глазах хатхи плескалось веселье. Она просто забавлялась сегодняшним вечером, а от меня требовалось все самообладание и находчивость вести привычную в высшем свете беседу на полутонах.

– Кто ведет подсчет? – недовольно свел брови император.

– Я новичок при дворе и мне известна только одна леди, испытавшая на себе напор страсти вашего величества, – кокетливо приподняла бровь и дерзко посмотрела прямо в глаза дракону.

Сейчас в них промелькнуло что-то сродни предупреждения: «Не входи! Убьет!». Однако закончить фразу я все равно собралась.

– Леди Эрини, – указала изящным жестом руки в бархатной перчатке в сторону стоящей рядом хатхи. – Именно ей сейчас принадлежат душа и тело вашего величества.

С изящным поклоном вновь присела, чувствуя грозу, нависшую над моей головой.

– Вы абсолютно правы в своих наблюдениях, – обдало холодом сверху, и я выпрямилась, полуприкрыв глаза, своим видом демонстрируя полную покорность правителю Арагона.

– Леди Селия, окажите мне честь сопроводить вас к столу? – ледяным тоном вежливо спросил император.

Оглянулась на хатху, она едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться в полный голос. Правила этикета не позволяют проявлять искренние эмоции. Все направлено на почет и уважения к правящему суверену, и кажется, кто-то на самом деле принимает лесть царедворцев за чистую монету. Иначе бы отнесся с юмором к моему замечанию.