Глава 13

Все получило свое объяснение. Мне ведь не просто так все казалось какой-то странной шуткой, невнятным бредом.

Глупые, глупые дети! Я возмутительно нагло таращилась на милую парочку, которая обменивалась такими искрящими взглядами, что…

Нет, оборвала я себя, мне не казалось это глупостью, мне казалось это чьим-то изощренным и жестоким планом. Подставить, прикрыть, убрать, победить. И как-то я еще пыталась вписать свое иллюзорное благополучие в эту аферу.

До того момента, как я поняла: это любовь, а не большая политика. Во что мне ввязываться совершенно не стоило.

– Ваше высочество, – сказала я подчеркнуто негромко, чтобы не наорать на этих двух… влюбленных идиотов. Это выглядело бы безумно, ведь я – Йоланда – была вряд ли намного старше них. По возрасту, и что уж говорить о положении. – Ваше высочество, – мелкий поганец, значит, он вчера высматривал, кто из присутствующих девиц похож на его избранницу хотя бы по фигуре, – почему именно я должна заменить ее высочество на осмотре?

Я ведь за годы судейской практики должна была привыкнуть ко всему. Что я сейчас спросила и какой надеялась получить ответ? «Потому что мы не утерпели, ханжа ты деревенская»?

Кажется, вместе с минусом прожитых лет я потеряла и самообладание. Господи, только оставь мне мозги. Без них мне тут определенно не выжить.

– Я… – начала принцесса, нимало не смущаясь, но замялась. Почему?

– Законом Вландерена запрещено сочетаться браком наследнику трона с иностранками, если этот брак не является династическим, – высокомерно пояснил принц. Я смотрела на него, он – на меня. Симпатичный парнишка, но так и хочется встряхнуть его за шкирку, когда он корчит из себя кардинала Ришелье. – Федерика… все еще говорит с заметным акцентом и может случайно перепутать слова.

Да чтобы я так говорила когда-то по-английски, с раздражением подумала я, но вздохнула. Он прав, здесь ставки больше чем жизнь – в прямом смысле отсылки к известному сериалу. Девица, за которую принцесса себя выдает, говорить с акцентом не может. Это я не уловила, разумеется, потому что пока не задумывалась, откуда вообще знаю этот язык. А придворный медик?

– Ваше высочество, – я опять вздохнула. – Сюда никто не придет. Уверяю.

– Почему? – спросил Арье, растерявшись, а принцесса сделала к нему несколько шагов, и он, не глядя, взял ее руку в свою. Почему-то от этого простого жеста у меня защемило сердце.

– Потому что, ваше высочество, если вы узнали, кто я и где живу, вычислили мой экипаж, полагаю, это было несложно…

– Мартин, мой секретарь, заглянул в бумаги министра-распорядителя, – кивнул Арье.

– Он заглянул бы глубже, ваше высочество. Вы же видели, скольких девушек отправили вчера из зала! Пара вопросов, и все! – Он действительно не понимал? – Вы выяснили все про меня, министр… он совершенно точно выяснил все про ту девушку, за которую выдает себя ее высочество! И что она была… кхм… нездорова, и что ее уже нет в живых! Я ведь не ошибаюсь, ее высочество не была еще во дворце под именем… – Как же зовут эту бедняжку?..

Федерика свела на переносице густые темные брови.

– Как вы…

Я разочарованно махнула рукой. Ни вам, дети мои, не видать счастья, ни мне. Придется нам всем троим с этим смириться.

Дети у власти? Полно! Власть – это жизненный опыт, ответственность, умение находить решения, умение принимать непростые решения. У вас этого нет… Нашли какую-то девицу, сделали вид, что принцесса – это она, молодцы, договорились с местной невестой, которой к чертовой матери не нужен этот брак…

– Но Мартин… – проговорила принцесса, потом повернулась к принцу и что-то быстро затараторила на непонятном мне языке. Арье гладил ее по руке и хмурился, ничего не отвечая, а я стояла как оплеванная.

Лет пятнадцать назад, когда я только начинала вести громкие дела, в зал суда на один из процессов набился народ как на спектакль. И был повод – нарочно подобное не придумать. Увертливый взяточник, идеальный чиновник, добросердечный сосед, порядочный муж и заботливый отец устроил на собственной даче – так, чтобы никто не связал с ним напрямую, немного поодаль от забора, в укромном месте – тайник с немаленькой суммой денег. Два его сына, семи и десяти лет, подсмотрели, куда ходил папа, и почему он вернулся слегка в земле и долго мыл руки. Дети сделали вывод: папа за рыбалкой замечен не был, папа, наверное, ищет клад, давай мы вместе поможем папе.

Дети упорны и наблюдательны, когда увлекутся интересной идеей. Дети чиновника были еще и весьма компанейскими. К вечеру следующего дня по поселку бегали счастливые младшеклассники и пытались расплатиться в местном магазинчике пятитысячными купюрами. Когда продавщица им честно сказала, что у нее нет сдачи – потому что это были за полчаса уже не первые дети, купившие упаковку чипсов, колу и мороженое за пять тысяч рублей, – старший мальчик не растерялся и предложил купюру меньшего достоинства: сто долларов. Продавщица попросила мальчиков обождать и позвонила в милицию, опасаясь, что дело попахивает криминалом.

Чиновник, наблюдая за суетой, быстро сложил два и два и пытался справиться с сердечным приступом, но виду не подавал. Он уже примирился с потерей нескольких миллионов, потому что свобода была дороже и на посту еще можно было немало взяток набрать. Но местный участковый очень хотел премию, новые погоны и отпуск не зимой.

В местном ОВД идею поиска владельца клада из новеньких крупных красных и свеженьких зеленых купюр горячо поддержали. Им тоже хотелось премию, погоны и отпуск. Рапорт за рапортом, проверка за проверкой, и чиновник сменил скромный кабинет на не менее скромную камеру предварительного заключения.

Так что я точно знала: дети способны изменить ход истории – что в карьере родного отца, что в жизни целого государства.

Но я-то ведь уже не ребенок?

Для меня все эти министры и сам король – противники вполне равноценные?

Да, если я правильно выстрою собственную игру.

Что я могу?.. Какие у меня исходные данные?..

– Ваше высочество. Никто не придет к Лауре Эльзинга, но придет к Йоланде ван дер Вейн.

Принц и принцесса обернулись ко мне. Я сглотнула. Если Йоланда – я или эта милая Федерика, неважно – заявит матери о своем желании победить, она получит мощную поддержку.

Какие минусы? Графиня приложит все усилия, чтобы приняться за свои мерзкие дела. Смогу я убедить ее сидеть тихо? Возможно, если прикинусь послушной дочерью.

– Вам ведь все равно, как будут звать вашу будущую жену, ваше высочество? Лаура, Йоланда или Федерика? Я уже прошла тот самый первый этап… – Наверное. Надеюсь, Йоланда не вела разгульный образ жизни, а то ведь я могу получить и более неприятный сюрприз месяцев через семь-восемь. – Я помогу вам.

Вот это я раскидываюсь обещаниями.

– Если вы поможете мне и я буду знать, как проходит отбор, какие этапы, какие риски… – Я бы еще сказала – приведите мне статистику зафиксированных нарушений, включая решения суда и постановления кассационной инстанции. – И если… я получу свободу после того, как брак будет заключен. И деньги. И новое имя.

Надеюсь, с этим здесь не возникает особых сложностей. Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец…

Почему они сами не пришли к такому решению? Нет союзников? Все может быть, я вспомнила вдруг, что Арье был вторым в престолонаследии. Вероятно, до смерти брата он мог жениться на ком пожелает. Ну и опыт. Сын ошибок трудных. Меняю опыт на капитал.

Был бы он мне еще здесь хоть чем-то полезен.

– Если вы согласны, ваше высочество…

– Да! – воскликнула Федерика. – Я согласна.

Милое, такое легковерное дитя. Мне ничего не стоит выдать тебя сию же секунду, и доказательства – какие тут доказательства? Дыба или костер?

– Что мне сделать, милая графиня?

– Вам – ничего, ваше высочество. Я вернусь домой и буду ждать прихода придворного лекаря и повитухи. А потом… – и тут мой взгляд упал на служанку. – Она нас не выдаст? – прямо спросила я.

– Баронесса Нелиссен – моя подруга детства, – Федерика даже обиделась.

– Жена Мартина Нелиссена, моего секретаря, – сдержанно добавил Арье и очень царственно сложил руки на груди. Я пошла в атаку – принц меня бесил своей самоуверенностью. Я не сомневалась, в чьей светлой голове родился этот план.

Миром правит не тайная ложа, а явная лажа.

– Это он вчера вло… был в моем экипаже, ваше высочество? – я тоже изобразила оскорбленную невинность. Пусть пока считают, что они передо мной виноваты. – Он обещал мне…

– Все, что он обещал, и даже больше, – небрежно махнул рукой Арье.

При любом раскладе существовала возможность сбежать. Этим детям и в голову не приходит, что я могу просто уйти и в лучшем случае промолчать. Причина – их причина, их эта любовь, боже мой – не важна, я буду спасать свою шкуру, подо мной и так уже все горит.

– Ответьте мне на один вопрос, – попросила я, сдаваясь уже окончательно. У меня тоже нет выбора – я сыграю в эту игру, но по собственным правилам. – Только на один, и я присягну вам на верность, мой принц. Что будет, если кто-то узнает, что ее высочество не подданная вашего отца? Что она иностранка, и почему вы не можете заключить с ней династический брак?

– У моего отца такое маленькое княжество, что от края до края оно меньше вашей столицы, – грустно улыбнулась Федерика. У нее была красивая речь, но теперь я действительно различала акцент, и довольно ясный. – И кайзерат – он не союзник Вландерену. Если кто-то узнает, кто я, боюсь, это не понравится ни кайзеру, ни вашему королю, и мой отец… – она опустила голову, а я скривилась. Ты бы подумала об этом тогда, когда решила выйти замуж за своего Арье любой ценой.

Ну почему люди делают столько глупостей? Этим, впрочем, еще простительно, сколько им лет – восемнадцать? Девятнадцать?

– Господин секретарь знает, где я живу, – быстро сказала я. – У меня есть… – Или нет? – Верный мне человек. Я смогу убедить ее помогать нам. – Или не смогу. Какой выход? Здесь нет никакой быстрой связи, вообще никакой. – Ваше высочество, я дам вам знать, как все пройдет. Пришлю свою служанку. – Рискованно. Очень. – Но мне пора. Не стоит выводить из себя графиню ван дер Вейн, сама того не зная, она наш союзник.

Принцесса кивнула Альбине, и та жестом поманила меня за дверь. Во что я ввязалась? Во что я вляпалась?

– Благодарю вас, милая графиня, – проговорила Альбина, помогая мне спуститься. А я подумала – я хоть помню, куда мне идти? Где мой дом? Всегда можно спросить, конечно… – Я хотела отговорить Федерику. Хотела отговорить Арье. Мы дружим с самого детства – все должно было быть иначе, пока не умер его высочество принц Альберт. Это просто безумие. Мы все здесь сошли с ума.

«Сумасшествие, черт вас возьми, еще и заразно», – подумала я, ступая в ясный свет дня, на раскаленную мостовую. Какого черта я ввязалась в это безнадежное дело?

Скука. Отсутствие перспектив. В мое время от скуки люди начинали рисовать, писать книги, помогать обездоленным. В этом проклятом мире нет даже женских монастырей – не удивлюсь, если от нечего делать местное население периодически устраивает набеги на мелких соседей.

– А где…

И людям здесь нет ни до кого совсем никакого дела.

– А не подска…

И этот мужик прошел мимо. Или я что-то не так говорю?

– Милая госпожа!..

Сколько меня не было? Полчаса? Минут сорок? Менее чем за час я решила возглавить государственный заговор?

– Я устала, решила присесть, – томно протянула я, надеясь, что Тину это объяснение вполне устроит. Она поджала губы, я прикинула, насколько могу ей доверять. Да ни на сколько. – Нам надо вернуться, скоро придет доктор.

Я даже не спрашивала, отдала она дары или нет. Может, и продала, несмотря на всю свою напускную набожность. Мы шли, людская река текла куда-то, я начала потеть под слоями платья, к брусчатке присыхало свежее дерьмецо…

– …короля! Все Святые да хранят короля! Покушение на его величество! Да хранят нас Все Святые! Колдовство! Проклятое колдовство!..