Глава 14

Я застыла посреди улицы. Народ сбивался в кучки, орал что-то про покушение на короля, а я прямо чувствовала, как мне на голову накидывают мешок и опускают меня на плаху.

– Пойдем, милая госпожа, – тянула меня Тина в сторону дома – мы до него практически уже дошли. – Негоже вам все это слушать.

Похоже, после сегодняшнего утра мне слушать скоро будет и нечем. К черту все – отбор, принца, принцессу, титулы, вернусь домой и реализую свой план. Отрежу волосы, переоденусь в мальчишку и скроюсь где-нибудь в далеком монастыре. Если подобное когда-то сделала королева, может, и мне простят богохульство. Но скорее всего – не простят.

– Тина, что случилось?

– Не знаю, милая госпожа. Пойдем.

Слуги наши топтались возле входной двери, но на улицу не выглядывали. Всем было и любопытно, и страшно. Завидев нас, все расторопно прыснули в стороны и начали беспрестанно кланяться, но стоило мне повернуться спиной, как слуги опять приникли к приоткрытой двери.

Связаны ли эти три события? И если да, то как? Отбор, мои договоренности с его высочеством и покушение на короля?

Похоже ли, что я уже основной кандидат на виселицу?

Мы закрылись в комнате. Нога моя ныла, мне хотелось сбросить с себя все эти дурацкие шмотки, залезть в ванну, смыть запахи – деваться от них было некуда, мне казалось, что я вся провоняла… потом я сообразила и сбросила туфли. Тина уставилась на меня с недоумением.

– От них несет, – проворчала я. Плевать, насколько странно это прозвучало для моей служанки.

Так, босиком, я выползла на балкон и осмотрелась. Площадь, улочка, толпа, крики. Можно вслушаться, только толку от этого ноль, с таким же успехом в мое время можно было не читать материалы дела, а погулять по форумам или разным сайтикам, где только что рептилоиды не внедряли в землян чипы и джи-пи-эс… Никто в этой ораве не знает и не может знать, что случилось, а мне бы надо выяснить. И желательно достоверно. Но как, а необходимость насущная. Вопрос моей жизни и смерти.

Колдовство. Они кричали про колдовство…

– Тина? А как колдун мог… все это устроить?

Проклясть, приготовить зелье? Если здесь колдун – человек, обращающийся в зверя. Оборотень? Он попытался закусить королем? Рискованный он, однако. Принц, принц Арье, наследник престола. Он раньше наследником не был…

– И расскажи про принца?

– Вы хотите замуж за его высочество? – захлопала глазами Тина. Ну, я как бы понимаю, что у меня семь пятниц на неделе, прости. Придется тебе вытерпеть мои закидоны, мне не легче.

– Нет, дурная. Я просто хочу знать.

Я уселась в кресло – похоже, парное к тому, которое стояло в моей комнате, и оно тоже успело пропахнуть ароматами улицы. Дерьмо, дерьмо, сколько же кругом дерьма, и вокруг моей очаровательной шейки уже веревка.

Где мне достать мужскую одежду? И что дальше, ведь я даже ходить нормально не могу? А мне надо будет сесть на лошадь.

– Он был шестым наследником престола, милая госпожа.

Однако. И, помня, что никто в эту эпоху не застрахован от внезапной гибели, я постаралась не удивляться.

– Все его братья умерли?

– Во младенчестве, милая госпожа, кроме его высочества принца Альберта. Никто и не знал, что его высочество вернется в Вельдериг. – Тина устроилась у моих ног на подушечке, поджала под себя ноги. – Он воспитывался где-то очень далеко отсюда в Благочестивом Ордене.

– А женщины там есть? – Зачем я это спросила?

– Только из кайзерата, – Тина округлила глаза. – Эти нечестивцы исповедуются прилюдно и отпускают грехи криками «да минует гнев Всех Святых брата нашего и сестру нашу», и в храмы их заходят женщины, которые суть жены Нечистого. Змеиные языки их оскверняют святые стены. – Пальцы-лоб.

– Тина, – позвала я, – а тебе не кажется странным, что – ты ведь тоже женщина?

А мне не кажется, что я возношу хулу? И что здесь положено за такие расспросы?

Но зато ясно, как и где пересеклись наш принц и одна из мелких принцесс кайзерата. Так ли это плохо, в конце-то концов, ведь такая малышка-принцесса в моем мире стала одной из величайших императриц одной из величайших держав. Супруга ее жаль, конечно.

– Чадородием искупает женщина грех, – Тина подняла вверх палец. – Я могу заходить в святое место, а будет у меня десять детей, смогу молиться.

Я хмыкнула. Но спрашивать, сколько детей у Тины было всего, не стала. Она упоминала, что выжили далеко не все, но кто знает, насколько болезненной для нее была эта тема.

– Колдун, – вернулась я к более животрепещущей проблеме. – Ты веришь, что колдун мог пытаться убить короля? Как он это сделал?

Тина поерзала. Я сознавала, что мои вопросы ей кажутся подозрительными, но задавать я могла их исключительно так – с простецким личиком и наивной улыбочкой. Пусть считает, что я деревенская дурочка.

– Тина, мне страшно. Вдруг он убьет и меня.

– На все воля Всех Святых, – пальцы-лоб, а я чуть не двинула ее по этому лбу. Я и так хожу по краю пропасти, дурья башка, а ты еще запираешься. – Милая госпожа, я так скажу: кто-то дал колдуну крылья.

Я нахмурилась. Да, они же превращаются в птиц?

– Разве их не казнят?

– А подмастерье? – живо возразила Тина. – Окропить кровью руки…

Стоп-стоп-стоп…

– Любая кровь подойдет?

– Невинной девы, отданная от чистого сердца.

Я вздохнула и отвернулась, принялась разглядывать людей. Толпа прибывала, площадь бурлила, и хотя мне было жарко на солнцепеке, но уходить в каменный мешок хотелось еще меньше.

Допустим, что Тина не пересказывает мне бабские сплетни, размышляла я. Я вспомнила одну свидетельницу, да, может, и не одну, полно их было у меня по разным делам, но эта запомнилась особо. Она с таким уверенным лицом вспоминала все новые и новые подробности происходившего у соседей, что руки сжимались в кулаки и у прокурора, и у адвоката, и у подсудимого. Журналисты в зале веселились, потерпевшие мечтали сгинуть в геенне огненной, а свидетельница увлеченно рассказывала, как менялись девушки у хозяина соседской квартиры, какие крики наслаждения раздавались оттуда, с какими подарками и пакетами выходили от соседа все эти девушки от двадцати пяти до пятидесяти лет, и как не выдержал – она-то знает это определенно – обманутый муж одной из них. К концу ее показаний нервы у начальницы соцопеки все-таки сдали.

Глуховатый старичок девяноста трех лет сам не мог включить телевизор, фильмы ужасов обожал, социальные работницы навещали его регулярно и терпели вопли телевизора на пределе возможностей, впрочем, не забывая его выключать перед уходом. Что же касается самого подсудимого, то, покинув места не столь отдаленные в пятый раз, он был очень разочарован, что дедушка со своей уютной «трешкой» не спешит отдавать богу душу, и решил ему в этом помочь. По этому факту, к нашему всеобщему удовольствию, свидетельница не могла сообщить ничего.

Однако я отвлеклась. Допустим, что Дамиан и вправду колдун. Допустим, что ему нужна кровь для обращения в птицу. Допустим даже, что он и смотрел на меня так потому, что я не хотела отдавать кровь по своей воле, а ему она была так необходима, но – кровопускание здесь такая же популярная схема лечения, как в моем мире – проглотить пару таблеток «Парацетамола». То есть: в добровольно дающих кровь девицах недостатка у него точно нет.

И тогда и цирюльник, и доктор его пособники?

– Мне нехорошо, Тина, – прошептала я, прижимая ладонь ко лбу. – Голова кружится. Мне кажется, мне надо пустить кровь…

Тина засуетилась. Она не была свидетельницей моей войны с доктором и остальными и приняла мое заявление как положено: помогла мне подняться, отвела меня в комнату, налила мне воды – то есть разбавленной винной дряни. Я, стараясь не кривиться, выпила, но не сделала вид, что мне полегчало.

Что я получу, если смогу убедиться, что Дамиан действительно колдун? Допустим, улики. Которые я никуда не смогу деть: мне просто-напросто никто не поверит. Да и он вряд ли выдаст себя, как ни крути. Если ему нужна для ритуала кровь, он ее как-то припрячет – что же, вот и ответ: я получу информацию. Неважно, пригодится мне она или нет, не каждая экспертиза и не каждая версия оказываются верны, но в крайнем случае мне будет чем торговаться – да с тем же Арье. «Слово и дело», я помню, что никакие доказательства были здесь не нужны, актуален только шантаж.

И если он не сработает, то, как и положено, пытать будут не только того, на кого я укажу, но и меня. Мои преимущества? Принцесса, которая не просто самозванка, но еще и фактически враг государства. Она – и плюс колдун, про которого здесь все знают… Да нет, ерунда.

– Не надо доктора. Мне стало легче.

Есть такое слово – профдеформация, и мне надо смириться, что судьи Ереминой больше нет, как и бывшего следователя прокуратуры Ереминой. И не все, что попадается мне на глаза, я обязана рассмотреть, изучить, выстроить версии, написать на основании этого обвинительное заключение и вынести по привычке приговор. Мне нет никакого дела до того, что творится вокруг меня, я и так уже достаточно влипла, и да: мне жаль этих влюбленных детей? Да или нет?

Тина поставила графин обратно на стол.

– А кто это там кричит?

Тина прислушалась.

– Похоже, у нашей двери, милая госпожа.

Да, кто-то стучал в нашу дверь. Доктор, поняла я, пришел оценивать мою профпригодность. Вот сейчас для кого-то будет сюрприз, особенно если Йоланда тоже была влюблена, а что, собственно, ей мешало? Для какого-нибудь мелкопоместного дворянчика графиня, пусть и высланная собственной матерью черт знает куда, все равно отличная партия, хромая она или нет, тощенькая или в теле…

Как мне заполучить мужскую одежду? Кое-что я успела уже рассмотреть, если – когда – Тина отсюда выйдет, надо провести ревизию в сундуке. Найти хотя бы что-то подходящее, забрать драгоценности, и я всегда смогу их обменять на те шмотки, которые вопросов уже никаких не вызовут.

– Иди узнай, что там, – нетерпеливо потребовала я. Хватит, просто хватит копаться в событиях, людях и колдунах, надо делать то, что я для себя решила: переодеться мальчишкой и сегодня же ночью бежать.

Хотя, конечно, это была чистейшая авантюра. Я не умею ездить на лошади, не знаю ни одной молитвы и видела-то всего ничего: пару-тройку улиц, эту комнату, королевский дворец и убежище принцессы. С другой стороны, не так уж и мало, чтобы не признать, что надо как можно скорее делать отсюда ноги. Потому что – возможно, это не доктор явился, а королевская стража, чтобы арестовать сообщницу принцессы Федерики. Отличная у меня будет компания в каземате и на плахе, что говорить.

Тина выскользнула за дверь, и совершенно обалдевшая я услышала, как она провернула в замочной скважине ключ.

– Тина? Ты что делаешь? Открой немедленно!

Это было такое предательство, что я остолбенела. Впрочем, а о чем только что думала я? Я подергала дверь – бесполезно, это не хлипкий гипсокартон, из которого делали двери там, куда я уже никогда не вернусь…

– Тина!..

Громкие голоса раздавались совсем рядом – почти за моей дверью. Грохот подкованных железом сапог, лязг чего-то, похожего на оружие. Я отступила от двери, поняв, что это не доктор, нет, не сейчас. И приняв с какой-то пугающей обреченностью, что мои опасения по поводу собственного ареста оказались не шуткой.

– Графиня ван дер Вейн! Именем короля вы арестованы!..

И стены дома сотряс громовой удар.