Глава 27

– Боги, – потрясенно прошептала на прозвучавшее замечание и уткнулась лицом в ладони.

Зачем он об этом говорит? Без его тепла, на холодном камне, закутавшись в мужской плащ, я замерзала. Слова неожиданного признания разрывали сердце. «Зачем он это говорит?» – повторяла и дрожала все сильней. Подступившие слезы бессилия душили и рвались наружу.

– Вы сделали правильный выбор, ваше величество, – судорожно сглотнув, отозвалась в полной тишине.

Император ждал ответа на его признание, и просто промолчать не имела права. Я вообще ни на что не имела права. Любить, быть с тем, кто дорог больше всего на свете, быть счастливой и даже признаться в своих чувствах – абсолютно все запрещено. Политический брак ограничил не только свободу, но и веления сердца.

– Я потомок побочной ветви великих Керотов. В то время, как леди Эрини дочь старейшины Островного союза, – глотая слезы, стараясь не показать охватившего отчаяния, закончила длинную фразу.

Произнести длинную тираду трудно физически и морально. Я люблю его и хочу быть только с ним, но не имею на это право. Боги, какая жестокая несправедливость! Это невыносимо. Больно.

Уткнувшись в ладони, тихо заплакала. Сил, чтобы держаться с достоинством и не признаться в собственных чувствах, не оставалось. Зачем я выжила? Что значат ушибы да вывихи по сравнению с болью, поселившейся в груди? И его слова о выборе. Да, у него была возможность. Только меня никто не спрашивал, а теперь я расплачиваюсь за чужое решение. Своей жизнью, любовью и отчаянием.

– Селия, – дракон обнял поначалу осторожно, опасаясь с моей стороны новой вспышки, а потом, словно решившись, крепко стиснул в своих руках, – Не говори ужасные слова.

Он терся лицом о мои спутанные и наверняка грязные после всего случившегося волосы, шумно вдыхал запах и слегка покачивал, словно хотел убаюкать и успокоить.

– Кто-то должен вам напомнить о том, кто я, – не отрывая ладоней от лица, прошептала ему.

Я не хотела показать своих слез и охватившего отчаяния.

– Ты та, кто нужен мне. Самая дорогая и желанная, – он еще раз с шумом втянул воздух. – Ты – боль, поселившаяся в сердце. Женщина, заставляющая трепетать мою суть.

– Я жена вашего брата, ваше величество, – сделала невероятное усилие, чтобы в голосе не прозвучало отчаяние.

– Бездна! Селия, будто я об этом не знаю! – рвано выдохнул он. – Но каждый раз забываю, когда вижу тебя. Твой запах сводит с ума. От желания прикасаться к тебе, любить внутри все скручивает.

– Вы не имеете права говорить о своем желании ко мне, – глухо отозвалась.

– Не имею, но не могу ничего с собой поделать. Это сильнее меня, – прижал к себе еще крепче дракон.

– Ваше величество … – начала говорить, стараясь высказать новые доводы неправильности признаний, но меня решительно прервали.

Император оторвал мои ладони от лица и заставил посмотреть в его глаза. В них была боль, нежность и то самое отчаяние, что сейчас раздирало меня изнутри.

– Ты плачешь. Где болит? – С тревогой спросил мужчина и быстрыми движениями принялся стягивать единственную преграду между нами.

– Ничего у меня не болит, – солгала ему и отобрала полу плаща, прячась от мужского взгляда.

Болела душа, но разве могу в этом признаться? Магия в любом случае здесь не поможет.

– Почему ты плачешь? – не успокаивался первый насмешник империи.

Сейчас он говорил серьезно. Я видела, что ему есть дело до моего состояния, он переживал и мучился невозможностью помочь.

– Наверное, потому что за сегодняшний день несколько раз думала, что умру, – всхлипнув, ответила на настойчивый вопрос.

Стоило ли спасать свою жизнь, зная о невозможности быть с любимым? Признавалась ли я себе, что только тепло при мыслях о драконе Сиан Мрак Тан, заставляло двигаться дальше, искать выход?

Невероятная жестокость! Смотреть в любимые глаза и не иметь права признаться в любви к нему.

– Боги, Селия! Я бы этого не перенес, – вновь прижал к своей груди мужчина.

– Драконы живут гораздо дольше человеческих девушек, – с горечью в голосе напомнила ему. – Через какое-то время вы бы забыли о том, что у младшего брата была жена.

– Бездна! – выругался он от всего сердца. – Ты не понимаешь? Селия, я не могу жить без тебя! Маленькая, хрупкая человечка. Ты хоть слово слышала из того, что говорил?

– Слышала, – закусила губы, чтобы не заплакать навзрыд. – А вы меня слышали?

– Знаю, все знаю, – со стоном произнес он. – И не могу смириться с этим.

– Может быть, вам стоит иногда думать не только о своих желаниях? – попыталась оттолкнуться от него.

– Ты жестока, – тихо произнес дракон.

– Вы тоже, – отозвалась ему и в который раз попыталась отстраниться.

Но мне не позволили. Мужчина уткнулся носом в макушку и замолчал. Нас окружило что-то огромное, мощное и опасное. Я ощущала, трепетала от ужаса и точно знала, что меня защитят от всего на свете, пока император сжимает в своих объятиях.

Все неправильно. Я не имею права любить его, но так случилось помимо моей воли.

– Утром мы вернемся во дворец, – спокойным голосом сказал император.

Его тон и слова больно хлестнули по израненной душе. Судорожно вцепилась руками в него, чувствуя под ладонями горячую кожу и налитые мышцы под ней. Это все, что у меня есть. Ночь и холодная пещера, и он рядом, сжимающий в объятиях, согревающий своим телом. Пока не наступил рассвет, я могу находиться рядом с любимым мужчиной, слышать стук его сердца и ощущать суть дракона. Большего счастья несчастной влюбленной человечке не положено.

– Я бы все отдал, чтобы вернуться в прошлое и сделать другой выбор. Назвать тебя своей женой, – переведя дыхание, выдохнул император.

– Леди Эрини больше подходит вашему величеству. Она хатха, а я обычная человечка, – закрыла глаза, чтобы не выдать охвативших чувств.

Ревность раздирала изнутри. Перед глазами стояли воспоминания. Мужчина и женщина сплелись в страстном танце любви, его взгляд, направленный на меня, и ее тело, с пылом отдающееся дракону.

– Я тоже так размышлял, когда собирался заключить политические браки, – медленно и немного задумчиво, начал говорить император. – У нее магия воды, она могла бы принять суть дракона, но я не стал этого делать.

– Почему? – безразлично спросила я.

Вспомнился разговор накануне церемонии: «Вы обещали обо мне позаботиться» – «Все так и будет». Именно о принятии сути дракона они тогда говорили. Хатха знала, через что придется пройти и кокетничала с женихом, затрагивая важную для ее жизни тему в разговоре.

Судьба леди Эрини мало волновала. Причины, по которым Триар не стал проводить обряд полностью, меня удручали. Неприятно знать, что дракон не испытывает ко мне никаких чувств. Однако, и винить его не могла. Он рассуждал логично и практично, исходя из собственных интересов.

– Потому что ты не давала мне покоя, – император сказал просто, будто само собой. – Я знал, что ты не выдержишь принятие сути Триара, и был рад пункту договора с Кристаном, позволяющим не привязывать тебя к брату. Ведь тогда ваши жизни были бы связаны навсегда.

– О чем вы говорите, Ваше величество? Драконы живут дольше, чем люди. Я умру от старости, а вы будете продолжать насмешничать над подданными, – возразила ему, немного отстраняясь от горячей груди мужчины.

– Принимая суть, ты живешь вместе с драконом. Ваши судьбы связаны навсегда. Разве Триар тебе не говорил? – его слова заставили задуматься.

– Нет, – ответила, почувствовав, что император ждет от меня объяснений. – Триар, сказал, что не желает детей полукровок и не желает жить рядом со стареющей женой. При этом добавил, что вскоре заменит меня опытными любовницами.

Зачем я откровенно говорю? Зачем рассказываю о своем унижении императору?

– Он так сказал? Боги, не знал, что брат может быть настолько жесток с тобой, – с чувством произнес любимый мужчина и потер ладонями по моей спине.

Обычный, дружественный жест, но он был настолько горячим, что по телу растеклась волна, но не благодарности за сочувствие. О, нет! Знакомое желание, чувственность, так хорошо мне известная, едва перед мысленным взором представал образ мужчины с затаившейся насмешкой в уголке губ.

Боги, как страшно! Он здесь рядом. Такой близкий, любимый и родной. Я знала каждую черточку его лица, движение бровей и выражение глаз. Могла с легкостью сказать, когда он сердится или недоволен, а кого наоборот слушает с привычной вежливостью. Но поверить его признаниям не могла. Слишком больно.

– Я всего лишь объяснил при заключении договора, что ему необходимо выполнять договор с Кристаном, но даже помыслить не мог о его жестоком обращении с тобой, – закончил свою мысль император.

– Что вы, Ваше величество! – с напускной беспечностью и азартом принялась заверять его. – Триар после слов о будущих любовницах доставил столько удовольствия, что мы смогли уснуть только к утру. Ваш брат очень хороший учитель и опытный любовник.

– Селия, не говори об этом, – голос мужчины стал глухим, а от сути дракона почувствовалась угроза, заставшая затрепетать от ужаса.

Ненадолго позабыла об опасности, окружавшей меня, но слова, сказанные из чистого издевательства над собой, заставили нечто древнее всколыхнуться и выказать неудовольствие.

– Почему? Мы супруги и ночи, которые проводим, предаваясь любви, узаконены брачным договором, подписанным вашим величеством, – я смотрела в темнеющие глаза и убивала малейшую надежду в своем сердце быть когда-нибудь с любимым мужчиной. – Вы так же женаты. Я помню напор, испытанный на себе, когда вы приняли меня за свою жену.

Сказав последние слова, прикусила губу, поняв о совершенной ошибке. Мы договорились, что между нами ничего не было, а я проболталась о своих воспоминаниях.

– Я тоже прекрасно помню тот вечер, – хрипло произнес император.

Его лицо начало медленно склоняться к моему, и я запаниковала. Только не это! Не надо начинать все сначала!

– Не надо! – придушенно выдохнула, поняв его намерения. – Мы не имеет права этого делать!

– Я до сих пор вспоминаю вкус твоих губ, – прошептал дракон и прижался в поцелуе.

Боги! Это неправильно! Так нельзя!

Он не обращал никакого внимания на мое сопротивление, правда, оно оказалось слабым. Сил бороться с физически более развитым мужчиной не хватало. Меня сжимали крепким объятием, нежно ласкали губами и предоставляли только одно – получать наслаждение от происходящего, отдаваясь поцелую полностью. Всем своим существом без остатка.

Нежность сменялась жаром страсти, затем наступала потрясающая благодарность, а следом приходила любовь. Это чувство я не могла спутать ни с каким другим. Губы рассказывали гораздо больше слов. Они напрямую передавали то, что волнует сердце. И я не могла не ответить. Моя душа исстрадалась от неразделенной любви, истомилась в ожидании счастья быть рядом с любимым и отдаваться ему, открываясь полностью. И я выплескивала в нежной и трогательной ласке все, что чувствую, рассказывала, как он мне дорог, желанен и необходим.

– В тот вечер я был ошеломлен, когда понял, что мои руки касаются желанной женщины. Губы целуют ту, о ком грезил наяву, – нежно прошептал император, разорвав поцелуй, чтобы сделать глоток воздуха. – Внутренности скручивает в узел, едва вспоминаю, насколько ты была горяча и готова принять мою любовь. Невероятное потрясение испытал.

– Не смейте мне этого говорить, – облизнула слегка распухшие от поцелуя губы, потребовала у него.

Слишком страшно поддаться искушению и поверить в правдивость сказанных признаний. И даже если это не ложь, мы не имеем права переступить черту и сорваться в бездну. Любовь – чувство, которое нам не доступно. И мы оба об этом знаем.

– Я терял голову от ревности, когда брат приходил на совещания. Твой запах хорошо угадывался, и я точно знал, что вы только что расстались, – не давал опомниться дракон, продолжая признания.

Надо прекращать откровения! Это неправильно! Так не должно быть!

– Однако, ваша семейная жизнь не менее бурная, чем у вашего брата, – напомнила ему и стиснула зубы.

Я очень хорошо понимала слова о ревности. Загнав подальше воспоминания об обнаженной хатхе и императоре, предающихся любви на широкой кровати, старалась беречь себя от боли. Но сейчас напомнить об этом необходимо, иначе можем сорваться. Мы и так крепко обнимали друг друга, словно боясь расстаться хоть на миг, а долгий откровенный поцелуй раскрыл истинные чувства. Мои уж точно!

– Эри, – по лицу мужчины пробежала волна, словно ему неприятны напоминания о жене. – Я не понимаю, что происходит рядом с ней. Смотрю на ее необычную внешность, и ничего внутри не отзывается. Но стоит ей приблизиться, как становлюсь сам не свой. Мне хватает сил сопротивляться ее влиянию на себя, но это точно не любовь или страсть. Больше похоже на торжество похоти.

Его слова навеяли воспоминания о Джеральде. Он вел себя как ненормальный вечером перед свадьбой. Говорил исключительно о невесте императора, восхвалял достоинства хатхи, напрочь игнорируя здравый смысл. Его поведение больше походило на одержимость, чем на увлечение красивой женщиной.

– Разве плохо испытывать желание к собственной жене? – задала вопрос, продолжая размышлять над странным совпадением.

– Селия, не делай мне еще больнее. Я понимаю, что Триар имеет право предаваться чувственным наслаждениям с тобой, но знание этого разрывает мне сердце, – он наклонился и ткнулся губами в мое плечо.

Мое сердце так же кровоточит, едва осознаю, что любимый мужчина женат на другой женщине и у них есть супружеская жизнь.

– Если вы знаете, тогда прошу вас, оставим тяжелый разговор, – попросила его, рассматривая грудь мужчины, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– Твои слова … – задумчиво произнес император и неожиданно резко выдохнул. – Могу ли я надеяться? Твоя просьба не говорить … Селия, могу ли я надеяться, что небезразличен тебе?

Боги! Он приподнял мой подбородок и попытался заглянуть в глаза, но я упорно отводила взгляд. Я все испортила! Пока он боролся только с собой, а теперь у него случайно появилась надежда. Почему я такая неопытная в делах любви?

– Селия, посмотри мне в глаза, – почти приказал первый насмешник империи. – Это правда? Я тебе небезразличен?

Он слишком умен для меня. «На пару сотен лет» – напомнила себе. Не нужно было поддерживать откровенный разговор, он ни к чему не привет, а вот я косвенно призналась ему в своих чувствах.

– Нет, ваше величество. Вы меня неправильно поняли, – решительно произнесла и посмотрела прямо в его глаза.

Поселившаяся надежда ослепила. Нежность и страсть, читаемые и легко узнаваемые мной, сейчас потеснились и на равных приняли к себе в компаньоны новое чувство. Гремучая смесь. Против обжигающего сочетания тяжело устоять, и я отвела взгляд, не выдержав напора.

– Селия, ты любишь меня? Не отводи взгляд! Смотри на меня! – приказал император.

И я послушалась, вновь встретившись с его глазами. Теперь на меня смотрела твердая решимость добиться ответа на свой вопрос. Упрямо сжала губы. Ничего ему не скажу!

– Отвечай! Ты любишь меня? – напор нарастал.

Суть дракона заволновалась и подступилась ближе, соединяясь с мужчиной в своем натиске. Во время поцелуя можно громко молчать о своих чувствах, а сейчас от меня требовали признания, и я не могла его дать! Истина убьет нас обоих и разрушит все, чего добились наши государства. Я это понимала. Знал и император, но не собирался отступать. Любить дракона – моя личная беда, в которой не виноват никто. Я не имела права утягивать за собой мужчину, но и промолчать не могла. Сердце требовало своего кусочка счастья. «Да! Я люблю тебя!» – кричал глупый орган, стараясь достучаться через грудную клетку.

– Что ты творишь со мной? – прошептала в ответ императору. Слезы отчаяния потекли по щекам. Я хотела признаться, всем сердцем желала, и не могла. Просто не имела права! – Неужели не можешь оставить мне хоть немного гордости?

– Гордости? – знакомая насмешка скользнула в уголке губ, недавно целовавшие страстно.

При одном намеке, что его влечение взаимно, показалось истинное лицо первого насмешника империи. Он забавлялся, глядя на мои страдания, когда молчаливо призналась в своей любви. Он все понял, но настаивал на обличение в словесную форму, чтобы иметь возможность вволю посмеяться над глупой человечкой, позволившей помечтать о любви к дракону. Жестоко!

– Я не оставлю тебе гордости или еще чего-нибудь, – резко произнес в ответ мучитель. – Ты будешь принадлежать мне. Здесь и сейчас! Будешь моей вся, без остатка.

Боги, пощадите! Закрыла глаза, почувствовав, как одновременно по щекам стекают слезы, а к губам прижимаются губы дракона.

Ужас, кошмар, наваждение, преследовавшие все время, подступили на самом деле. Горячие ладони быстро разоблачали от плаща, оставляя меня обнаженной и незащищенной перед мужским взором, губами. Дракон шел к своей цели, его больше ничего не останавливало. Мое слабое сопротивление смело напором страсти. Мы поступали неправильно, но я сильно любила его и неудержимо хотела быть счастливой. Хотя бы раз испытать с любимым мужчиной то, что представлялось в постели с другим. С тем, кто никогда не любил и не желал прожить со мной жизнь.

Мы оба не свободны, преступаем все законы и правила, но наши сердца рвались навстречу друг другу. Это было необходимо, как воздух, как понимание, что за ночью придет день. Глоток счастья. Только раз позволить себе дарить любовь и принимать ее в ответ.

Его губы возбуждали огнем поцелуев, волна желания следовали одна за другой, разжигая внутри потребность принадлежать любимому мужчине. От каждого прикосновения становилось труднее дышать и сквозь приоткрытые губы срывались хриплые стоны, распаляющие дракона еще сильнее. Его суть сжималась вокруг нас коконом, словно подгоняя мужчину закончить начатое. Но он не торопился. Он наслаждался моментом, поцелуями, вдохами, заставляя тянуться к нему в ожидании новой ласки.

В заброшенной холодной пещере, на камнях нам было жарко. Я едва успевала отвечать на поцелуи, и сама хотела провести ладонями по мускулистому телу, ощупывая напрягающиеся мышцы под горячей кожей. Губами пробовала вкус мужчины, жадно вдыхала его запах, кружащий голову, и хотела большего.

Дракон с легкостью понимал мои желания, отзываясь на малейшие движения. И все же он вел в этой сладостной пытке предвкушения. Я плавилась под его руками, впиваясь поцелуями в губы, а тело слегка гудело от желания принадлежать ему. Испытать его пыл наяву, а не в наваждении. Почувствовать его плоть в себе, отдаваясь полностью. Всей душой, без остатка. И он хотел именно этого. Насладиться не только слиянием тел, но и почувствовать полное единение испытываемыми чувствами. Я хотела его неимоверно, и все существо кричало о потребности любви.

Дракон прижал меня своим телом к, покрытому мелкими камушками, полу и его твердая плоть вжалась в живот. Осталось немного, и я наконец-то почувствую радость от любви с тем, кого желала больше жизни.

Расстеленный плащ, снятый с моих плеч, заменял роскошную кровать в императорском дворце, но для нас это казалось самым прекрасным ложем в мире. Потому что мы были вместе.

– Боги, Селия! Да! – выдохнул громко дракон, вторгаясь в тесные глубины моего тела.

– Да, – эхом отозвалась я.

Боги, как я благодарна вам за испытанное счастье, о котором даже мечтать себе запрещала!

Сейчас все стало иным. Реальным и ощутимым. Дракон лишь в самом начале двигался медленно, позволяя свыкнуться не только с его вторжением, но и с мыслью, что все происходит на самом деле, а потом мы сорвались в пропасть под названием «любовь». Мы предавались запретной страсти неистово, отчаянно, жадно упиваясь моментом. Нам было все время мало. Ненасытность не позволяла размыкать объятия, пережидая период восстановления, прижимаясь друг к другу. А затем вновь продолжить восхождение на вершину удовольствия, уже зная, что мы сорвемся с нее оба в экстазе.

– Селия.

– Сиан.

Звуки имен говорили гораздо больше, чем самые искренние заверения и клятвы. Ими мы признавались в своих чувствах. Наши тела были настолько откровенны, насколько вообще можно было говорить на языке любви. «Люблю тебя» – шептало мое сердце и в ответ получало такое же молчаливое признание.