Глава 10

Глупо, знаю… Но, стоя посреди небольшого каменного зала, в узких окнах которого занималась заря, я больше всего сожалела не о том, что рядом со мной Леонард вместо Артура, и даже не об отсутствии здесь моей семьи – я, несмотря на принятое решение, грустила о свадебном платье, в котором проходила весь вечер, но сдуру сняла его ближе к ночи. Знала бы, что ждет нас на рассвете, не стала бы облачаться в «костюмчик» попроще. Наверное, это какая-то затаенная мечта из детства: чтобы невеста стояла у алтаря непременно в белом, жених был в черном, а вокруг пахло цветами и ладаном.

Алтаря, кстати, в маленькой часовенке, куда привез меня маркиз вместо столичного храма, тоже не наблюдалось. Зато там было просто море свечей, горевших благодаря магической составляющей гораздо дольше (и ярче) обычного. Кадки с цветами, которые я мысленно окрестила кактусами, тоже имелись. Цвели и благоухали эти колючки-переростки не хуже любых праздничных букетов. Да и само помещение, хоть и разительно отличалось от церквей, в которых я бывала на родине, впечатление производило благоприятное.

Вместо икон стены здесь украшали причудливые барельефы, не имевшие ничего общего со сценами из жизни святых, а посреди зала на небольшом ступенчатом возвышении застыла высеченная из камня фигура Триединого. Выглядел он как человек без лица, закутанный в просторный балахон. Эдакое двухметровое оно, потому что фиг поймешь, женщину скульптор увековечил в камне или мужчину.

Складки одежды скрадывали фигуру, массивные ожерелья в три ряда прятали грудь, а лицо, способное выдать половую принадлежность, походило на светло-серый овал, не имевший даже носа. Разметавшиеся по плечам волосы доходили божеству до середины спины, голову же его венчала корона, выбивавшаяся из общей картины, поскольку была выкована из металла и украшена крупным прозрачным камнем размером с мужской кулак.

Стояла статуя аккурат за спиной щупленького жреца, то есть напротив нас с Лео. Поэтому, слушая бормотание служителя Триединого, я невольно переводила взгляд с его сосредоточенной физиономии на каменный овал и обратно. Время шло, жрец рассказывал нам все то, что полагается рассказывать молодоженам, а мраморная фигура за ним не проявляла никаких признаков жизни, хотя должна бы. И чем дольше она бездействовала, тем сильнее я нервничала, прекрасно помня, как именно придется доказывать Триединому серьезность наших с милордом намерений в случае божественного неодобрения.

Конечно, отсутствие свидетелей брачного таинства немного успокаивало, но… одно дело пожениться без фаты, свадебного платья и пира на весь мир (досадно, но ладно), другое – отдаться мужу первый раз на холодном полу деревенской часовни, открытой специально для нас на рассвете. Я все понимаю, да… и даже морально готова к любым жертвам, но очень уж хочется консумировать брак на шелковых простынях! Да пусть даже без простыней, но дома и с теплой ванной под боком, куда, подозреваю, оба отправимся приводить себя в порядок после секса. А тут как такое провернуть?

«Что именно? Консумацию или помывку после оной? – заинтересовался моими размышлениями фамильяр, который еще не совсем фамильяр, но уже близок к тому. – Если первое, то предлагаю по-собачьи. Пиджачок супруга подстелили – и вперед! Быстро, удобно и ничего не застудишь». – Я покраснела, а паршивец состроил невинную мордаху и весело вильнул обрубком хвоста. Распрощавшись с невидимостью, он скромно сидел на ступеньках перед статуей и время от времени корчил рожицы, мешая мне сосредоточиться на монотонных напутствиях жреца. – «Это я-то мешаю? – возмутился пушистик, дернув рваным ухом. – Ты сама себе мешаешь! Думаешь о всяких непотребствах, когда тебя о клятвах вечной верности спрашивают».

«О клятвах?» – Я перевела взгляд на замолчавшего жреца, выразительно смотревшего на меня, ожидая… чего? Традиционного «да», надеюсь? Интересно, если я попрошу его повторить вопрос, Триединый и его служитель точно сочтут меня непригодной для семейной жизни или есть варианты?

«Да пригодна ты, пригодна, – хихикнул серебристый паразит, не чувствуя за собой никакой вины. – Все мысли о супружеском долге! Девочка созрела», – подколол меня он.

– Джулия, твой ответ? – процедил жених, пригвоздив меня к месту взглядом. Я ведь обещала ему быть на церемонии послушной, а сама… эх.

– Да… Конечно же да! – произнесла с улыбкой, которая, подозреваю, была далека от естественной.

Черт! Если бы голос жреца не звучал так заунывно и не действовал усыпляюще, а скабрезные комментарии песца не вызывали внутреннего протеста, я бы точно не прохлопала самый главный вопрос ритуала. Это же я на него сейчас положительный ответ дала, верно?

«Верно».

Голос, раздавшийся в моей голове, фамильяру не принадлежал. Судя по удивленной мордочке Пушистика, малыш и вовсе перестал слышать мои мысли. Подняв взгляд на лик Триединого, я обнаружила там вместо серого пятна улыбающееся женское лицо с очень правильными тонкими чертами и человеческими глазами, которые искрились смехом.

– Вы богиня любви? – выдохнула, завороженно глядя на статую.

Та чуть кивнула, то ли приветствуя меня, то ли просто отвечая.

– Слава Триединому! – торжественно произнесли мужчины, синхронно приложив к груди руки и поклонившись.

Не зная, как быть в такой ситуации мне (Лео забыл проинструктировать), я сделала книксен.

– Чистого рассвета вам, дети мои! – продолжая улыбаться, сказала богиня.

Она двигалась, будто живая, но при этом по-прежнему оставалась мраморной, не считая короны и глаз, цвет которых мог поспорить с небесной лазурью в солнечный день. Камень в венце небожительницы тоже сменил оттенок, став голубым. Кристалл ярко сиял, все больше наливаясь светом, и от этого центральная часть помещения погрузилась в холодные тона, окрасив в них и всех нас, включая песца, глядевшего на божество, разинув пасть.

Триединый откликнулся, ура! Это ведь значит, что нам с Лео не придется того… по-собачьи?

«Я бы на это посмотрела. – К счастью, богиня ответила ментально, не дав опозориться. – Хотя по-собачьи – это так примитивно, – протянула она, подмигнув мне. – Но ты не отчаивайся, девочка из другого мира, – есть у меня для тебя подарочек».

И так она это сказала, что мне стало не по себе. Надеюсь, богиня не про игрушки из секс-шопа говорит? Нет?

Звонкий смех каменной леди был мне ответом. Ну а жрецу на вопрос, одобряет ли первый лик Триединого наш с маркизом союз, статуя, немного помолчав, заявила:

– Одобрю… когда проверю чистоту помыслов и силу чувств.

Я не то что спросить – подумать не успела, что она имела в виду, как вдруг нас с женихом связали призрачные путы слепящего голубого цвета. Мы и так-то близко стояли, а тут нас, лихо развернув, буквально вжало друг в друга. Пока я пыталась сообразить, что сделать лучше: обнять Лео за талию и расслабиться или втиснуть ладони между нами, чтобы сохранить иллюзию дистанции, внутри словно что-то взорвалось.

На миг я задохнулась, не от боли – скорее от неожиданности, но быстро взяла себя в руки и, подняв голову, вопросительно посмотрела на маркиза, хотя правильней, наверное, было бы – на богиню. Вот только встретившись с глазами жениха, я утонула в этих зеленых омутах, заблудившись в плескавшихся в них эмоциях. Может, я и девственница, но то, что этот мужчина безумно меня хочет, поняла сразу. Ответная реакция не заставила себя долго ждать: меня бросило в жар, в глазах потемнело, и…

– Одобряю! – вынесла вердикт богиня. В тот же миг волшебные путы исчезли, как и накатившее на нас наваждение. – Любви вам, дети мои! – Голос статуи на последних словах исказился, став каким-то потусторонним, а потом все прекратилось, и воцарилась тишина.

Будто очнувшись от транса, я отпрянула от жениха, близость которого мешала мыслить трезво. Очень хотелось спросить у каменной девы, что это сейчас такое произошло, однако с пьедестала на нас уже взирал средних лет мужчина с аккуратной бородкой и задумчиво прищуренными янтарными глазами. Оранжевым стал и камень в его короне.

– Второй лик Триединого, одобряешь ли ты союз Джулии и Леонарда? – повторил свой вопрос жрец, называя нас по именам, как было принято в Рэнидарии.

Он смотрел на небожителя с благоговейным трепетом и искренним обожанием. Я же мысленно гадала, кто сейчас перед нами: бог жизни или бог смерти? И ждать ли в гости последнего из троицы или решения двоих будет достаточно для приговора нашему с милордом браку?

«Достаточно, – заявил очередной голос в моей голове. – Но Мар все равно придет поздравить… и одарить! – добавил мраморный интриган, на что-то явно намекая. По-видимому, тут традиция такая: подарки от Триединого получать. А кто я, чтобы перечить небожителям? – Правильное решение, девочка из другого мира, не надо нам перечить, – прослушав мой мысленный монолог, усмехнулся… – Эо – бог жизни, – представился мужчина. Он посматривал то на меня, то на моего жениха, а то и на песца, который переминался с лапки на лапку и попеременно дергал то хвостом, то ухом, а то и черной пуговкой любопытного носа. Видя все это, я невольно подумала, что многоликое и многофункциональное божество умудряется одновременно вести ментальный диалог со всеми нами. – Так и есть», – подтвердил догадку каменный гость.

Решив, что другого шанса пообщаться вот так с богами мне не представится, я спросила:

«Скажите, Эо… Почему вы с богиней называете меня не по имени, а девочкой из другого мира? Значит ли это, что я не принадлежу миру вашему? И не начнет ли он отторгать меня как нечто инородное?»

«Не беспокойся – отторжения не будет. Даже наоборот! В тебе течет кровь твоей бабушки, и дар ты унаследовала от нее. Отчасти ты наша, а после рождения первенца нашей станешь окончательно», – успокоил небожитель.

«П-первенца? А скоро я его… рожу?»

«Зависит от вас с Леонардом. – Глаза Эо лукаво блеснули, а каменная растительность на лице зашевелилась, обозначив улыбку. Что предшественница его, что он сам были настолько прекрасны, что мне, как веб-дизайнеру, не бравшему в руки краски лет эдак цать, внезапно снова захотелось рисовать, как когда-то в детстве, когда я ходила в изостудию и мечтала стать художником, а не компьютерным дизайнером. – Прекрасная идея, Юлия, – одобрил бог. – У тебя есть талант», – сообщил он то, что мне частенько говорили учителя. Давно это, правда, было.

«А как же магия? Разве не ею я должна заниматься, имея дар? Она ведь мое призвание, так? Или нет?» – Было чувство, что небожитель вот-вот покинет каменную оболочку, а вопросы только накапливались.

– Одобряю! – торжественно произнес второй лик Триединого, и я услышала, как облегченно выдохнул мой жених.

«Ты сама дала своей магии самостоятельность. – Статуя обратила на меня свой взор. – Так позволь ей стать твоим другом и помощником – это даст тебе время и на мужа, и на детей, и на милые сердцу увлечения. Твоя жизнь в твоих руках, дитя двух миров. Помни об этом!» – произнес Эо, каменея на глазах, в том смысле, что он перестал двигаться и излучать оранжевый свет, а черты лица его смазались, растворяясь в толще серого мрамора.

Ушел… а я так и не спросила, смогу ли вернуться домой или хотя бы в гости к родным заглянуть. Одно дело Оскар на что-то такое намекал или Эрн, другое – слово Триединого.

«Сможешь, если не станешь слушать Эо, ратующего за семейные ценности и прочую белиберду, – ответил мне… не Эо. Вероятно, это Мар. К моему огромному удивлению (впрочем, не только к моему – жрец тоже столбом стоял, приоткрыв рот, почти как недавно Пушистик), последний из божественной троицы был не брутальным мужчиной с хмурым лицом, а безумно красивым юношей, от которого скорее лирических стихов ожидаешь, а не ножа в спину. – Нож в спину? Что вы, леди! – рассмеялся небожитель. – У меня на вас большие планы! – огорошил он. – И на мужа вашего тоже. – Не женихом Леонарда назвал, а мужем… значит, тройное одобрение у нас в кармане, так? – Так, – продолжал веселиться юноша. – Но с условием! – Ох, только бы он не кино для взрослых потребовал. Ну, пожа-а-алуйста! – Кино для взрослых я посмотреть могу в любой момент и с любыми «актерами». – Теперь Мар откровенно заржал, хотя лицо его при этом оставалось спокойным и даже… одухотворенным каким-то. Это его перспектива просмотра реалити-шоу с возрастным ограничением 18+ так вдохновила или дело все-таки во мне? – В тебе!»

«Вот спасибо!» – вырвалось у меня ироничное.

«Всегда пожалуйста! – ответил бог смерти с невинным лицом. – Теперь к делу, Джульетта… – сказал он таким тоном, что я ни на секунду не усомнилась – знает, что меня раздражают издевательства над моим именем, и нагло это использует, глумясь надо мной. – Брак я ваш одобрю, но точно не ради мира во всем мире и семерых по лавкам. Эр Блэквуд сильный маг, талантливый изобретатель и хороший напарник для такой, как ты.

«Какой?» – насторожилась я.

«Неопытной, необученной, но смелой, страстной и глупой».

«Глупой?!»

«Конечно! Без глупости какая смелость? – Мар опять ментально рассмеялся, явно получая удовольствие от нашего диалога и от моей реакции на его выпады. – Из вас с маркизом могут получиться хорошие напарники, когда наконец договоритесь и начнете действовать сообща».

«Так мы уже договорились… вроде», – промямлила, вспоминая последнюю беседу с Лео.

«Вроде – не считается».

– Третий лик Триединого, одобряешь ли ты союз Джулии и Леонарда? – Странно дрожащий голос жреца врезался в наш мысленный разговор с юным богом, вынуждая меня вернуться в реальность. Служитель Триединого был бледен и напуган, будто явление Мара на благословение молодых – большая (и смертельно опасная) редкость. Жених же мой, напротив, буквально источал решимость, сверля мрачным взглядом каменного симпатягу. И чего они так реагируют? Нормальный же бог! Вроде…

«Опять это «вроде», Джульетта, – с укором произнес весельчак. – Нормальный… ха! Да я просто идеален! Без всяких там вроде!» – припечатал он, с чем я мысленно согласилась. Попробуй небожителю возразить – еще приложит молнией в качестве последнего аргумента. А оно мне надо?

Мар снова расхохотался, причем теперь вслух, отчего жрец, так и не дождавшийся одобрения, вжал голову в плечи, а Леонард стиснул мою руку так, что даже больно стало.

– Хочешь, верну твоей магии прежний вид? – спросил бог смерти, перестав пугать народ своим внезапным весельем. Пушистик, прижав к голове ушки, начал отползать от статуи, сулящей смерть. Не для магии, а для песца, обличье которого она обрела.

– Нет! – Я рванулась к малышу в инстинктивном порыве его защитить, но жених удержал.

– Нет так нет, – пожал плечами Мар.

Зеленоглазый, как и Леонард, с горящим в венце изумрудом и с изогнутыми в наглой ухмылке губами молодой человек производил двоякое впечатление. С одной стороны, он был очень живым и интересным персонажем, с другой – за невинным «фасадом» крылось что-то темное, страшное и зловещее. Яркий кадр, очень! Надо будет и его портрет нарисовать, если руки дойдут.

«Ловлю на слове», – подмигнул мне «яркий кадр», вероятно тоже собираясь покинуть статую, как и его сородичи.

«Стой! Подожди! – всполошилась я, надеясь узнать еще хоть что-нибудь от тех, кто, по идее, должен знать все. – Если у меня получится открыть портал в мой мир… у нас с Лео… мы сможем переселить моих родных сюда или остаться жить с ними на Земле?»

«Нет на оба вопроса. Дальше!» – не желая вдаваться в подробности, сказал бог.

«А ундина в доме моего жениха… кто она? И почему Лео о ней ничего не говорит?»

«У мужа спросишь».

«А…»

«Бэ! – передразнил юноша, которого мои вопросы, похоже, начали раздражать. Тем не менее он продолжал отвечать. Почему? Ждал какого-то особенного вопроса? – Да».

«Какого? – спросила я. – Могу еще погадать, но…» – Я замолчала, глядя на него.

«На острове есть дверь, ключ от нее хранится у тебя. То, что найдешь за этой дверью, может как спасти чью-то жизнь, так и отнять ее. Примешь правильное решение – получишь свадебный подарок от меня».

Он тоже замолчал, и, не выдержав, я уточнила:

«А если решение будет неправильным?»

«Тогда подарочек ждет меня, Джуль…»

«Юлия», – исправила машинально.

«Да хоть Юнона! – Мар вновь рассмеялся. – Мне без разницы».

– Одобряю! Живите долго и счастливо и умрите в один день! – пожелал нам небожитель сквозь смех и ушел, оставив в часовне безжизненную статую с каменным овалом вместо лица.

– Пфф! – Думала, это я выдохнула, ан нет – оказывается, песец. – Пронесло-о-о, – выдал Пушистик, подойдя поближе ко мне.

– Действительно… пронесло, – пробормотала я, думая о своем.

– Объявляю вас мужем и женой, – без каких-либо разглагольствований объявил жрец.

Это как же? Я маркизу в вечной верности поклялась, а он мне нет?

«Чем ты слушала, Юль? Мужик твой первым поклялся, – вздохнул фамильяр, ткнувшись лбом в мою ногу, будто кот, требующий ласки. Ура! Нам вернули ментальную связь. Наклонившись, я подняла зверька и посадила к себе на плечи – надо было сразу его туда закинуть, чтобы всякие небожители не пугали малыша. – Надо, угу, – согласился песец. – Я бы прямо в ухо тебе повторял все важное, сказанное женихом, для лучшего запоминания», – поддел меня он. Будто не сам меня от этого важного отвлекал своими рассуждениями на тему из «Камасутры».

– Жених, можете поцеловать невесту! – торжественно произнес жрец, и я даже на носочки приподнялась, чтобы маркизу удобней было, а этот… гад ползучий вместо страстного поцелуя в губы, который мне после всех этих потрясений точно не помешал бы, сухо чмокнул меня в лоб. Вот зараза!

– Это все? – уточнила, недобро прищурившись.

– ВСЕ, Юленька, будет чуть позже, а это – просто дань традициям, – ответил мне жен… муж уже. Он так это произнес, взглядом давая обещание, что обижаться я передумала. – Поедем домой, миледи?

Я представила перекошенную рожу прадеда, пунцового от злости, лживую улыбочку его супруги, герцога с милой, но беспокойной герцогиней, расстроенного кронпринца с ручным странником и замученного гостями дворецкого… вздохнула и согласилась. Не в карете же нам брак консумировать, верно? Самое время вернуться домой!

Тем более там, как загадочно намекнул жрец, нас ждут не только незваные гости, но и божественные подарки.