Глава 24

Две пары кружились на свободном для танцев пространстве. Уверена, драконы вновь не одобрили мое поведение. Император изволил танцевать, надо было смотреть и не мелькать, заслоняя Его величество.

– Благодарю, – откланялся кавалер и покинул мое общество.

– Разрешите вас пригласить, леди Селия, – почти сразу обратился степенного вида мужчина.

– Мы с вами не знакомы, – чуть прищурившись, ответила ему.

– Разрешите представиться. Лорд Каяр Ветер Вин, – чопорно произнес собеседник.

– Не вы ли обучали кронпринца верховой езде в детстве? – тепло улыбнулась дракону.

– Его светлость рассказывал об этом? – приятно удивился лорд Ветер.

– После того, как поведала ему о своем падении с лошади, – ответила я.

– Неприятное событие, – сочувствующе кивнул мужчина, – Вы примете мое приглашение?

– С удовольствием, – вложила ладошку в предложенную руку.

Партнеры менялись, светские разговоры о погоде, о бале, об общих знакомых. Легкие, незначащие улыбки, переливы мелодии – ничего не радовало. Я постоянно выискивала взглядом высокую фигуру императора. Пару раз наши глаза встретились, обжигая сердце радостью и заставляя трепетать все внутри. Короткое мгновение, а потом зрительный контакт разрывался, и на душе снова становилось тягостно.

– Сиан, ты совсем не танцуешь, – вернувшись с кавалером, произнесла хатха.

Меня притягивало к императору. И едва оказался свободный танец, точнее сказать смогла вежливо от него отказаться, ноги сами понесли в сторону насмешника. Мое присутствие заметили, одарили одной из вежливых полуулыбок и продолжили разговор о строительстве моста в горах.

– Эрини, я бы пригласил леди Селию, только боюсь ее каблучков, – отшутился император.

Хатха засмеялась, вспомнив наш разговор про самомнение и булавки.

– Ради танца с Вашим величеством я сброшу туфли, – я действительно разулась и победно оглянулась на окружающих.

Знаю, теперь стала еще меньше ростом по сравнению с драконами, но желание потанцевать с любимым мужчиной победило все.

– Мне казалось, человеческие девушки слабы здоровьем, – ехидно заметила леди Цветочек, оказавшаяся поблизости и увидевшая мой жест. – Говорят, кронпринц прилетал во дворец обеспокоенный вашим нездоровьем. Правда и лечение получилось громким. Вас слышали в нескольких крыльях.

– Уверена, с вашим опытом вы легко можете определить, кто именно и как конкретно лечится по одним только голосам, – ответила ей и вложила ладошку в протянутую руку императора.

Ступая босыми ногами, на которых надеты только тонкие чулки, я с гордо выпрямленной спиной и широко развернутыми плечами шла рядом с императором. Моим взглядом, сияющим от удовольствия, что вскоре окажусь в объятиях дракона, наверное, можно осветить целый город в безлунную ночь.

– Ты нажила себе врага, – нахмурившись, сказал император, едва мы начали синхронно двигаться.

Отвечать не стала, стараясь сохранить блаженное ощущение счастья, когда мое тело прижал к себе дракон. Чувствовать сильные руки на талии, касаться бедрами его ног, дышать одним воздухом и точно знать, что он смотрит только на меня. Потрясающие ощущения! Все как тогда, когда узнала вкус его поцелуя и совершенно иначе.

– Селия, леди Роза не та дракона, что спустит такое оскорбление, нанесенное при всех, – с нажимом произнес император, стараясь привлечь внимание к не интересующей меня проблеме.

– Даже жене своего бывшего любовника? – чуть приподняв бровь, задала вопрос, глядя прямо в глаза.

– Тем более женщине, из-за которой брат ее оставил, – серьезно ответил он.

– Благодаря вашим усилиям, ваше величество, состоялся наш брак, – напомнила ему. – Пусть она вам посылает проклятия и угрозы.

В этот момент дракон наклонил меня назад, и я почувствовала горячее дыхание на груди, едва прикрытое вырезом платья. Желание пронзило мгновенно. Как же я хочу еще раз почувствовать вкус его губ, жадность рук и пыл, с которым мужчина возбуждал и одновременно требовал положенного ему наслаждения.

– Селия, я серьезно опасаюсь за тебя, – хрипло произнес император, когда в очередном «па» обняла ногой его бедра, тесно прижимаясь разгоряченным телом.

– Человеческие девушки живут недолго. Днем раньше, днем позже, – пожала в ответ плечами, демонстрируя пренебрежение к проблеме с леди Цветочком.

– Пока Триар в отъезде, я в ответе за тебя, – сообщил дракон.

– Ах, вот в чем дело? – мгновенно остановилась.

Меня словно ледяной водой окатили. Я надеялась получить толику удовольствия от близости во время танца с любимым мужчиной, а он всего лишь помнит о договоре с государем Кристаном!

– Селия, что ты делаешь? – бросил быстрые взгляды по сторонам император.

– Значит, вас, как и Триара, беспокоит единственный момент, останусь ли я жива? – от обиды подбородок дрожал, но держалась изо всех сил, чтобы не показать подступающих слез. – Действительно! Тогда вы останетесь без политической договоренности. Надо беречь хлипкую человечку, иначе ее смерть развяжет войну. Какая затратная часть в экономике!

– Селия, прекрати истерить! На нас все смотрят, – зашипел недовольно дракон и ухватил меня за руки.

– Вам плевать на меня, мне плевать на ваши договоренности! Пустите, я ухожу!

Сообщив о намерении покинуть бал, вырвалась из ослабевшего захвата рук мужчины и, ступая босыми ногами по полу дворца, направилась к себе апартаменты. Из-за отсутствия каблуков длинна юбки мешалась при ходьбе. Придерживая руками платье, торопилась уединиться, чтобы в очередной раз убедиться в бездушности тех, кто выдал меня замуж.

Когда вышла из купальни, приготовившись ко сну, вошла одна служанок и принесла туфли, брошенные в главном зале.

– Его величество просил передать, чтобы вы берегли здоровье и не ходили без обуви, – спокойно произнесла девушка, а я от досады сломала в руках гребень.

– Ваша милость, вы поранились, – заторопилась ко мне служанка, – позвольте перевязать.

От боли в ладони, от обиды в сердце слезы покатились сами. Впрочем, причина была очевидной, а потому могла не прятаться. Вокруг засуетились, останавливая кровь, закапавшей пеньюар, и нанося повязку.

Глупо получилось. Надеялась побыть хоть немного с любимым мужчиной так близко, насколько позволял танец, а получила еще одно подтверждение его безразличия ко мне. Необходимо выкинуть дракона из головы, забыть, наконец, о нем. Нужно быть как можно дальше от него, а не искать встреч.

Едва закрыла глаза, сразу вспомнились насмешливые губы, произносившие мое имя, темные глаза, смотревшие в упор, и руки, обнимавшие в танце. Запах, сводящий с ума и тянувший с непреодолимой силой прижаться к мужской груди. Как его можно забыть?

Жизненно необходимо забыть! Затолкнуть в самый дальний уголок души любовь, чтобы никто и никогда не смог узнать о моем безумии. Особенно император.

Триар приехал весенним днем, когда весеннее солнце начало припекать и с крыш потекла веселая капель. Я стояла у окна и наблюдала за суетой в саду. Подтаявший снег становился скользким и опасным для передвижения, поэтому несколько человек расчищали аллеи, посыпая их песком.

– Его светлость прибыл во дворец, – войдя ко мне в апартаменты, сообщила служанка.

Триар вернулся. От сообщенной новости внутри ничего не дрогнуло. Раньше, до нашего разговора, поторопилась бы к нему на встречу, не дожидаясь, когда он освежится с дороги. Сейчас стало безразлично его присутствие или отсутствие во дворце. Кронпринц четко обозначил свое отношение ко мне, этого достаточно, чтобы оставаться в своих комнатах и ожидать либо прихода, либо приглашения в его покои.

– Его светлость, приглашает вашу милость на ужин, – передала слова Триара служанка.

В ответ кивнула, давая понять, что приду. А потом вновь отвернулась к окну, наблюдая за работой людей в парке.

Весна обещала расширить мою свободу. Воздух станет теплее, и мы с Рохом сможем опять летать.

– Как поживаешь, Сел? – весело спросил Триар, когда пришла к нему в покои.

– С моим здоровьем все в порядке, – с холодным спокойствием ответила ему и села за стол.

– Ты похудела. Плохо питаешься? – осмотрел внимательно меня супруг.

– Кухня его величества удовлетворяет любые запросы, – дала ему обтекаемый ответ.

Не говорить же, что аппетит пропал совершенно? По ночам снился император, склоняющийся к моим губам, отчего просыпалась в плохом настроении. Приглашения на ужин или обед отвергала, на вопросы о здоровье всегда отвечала односложно: «прекрасно». Физически я была здорова, а морально убита. Ощущать себя ненужной мужу, нелюбимой тем, кто дорог больше собственной жизни, состояние не из легких. Я надеялась, что полеты с Рохом вернут радость и веру в будущее.

– Ты не торопилась ко мне, – произнес Триар, после затянувшегося молчания за столом.

– Думаю, ты не скучал по женскому обществу, – спокойно отозвалась я.

– Сел, не начинай, – недовольно бросил вилку на стол дракон.

В ответ промолчала. Самой неприятен намечающийся разговор. Но слова признания, что во время поездок находит с кем снять напряжение, до сих пор звучат в ушах.

В прошлый раз мы были предельно откровенны, чтобы сейчас изображать чувства, которые никто из нас не испытывает.

– Все было очень вкусно. Благодарю за приглашение, – поднялась из-за стола.

– Ты ничего не съела, – возмутился дракон.

– Нет аппетита, – спокойно ответила ему и направилась к дверям.

– И давно его нет? – строго спросил супруг.

– С твоего отъезда, – ответила ему через плечо.

– Мне говорили, что ты здорова, развлекаешься на балах, – с нарастающим недовольством говорил Триар.

Кронпринц поднялся из-за стола и медленно направился ко мне. Развернулась ему навстречу и встретила пытливый взгляд. Он как будто хотел понять, что происходит, и кажется, без объяснений не собирался меня отпускать.

– Тебе сказали абсолютную правду. Я здорова и развлекалась на балах, – твердо ответила ему.

– Тогда мне не понятна твоя холодность при встрече и отсутствие аппетита, – он подошел, и меня окутал знакомый запах.

Муж обхватил ладонями мое лицо и приподнял его, внимательно разглядывая.

– Для выполнения договора с государем Кристаном нет никаких препятствий, – произнесла я, глядя прямо ему в глаза.

Тристан рассмеялся. Искренне, от всей души. Они прижал меня к себе, стискивая крепкими объятиями.

– Как я ошибался в тебе, – отсмеявшись, сказал супруг. – Боялся, если ты узнаешь о договоренности, начнешь требовать повышенного внимания, а ты просто обиделась и теперь стараешься показать характер. Сел, птичка моя, так получилось, ничего не изменишь. Давай не портить брак никому не нужными обидами.

Он коснулся губами моих волос.

– Я обещал о тебе заботиться и сейчас мы примемся за твое лечение от плохого настроения, – весело выдохнул в макушку мужчина. – Ты потрясающе пахнешь. Я соскучился по твоему телу, птичка. Маленькая, хрупкая, ранимая.

Больше всего я боялась не жестоких слов или измен, не приказов или откровенного пренебрежения, а заботливой нежности, заставляющей поверить, что он неравнодушен ко мне.

Его губы поначалу очень нежно дотронулись до моих, лишь на миг оторвались, позволив сделать вдох, а затем жестко потребовали подчинения. Триар целовал с жаром, словно грубая ласка единственное в мире, что его интересует. Я судорожно вцепилась пальцами в одежду мужа и закрыла глаза в ожидании, когда привычное наваждение вырвет из реальности. Не знаю, чего мне хотелось, увидеть любимое лицо или, чтобы он больше никогда не приходил?

– Птичка. Маленькая, испуганная. Одна во всем мире. Я с тобой, – шептали ласковые слова губы Триара.

Как хотелось ему верить! Хотелось любить и быть любимой, засыпать в объятиях мужчины и знать, что я для него важна, как и он для меня. Делить с ним горести и радости, быть его сутью, стать для него единственной, необходимой, словно воздух.

Стоило подумать о своих желаниях, и знакомый образ с неизменной насмешкой на губах сначала проявился неясно, а потом стал четче. Это был он, мой император. В глазах дракона светилась любовь и нежность, страсть между нами разгоралась постепенно, но неотвратимо. Не могла наглядеться на любимое лицо, льнула к широкой груди и торопливо раздевала мужчину. Я так хотела быть любимой им, жаждала почувствовать на себе жар его тела, отдаваться страсти и напору, таять в руках и наслаждаться каждым мгновением.

Нежность и жесткость сменяли друг друга. Я послушно отдавалась каждому требованию мужчины. Он говорил нежно, шептал о том, что так хотелось услышать, а его тело жестко подчиняло своему желанию. Гремучая смесь окончательно разрушила границы реальности. Сейчас были только он и я. Наши тела узнавали друг друга, помнили, сколько нежной радости испытали вместе. И сейчас стремились достигнуть вновь вершин наслаждения.

– Сел, – прохрипел дракон, и я не удержалась, срываясь в экстаз, увлекая мужчину вместе с собой.

Ощущения походили на полет в бездну. Мои руки судорожно вцепились в плечи дракона, ставшими почти каменными в этот момент. Он прижимался ко мне всем телом, обжигая горячей кожей. И я потянулась губами за поцелуем к губам, где в уголке поселилась насмешка. Кажется, даже моя жажда поцелуя его забавляла.

– Я скучал по тихим вечерам в постели с тобой, птичка, – тихим голосом признался Триар, удобно устроив мою голову у себя на груди.

– Мне показалось, мы были не очень тихими, – фыркнула в ответ, уткнувшись в грудь мужа.

– Тело женщины, как музыкальный инструмент, нужно лишь знать, к каким струнам прикасаться, чтобы полилась песнь любви, – в его голосе послышалось самоуверенность.

– Так ты музыкант? – приподняла голову и со смешинкой в глазах посмотрела на него.

– В какой-то степени, – улыбнулся в ответ муж.

– Чем ты играешь? – провокационно спросила его. – Эти пальцы похожи на руки музыканта, – с этими словами приподняла кисти рук дракона, – Эти губы могут придумать самые лучшие слова, – потянулась к нему в поцелуе.

– Ты забываешь о главном инструменте, – усмехнулся Триар, после того как мы нацеловались всласть.

– О каком же? – делано удивилась я.

– О том, который заставляет тебя издавать сладостные звуки и петь чувственную песнь любви, от которой ни один музыкант не может остаться равнодушным, – завуалировано ответил муж.

– Представления не имею, о чем ты говоришь, – прикинулась наивной я.

– Здесь, – взял в свою руку мою ладонь и накрыл затвердевшее и дрожащее от нетерпения мужское достоинство.

– Ах, это, – протянула понятливо я и нежно погладила возбужденную плоть. – Вокруг завораживающее художество, что не сразу разглядишь.

Услышав мое замечание, Триар рассмеялся в полный голос.

– Этим художеством, как ты назвала брачный рисунок, я обязан тебе, – отсмеявшись, напомнил дракон.

– То-то показалось, что мужчина, который был со мной в шатре, иначе выглядел, – вновь заставила смеяться супруга.

– Сел, ты невозможна! – воскликнул Триар и притянул меня к себе на грудь. – Птичка высокого полета, придется тебе еще раз разглядеть меня. И очень подробно.

– Это так необходимо? – наморщила носик, продолжая игру.

– Жизненно!

Интересно, как выглядит брачный рисунок у императора? В спальне хатхи не пыталась рассмотреть, охваченная волнением, а сейчас мучило не просто любопытство. Мне хотелось с интересом целовать каждый кусочек тела дракона. Изучать его, узнавать. Проводить кончиком языка по коже и отмечать для себя самые чувствительные точки. Подробно рассмотреть рисунок, обводя пальчиком завитки, одновременно ладонью другой руки оглаживая возбужденное достоинство. Наблюдать, как от нетерпения подрагивает плоть, любоваться ее твердостью и предвкушать удовольствие, которое вскоре получу от напора мужчины.

– Сел, я больше не выдержу, – простонал сквозь зубы Триар.

– Остался последний завиток, – поведала ему, растягивая слоги. – И я буду вся твоя.

Дракон не дождался. Моя игра требовала от него самообладания, но выдержка ему изменила в тот момент, когда коснулась его своей грудью. Мужчина поднялся, ухватил за бедра и с силой усадил на себя. Я видела, что от этого ему не стало легче, ему было мало, и Триар задал тот темп, который требовалось его телу. Горячее дыхание обжигало грудь, губы с жадность целовали темную ареолу, а зубы прикусывали возбужденные горошинки.

Едва прикрыла глаза, и внутри меня стал ощущаться совершенно другой дракон. Он рвался к своей цели так же неистово и нетерпеливо. Теперь для меня это не были заученные движения, а торжество любви над плотью. Тело пело песнь любви моему императору. Голос срывался на хриплые стоны или ласкающие вздохи. Я стремилась разделить с ним наслаждение, а он с невероятным нетерпением вонзался в тесные глубины, стараясь довести обоих до экстаза.

Жажда, напор, предвкушение и трепет слились в едином порыве, когда мужские руки в последнем рывке стиснули мои бедра сильнее и с невероятной силой насадили на твердую плоть. Волны экстаза потрясли тела, в последнем порыве страсти приникшие друг к другу. Я слышала биение двух сердец, порывистое дыхание, а вокруг разливалась восхитительная звенящая тишина.

– Ты стала совсем легкой, птичка, – прошептал Триар, разрушая очарование момента.

Сейчас император оставался со мной намного дольше, как никогда до этого. И только слова мужа прогнали образ любимого мужчины. Было жаль и обидно. Жаль, что император уходит каждый раз от меня, едва мы испытываем экстаз. Обидно, потому что мы никогда не будем с ним вместе.

– Значит, Роху будет легче летать со мной, – ответила я, устраиваясь под боком у мужа.

– Все еще хочешь летать? – хмыкнул Триар.

– Очень, – призналась ему.

– В чем-то я тебя понимаю. Дракон не может жить без полета. Вот и ты, птичка, полюбила небо, – задумчиво произнес супруг.

Вокруг нас разливалась темнота. В гостиной на столе горел светильник и слегка рассеивал ночные сумерки. В начале весны темнеет рано, и слуги заранее позаботились о нашем удобстве.

– Знаешь, я проголодалась, – радостно сообщила мужу.

– Я говорил, что знаю верное средство от твоих болезней. Настоящих или придуманных, – довольно хмыкнул дракон.

– Ты был очень убедительным, – в тон ему отозвалась ему.

Накинув на себя рубашку мужа, которая при моем росте прикрывала ноги до середины бедра, уселась за столом. Еда наверняка остыла, но в холодном виде нас вполне устраивала.

Триар зажег остальные светильники, разогнав сумерки по углам, а затем присоединился ко мне. Он рассказывал о своей поездке. Конечно, он не стал нагружать подробностями вооружения или инспектирования крепостей, но зато вспоминал забавные случаи, случившиеся за это время.

За беззаботным разговором, напоминающим прежнюю, почти счастливую жизнь, мы прикончили съестное, оставшееся на тарелках. Нормальный аппетит ко мне не вернулся, но что-то перекусила. Триар казался довольным возвращением домой.

– Сиан, говорил, ты произвела впечатление на балу, разувшись, – сказал муж. – Сел, не стоило этого делать.

– Я помню. Мое здоровье слишком важно для политического договора, – согласилась с ним.

– Сел, не начинай, – недовольно поморщился Триар. – Ты бы видела себя со стороны. Маленькая, хрупка, тонкая, словно тростиночка. Кажется, любой порыв ветра может переломить. Я беспокоюсь о тебе в первую очередь, а потом о политике.

– Еще немного и я начну верить в то, что небезразличная тебе, – усмехнулась на его заявление.

– Так это правда, птичка. Любовью это чувство не назовешь, но я беспокоюсь о тебе, и ты мне очень близка, – заверил он.

– Первый дракон чести, его светлость кронпринц лорд Триар Шепот Тан! – скопировала торжественность тона во время представления.

– Первая насмешница Арагона, жена первого дракона чести, его светлости кронпринца Триара Шепот Тан, леди Селия! – в тон мне подразнил меня муж.

– Так сразу и скажи – заноза в заднице, – рассмеялась его манере.

– И говорю. Заноза, – рассмеялся вместе со мной супруг и потянулся за поцелуем.