Часть 13. "Страсти" по-драконьи.

— Славно наприключались, — подвела я итог, сладко зевнув.

Выспалась так точно на всю оставшуюся жизнь! И как же приятно было просыпаться… В первый раз — от бурного и счастливого нашествия всех друзей и других в той или иной степени причастных лиц. Во второй — от поцелуев.

Теплых, ласковых, порхающих, как крылья бабочки. Чьи-то коварные губы проделали дорожку от плеча к уху, прикусили местечко на шее, от которого что-то заныло в груди, тепло захватило тело, уступая вскоре место нарастающему жару от осторожных, но точно знающих, что они творят, прикосновений рук.

Мне казалось, что я попала в восхитительный сон. Даже глаза открывать не хотелось. В этом сне меня целовали жарко, сокрушающе, не давая и помыслить о сопротивлении. В этом сне меня покинули все сомнения и страхи, тело плавилось, нежилось на волне этой страсти, доверялось, раскрывалось.

Словно ты летишь в небе, взмываешь выше и выше, получаешь коварный укус в губу, рычишь, открывая глаза и кусаясь в ответ.

— С добрым утром, Эстер, — пылающие зимним серебром глаза рект… моего мужа были прямо напротив.

А шаловливые руки продолжали ласкать, не обращая внимания на ночную сорочку. А губы — тонкие, чуть темноватые, приоткрылись, обнажая два восхитительных небольших клыка. А у меня есть не хуже!

Смотрит. Затаился. Он ещё думает? Невозможный мужчина, ещё спроси давай, будет ли продолжение! В этот миг у меня не оставалось никаких сомнений — точно говорю. Все будет так, как мы хотим.

Вот сейчас, да… затаив дыхание, тянусь вперед, срываюсь, нападаю сама, впиваясь неловко в темные сухие губы. Чувствую укус. Наша кровь смешивается, наши тела впечатываются друг в друга, соединяются то ли в схватке, то ли в танце древнем как сама жизнь. Высшее наслаждение — его хриплый стон, сияющие глаза, мерцание волос. Потеря контроля. Потеря бесстрастия. Когти. Распахнувшиеся за спиной крылья, что закрывают нас от всего мира.

Счастье, что окутывает с ног до головы. Восхитительная нега, волшебная иллюзия, ставшая явью. Стук сердца, скрещенье ног, сладкое забытье. Язык, что слизывает капельку пота со скулы. Невероятное ощущение собственного могущества, власти, разделенной на двоих. Потому что и этот мужчин имеет надо мной точно такую же власть. Потому что я рассыпаюсь снежинками в его объятьях, схожу с ума от его шепота, теряюсь в его напористых умелых ласках.

— Жизнь моя, судьба моя, восхитительная моя девочка, — шепчут его губы, крепко обнимают сильные руки мужа, — как я жил без тебя?

— Как я жила? — тихо шепчу в ответ. — Да, я жила и прожить бы могла и дальше, — признаюсь честно. — Я не из тех, кто будет бросаться в омут из-за неразделенной или потерянной любви. — Но это была бы плохая жизнь…

— Ты радуешь меня и своим здравомыслием, и силой духа, и даже тем, что есть в тебе стальная жесткость воинов, а не розовые бессмысленные мечты наших леди, — продолжают шептать мне на ухо, лаская пронырливыми пальцами.

— В тебя легко влюбиться, дракон, — отвечаю я умиротворенная, заласканная, расслабленная… теперь уж точно жена, — но гораздо сложнее стать с тобой на равных, — мой палец был пойман наглыми губами, зацелован, покусан, облизан и… довели до того, что стало снова не до разговоров!

В общем, выбрались мы из спальни, когда солнышко светило ну очень ярко, так, что уже не скроешься, а в дверь ломились как минимум несколько раз.

Оставалось только вздохнуть о том, что утро не может длиться вечно, а из сладких розовых облаков… хотя уж скорее жарко-страстных — кто бы мог подумать, что под внешним спокойствием моего мужа прячется такой вулкан! — так сложно порой вынырнуть!

Сложно, но нужно!

И уже через полчаса я одетая, умытая и безумно счастливая стояла прямо перед большим накрытым столом в гостиной ректора. Маленькая привилегия ректорской жены — наслаждаться жизнью по максимуму с утра пораньше.

В качестве успокоительного, пока супруг приводит себя в порядок — три пушистых комочка, наперебой выспрашивающих про мои приключения.

Мрякс, Ихме и Буранчик.

— Надо-у же. Вернуу-улся кровавик, — непочтительно заметил Буран, когда я рассказала о заброшенном святилище древнего эльфа крови.

Мне самой казалось немыслимым, чтобы даже в этом волшебном мире вернулось существо из легенд! Но ректор уже подтвердил — это так. Владыка Крови вернулся. И было до жути любопытно выпытать подробности, когда мы, наконец, сядем за стол.

— Наговорились? — Неймир возник как всегда бесшумно. Вот только что не было — и стоит, красавец.

Капельки воды блестят в волосах, крылья носа подрагивают, а взгляд такой умиротворенный, затра… в смысле как у кота, который уже сливками обожрался, мышкой закусил — и сил нет.

— Ещё нет, — откликаюсь, поднимаю крышку сковородки. Ммм… омлет! С ломтиками обжаренной ветчины, зеленью, какими-то местными ужасно вкусными кореньями… — Но сейчас, думаю, как раз договоримся! Проходи, — делаю усилие, чтобы не выкать собственному супругу, — и присоединяйся, тут на всех хватит!

Брачные татуировки сегодня сияют ярко. Ещё день-два и они станут бледнее, но темнее, говоря о том, что брак заключен по всем правилам.

А тут что у нас? Ох, мои любимые рулетики с мягким сыром! И тосты с маслом и местным деликатесом — грудинкой из руухха — редкостно вкусной птички. Откуда только узнал о моих любимых блюдах? Это наполняет сердце, кажется, ещё большей теплотой. Светом. Любовью. Жадной, хищной, собственнической.

Подойдет кто теперь — одними пакостными зельями от меня не отделается! Мой муж, мой дракон, мой ректор! Не отдам!

Кажется, Неймир о моих мыслях догадывается. По крайней мере, он щурится, чуть оскалившись, и садится рядом, небрежно трепля шерстку на загривке Мрякса, и с аппетитом принимается за еду.

Да уж, хорошо все-таки, что мы сейчас на академическом обеспечении, а милорд Айто не беден — эдак тяжело будет любимого мужа прокормить. Представила, как посылаю супруга поохотиться на каких-нибудь хрюшек, козочек и фазанов, потому что еда закончилась. А дракон, поджавши хвост, удирает из дома за пропитанием. Подавилась смехом, но на вопросительный взгляд Неймира только помотала головой.

Я просто наслаждалась. Этим совместным завтраком, теплой атмосферой, тихим спокойным утром. Разговорами почти ни о чем, внимательными жаркими взглядами супруга. Потом — уже более серьезными разговорами за чашкой таффы, местного кофе, у ректора и какао — у меня.

Тут-то и удалось расспросить и о наших приключениях, и о том, когда потеряли связь, и том, что все это было планом древнего эльфа Крови. Даже то, что является хранителем, муж скрывать не стал.

Рассказал и о том, что наше последнее испытание было действительно направлено на то, чтобы, во-первых, адепты смогли определиться, какая стихия у них является доминирующей, с какой легче договориться, какая почти не отзывается. Во вторых, посмотреть, как будут вести себя дети далеко не последних в этом мире нелюдей в стрессовых ситуациях, выловить «гнилое» семя. И, в-третьих, показать адептам в действии основную миссию выпускников Академии Сангрэ — привносить гармонию в мир. Самыми разными способами.

— Знаю, что многие предпочли бы промолчать, — серьезно заметил, чуть задумавшись, но… я не мастер пылких признаний и громких клятв. Я не умею, наверное, красиво ухаживать за женщинами, прибегать к каким-то особым ухищрениям дамских угодников. Меня всегда считали довольно чёрствым существом… я не слишком молод и давно не сентиментален. И все же… я отдаю тебе самое ценное, что у меня есть — мое доверие.

Неймир вдруг встал, отложив салфетку, а потом опустила на пол, садясь у моих ног и откидывая голову мне на колени. Все это с такой хищной гордой грацией, что никакой мысли о том, что такая поза может его унизить — не возникло. Сердце затрепыхало птицей. Такая открытость. Такой шаг ко мне, к нам с ним — вместе — был красноречивей любых клятв.

— Ней… — выдохнула.

Живность моя притихла.

Пальцы сами собой зарылись в густые чуть влажные волосы, перебирая их.

— Молодость штука проходящая, в этом мире это вообще не страшно, — прозвенел хрустальными подвесками мой голос. Склонилась, отгораживая нас волной моих волос. Отросли-то как… — для меня гораздо важнее то, что ты хочешь быть рядом со мной. Действительно хочешь. Готов быть рядом. Готов бороться за нас и принимаешь меня такой, какая есть, — выразила сумбур собственных чувств, отлипая от чужих сладких губ.

— Все же рядом с тобой я чувствую себя почти безголовым юнцом, — смешок. Хриплый, будоражащий кровь, — Терри моя… адептка Нерг Шад… я буду счастлив вечно называть тебя своей женой, Терри. И… — дракон завозился, приподнялся, оказавшись рядом со мной на коленях.

Обхватил мою талию руками, как тростинку. А потом… мне показалось, что я вижу над ним тень дракона. Этот дракон с любопытством выгибает мощную шею, поглядывая на меня, стучит туманным хвостом, косит хитрым глазом. И вдруг распахивает крылья — и обнимает ими меня.

Крик застывает на губах. На миг кажется, что мир снова взрывается, перед глазами все расплывается, горло сжимает, я качаюсь на невидимых волнах.

Слышу грохот, чьи-то возмущенные крики, рычание, шепот. И прихожу в себя на небольшом диванчике, на коленях у… магистр Нир Ши, папуля, вот так сюрприз! Явился!

Рядом стоит муж. Капельку помятый, но довольный и сияющий как пятак.

Провожу ревизию организма и понимаю, что вроде бы ничего не изменилось. Разве что настроение зашкаливает за отметку «крышесносно», хочется натворять и выяснить, что тут, ко всем котишкам, происходит?

— Хотел сделать как лучше и чуть не устроил большой бум в Академии. От злого-злого архимага, — хихикает Ихме, свиваясь калачиком у моих ног.

— Мяу-сота! Столько хао-усса из ничего! — Довольно топорщит усы Мрякс. — Мне учится и учится-у!

Буранчик лишь окидывает нас смертных презрительным взглядом и начинает вылизывать лапку — мол, вы вообще зачем Мою Великолепность беспокоили, презренные? Я занят!

— Как ты? Ничего не болит, нет никаких странных ощущений? Шша дах! — всегда уравновешенный магистр выглядит по-настоящему перепуганным. Правда буквально на глазах берет себя в руки и успокаивается. Опускает голову, собираясь с мыслями.

Мне буквально мерещится, что я вижу все эти бегающие в голове новоявленного отца отлично смазанные шестеренки. Мозг работает быстро, остро.

— Ты знаешь, да? — Голос магистра звучал глухо. — Не думал, что буду бояться поговорить с собственным ребенком, как будто это я малолетний адепт. Не думал, не надеялся, что у меня вообще когда-нибудь появятся дети, мое продолжение, — судя по благоговейному тону — этот мужчина действительно не тот, кто откажется от своего дитя.

Но как же боязно верить! Всю жизнь мне очень не хватало отцовской руки, ведь тот земной папа ушел от нас с мамой очень рано.

— Дай мне полтакта, и я оставлю вас, — раздался над нашими головами голос мужа.

Он склонился надо мной, сверля серебряными омутами. С плотно сомкнутых губ сорвалось ледяное облачко, впитываясь в меня.

— Скажешь, что это было? — Дернула длинную алую прядку. А что, сейчас можно!

— Я передал частичку своего дракона тебе, — спокойно ошарашил меня ответом этот… экспер-риментатор!

— В смысле? Я теперь стану драконом? — Прислушалась к своим ощущениям и вроде бы ничего сверхнового не нашла.

Отвлекли от старательного сканирования собственного организма чьи-то бессовестные смешки. И даже магистр Нир Ши, казалось, усмешку сцеживал в кулак. Зато у меня сразу получилось резво сесть. Кажется, этим моим экзерсисом магистр Ши доволен не был — коленочки-то я покинула, но хотелось почувствовать себе более уверенно, сев и самостоятельно облокотившись на спинку дивана.

— Нет, Эстер-р, — от тихого рокота, исходящего от дракона, хотелось замурчать, — Неймир Айто спрятал усмешку и ответил лаконично и просто, как умел только он, — это частичка духа моей второй сущности, частичка его силы, души, если хочешь.

— Мы можем передавать эту частичку только своим избранницам. Это создает нерушимую связь, но делает нас уязвимыми. Если эту частицу уничтожить — дракон погибнет, — неохотно расписался в своей слабости мужчина.

Что можно было на это ответить? Как описать тот страх, восхищение, жаркое и всепоглощающее чувство любви, что охватило меня?

— Я никогда не подведу тебя. Муж у меня будет только один — единственный и неповторимый, — отозвалась как можно более спокойно.

Как загорелись драконьи очи! Как потянулись ко мне руки мужа, как он облизнулся, каким взглядом одарил меня!

Увы, магистр Ши был неумолим. И, пожалуй, я была полностью в этот раз с ним согласна. Хватит откладывать разговор! Уже давно он должен был состояться! Нам обоим было, что сказать друг другу… вернее, отцу было что сказать, а мне — что спросить.

Но первое, что сделал магистр, когда в гостиной лорда Айто мы остались одни — это сгреб меня в охапку и прижал к себе. Я не стала возмущаться или выдираться. Я слышала, как гулко стучит его сердце, как перегоняет оно кровь, как заставляет внутреннее напряжение чуть подрагивать руки.

— И правда отец? — Спросила, когда меня-таки оторвали от суровой отцовской груди.

Объятья магистра не вызывали отторжения. В них не было ничего от мужского желания. Хотя глядя на то, с какой мучительной радостью смотрит на меня этот сильный, мужественный человек… мне было страшно. Я чувствовала какую-то особую ответственность за то благоговейное отношение, что он изливал на меня.

И было особенно страшно, что я, именно я, могу стать причиной крушения чьи-то надежд, причиной падения в бездну этого сильного, много повидавшего и ещё больше пережившего мужчины, который сумел несмотря ни на что остаться человеком….

— Отец, — шепнули мне, поглаживая по спине, — прости, я без спроса взял твоей крови, когда ты лежала в целительском крыле, и провёл обряд. И пусть это ещё не совсем точно, но…

— Точно, магистр, — не могла я больше молчать!

Ещё вчера приходил практически здоровый и довольный жизнью Зар и поделился найденным у себя за пазухой свитком, подтверждающим наше с ним и магистром Нир Ши родство! Правда, что думает новый братец по поводу магистра — этого мне выяснить не удалось. Просто не успела.

— Подождите секунду! — Сорвалась я, шлепая ногами в больших и пушистых тапочках в сторону спальни. Так, где у меня он там был? Здесь? Нет? Под учебниками? Снова нет! А… вот, в сумке!

Притащила свою добычу и молча отдала все ещё сияющий золотом свиток в руки магистру.

На миг мне показалось, что тот сейчас просто рухнет. Прямо с дивана. То ли от счастья, то ли… Но магистр только долго и протяжно вздохнул. Пальцы чуть смяли свиток. Сухо шевелились губы. Магистр словно непроизвольно зарылся пальцами себе в волосы, ероша черные волнистые пряди.

— Шаэнна… родила… не только сына, но и дочь, боги! Как же она… как могла, за что… — магистр Ши бормотал ещё пару секунд, а потом мгновенно замолчал и поднял на меня глаза.

Он не стал задавать вопросов по поводу встречи с эльфом крови — видимо, уже все знал и свитку поверил безоговорочно.

— Прости меня, дочь, если когда-нибудь сможешь. За то, что не нашел, не участвовал в твоей жизнь, не защитил… и…

Простите, нервики, прощай жизнь сиротская, не могу я так! Может, мир новый шепчет, все меняет, отгоняет старые обиды, может, дело в том, что с самого начала я питала к магистру искреннюю симпатию, но я, плюнув на все мысли и обидки, бросилась приподнявшемуся мужчине на шею, крепко его обнимая.

— Не надо, пожалуйста! — Прошептала, неловко сжимая его плечо. — Я… вы не виноваты! Вы и знать не могли, никто же не знал, кажется! Даже Заррас… Я прожила в том мире не такую уж плохую жизнь! Да, разное бывало, но я была любимой дочкой, у меня была земная мама! Но… я… — горло сжало, и я невольно хлюпнула. Большая девочка? Ну и к зиме, даже взрослым иногда хочется выпустить эмоции на свободу и расслабиться.

— Девочка моя, — мои волосы беспорядочно гладили.

День обнимашек! Терри, ну что, получила избыток внимания от мужа и любящего, судя по всему, отца?!

— Я бы хотела, чтобы вы…

— Ты, прошу, мы здесь одни, Эстер… — хриплое в ответ.

— Чтобы вы… ты был моим папой! — Не знаю, почему сказала именно «папа» — теплое, родное, вместо безликого «отец».

— Я… — мне показалось, или в обычно равнодушно-ледяном, а теперь живом и переполненном чувствами голосе отца звучали слезы? Или суровые магистры не плачут?! — спасибо за оказанную мне честь, девочка моя.

Меня выпустили из объятий и крепко сжали ладони.

И именно в этот торжественный момент случились сразу две вещи: зазвенел звонок на пару — первый из трех — и раздалось насмешливое мяуканье зимнего духа:

— Фхаф, как трогательноуу-у! Сейчас расплачусь льдинками-и, мрряф! Страу-нные существа вы, смертны-уе!

Котяра гордо поднял хвост и, оставив за собой последнее слово, смылся в форточку, тут же радостно махнув в вихре легкого снегопада куда в небо.

Какая же красота. И какое волшебство и счастье вот так вот жить и улыбаться каждому дню в этом мире!

Но это не отменяет того, что уже давно пора бежать!

Хотя магистр Нир Ши понял это, как никто другой. Он улыбнулся мне уголком губ, согревая теплом ладони. Ещё раз чуть сжал напоследок мою ладошку и сожалеюще качнул головой:

— У меня тоже сейчас занятия. Беги, девочка моя. Я пришлю тебе вестника, если ты не против, выйдем в выходной день в город, посидим где-нибудь, пообщаемся? Или, если захочешь, я бы мог показать тебе свой дом… — И столько надежды, столько неизбывной тоски прозвучало в чужом голосе, что я даже и раздумывать не стала!

— А можно и то, и другое? И я бы Зара взяла, — заметила неуверенно.

— Если Заррас согласится, — качнул головой магистр, — удачи сегодня. У вас будут интересные занятия. Важные. Поскольку многие окончательно определились после испытания с основной специализацией, начнутся углубленные пары по той или иной дисциплине и в группах будет произведена небольшая перетасовка.

— А?! — Не успела спросить, теперь буду любопытством мучиться, что там ещё за нововведения!

Но магистр уже наклонился, поцеловал меня в лоб — при этом тело кольнуло холодом, явно непрост был поцелуй — и стремительно вышел.

А я осталась. И лихорадочно пыталась вспомнить, что и куда запихала… сумка на месте, а вот учебники нужные… Нострум намекал своим расписанием, что день и правда будет непростой. Что у нас здесь?

«Введение в науку зелий». «Основы некромантии». «Ритуалистика». «Право».

Последнее — общий предмет для всего первого курса. Что же, законы нового мира знать нужно обязательно, так что буду только рада их выучить и понять! А зелье и ритуалистика! Лапки так и чешутся приступить к изучению!