Глава 9

Чую, пора мне уже заводить специальную книжечку, куда буду вносить имена всех тех, кто заслужил моей мести. И тех, кого требуется отблагодарить, – тоже. А что? Хорошая ведь идея! А то с таким обилием приключений, не ровен час, забуду, кому чего недодала. Правда, непонятно, куда в таком случае записывать Оскара.

Когда «дядюшка» открыл шкаф, я чуть не выдала себя радостным возгласом, но громкое шипение песца, как и его острые коготки, легонько царапнувшие шею, предостерегли от опрометчивого поступка. Бородач задумчиво изучал неровные стопки книг, скользя по мне взглядом, как по пустому месту, а Пушистик (вполне осязаемый, кстати, несмотря на некоторую прозрачность) нашептывал ментально:

«Не шевелись, Юль. Только не шевелись. Невидимость я тебе обеспечил, а вот за неслышимость не поручусь».

Слушая его, я старалась не дышать, дабы не выдать себя… то есть нас. А Оскар все никак не уходил, будто ощущал наше присутствие, но не мог вычислить точное местоположение. Черт! Если он сейчас на ощупь проверять начнет – нам точно крышка! А ведь всего несколько секунд назад я сама чуть на шею не бросилась этому магу, напрочь забыв о том, что отныне он мне вовсе не друг. Да и являлся ли он другом? Отдал внучке Бьянки то, что задолжал бабушке, и был таков.

Заметив лежавшую поверх стопки книжицу, странник взял ее, ухмыльнулся и – о чудо! – наконец отошел от шкафа и от меня. Выдохнули мы с песцом одновременно. Еле слышно я и громко, шумно, с облегчением он. Везет же некоторым… тем, кого никто посторонний не слышит. У меня жутко ныли все мышцы, чесалось под лопаткой и безумно хотелось чихнуть – так часто бывает, если нельзя пошевелиться, но я продолжала сдерживаться, крепко обнимая Пушистика, который снова мерцал, как новогодняя елка, – вероятно, из-за примененного колдовства.

«Все странники умеют становиться невидимками?» – спросила его, чтобы отвлечься.

«У каждой магической силы свои возможности», – ответил он.

– Магический зверь? Серьезно? – усмехнулся Оскар, явно обращаясь к нам. – И кто у тебя получился, детка? Цыпленок желторотый? Или, может, черепашка?

Он расхаживал по чердаку, заглядывая во все места, пригодные для укрытия девушки моей комплекции. То есть я полагаю, что он именно этим занимался, учитывая доносившиеся шаги и прочие звуки. Приподняться, чтобы посмотреть в замочную скважину, было страшно, поэтому я продолжала сидеть, привалившись к стенке, обнимать песца и дышать через раз.

«Молчи, Юль… он тебя провоцирует, подначивает. Не реагируй!» – убеждал Эрн, что было вовсе не обязательно, ибо я полностью разделяла его мнение.

Принц, к счастью, не бросился обыскивать чужой дом, вызывая возмущение хозяев. Наверняка он сейчас мило беседовал с Сольвейг или с герцогской четой, а может, и со свином-Элегрином обсуждал мою выгодную передачу в его (принца) безраздельное пользование. Оскар же – верный пес его высочества – тем временем прыгал из портала в портал, разыскивая меня. Нечестно это! И гадко. Будто я приз какой-то… кто нашел – тот и владеет. Даже спросить гады не удосужились, с кем я сама остаться хочу.

– А ты в курсе, что магия, обретающая образ какого-либо зверя или даже человека, становится слишком самостоятельной и капризной. Работать с ней, как с послушными эрнами, невозможно. Но я мог бы тебе помочь все вернуть назад. Что думаешь? А, Джулия? – позвал меня «дядюшка», мягкие интонации которого были призваны усыпить мою бдительность. Да куда там! Мне в шею, громко фырча, песец без конца повторял:

«Молчи, молчи, молчи, он все врет. Почти все. Я не капризный, а ты молчи».

«Да молчу я! – возмутилась, не выдержав. – Хватит паниковать, лучше скажи: мы можем куда-нибудь отсюда телепортироваться? Как в королевскую библиотеку или в комнату Оскара, но только чтоб не туда».

«Можем, но не когда странник здесь, – вздохнул Пушистик. – Во время открытия портала другие люди его видят».

«Выходит, зря я учебником разжилась, – подумала с толикой досады. – Ты сам за меня порталы будешь открывать, да?»

«Нет, Юль. – Зверек снова вздохнул. – Я могу нас отправить только в определенные места, где либо есть магия, родственная моей, то есть твоей, либо вещи, принадлежащие тебе, либо люди, имеющие с тобой кровное родство или иную связь. Ты же, когда научишься строить порталы, сможешь открывать пространственно-временные переходы куда угодно».

«Даже в мой родной мир?»

«Даже туда, – обрадовал Пушистик. – Если найдешь подходящий ориентир. Но очень ненадолго, если не хочешь потерять дар», – предупредил он.

– Магический зверь, ну надо же! – Оскар посмеивался, покидая чердак. – Я все равно тебя найду, деточка, – пригрозил он на прощанье. И в «деточке» его мне больше не чудилось ничего отеческого.

Я слышала, как стукнула дверца люка, как постепенно стихли мужские шаги, но выбраться из шкафа все равно не решалась. Посидев там еще немного, спросила мысленно:

«Эрн, можешь прямо отсюда нас куда-нибудь перенести?»

«Самое простое и наименее энергозатратное – открыть портал в твою спальню или в гостевые покои, занимаемые твоими родственниками», – перечислял возможные варианты песец. Меня же сильно беспокоило, что Оскар, как опытный маг-портальщик, все это тоже знает и, скорей всего, в комнате моей искать станет в первую очередь.

«А я по-прежнему буду невидима? – уточнила у напарника. Зверек кивнул. – Отлично! – На губах моих заиграла пакостная улыбочка. – Тогда идем в стан врага, а дальше по обстоятельствам».

«Хочешь прадеда навестить?» – недоверчиво прищурился Пушистик, насмотревшийся на наши родственные взаимоотношения еще в образе светлячков.

«Прабабку», – подмигнула ему я.

Хотя на самом деле хотела просто сменить место пребывания, чтобы, пользуясь шапкой… вернее, песцом-невидимкой, выйти на улицу и спокойно дождаться там возвращения Леонарда. Два часа ведь не резиновые, рано или поздно маркиз приедет домой. И лучше, если сначала он увидит меня, а потом уже принца и всю честную компанию наших родственников.

В гостевой спальне…

Как же все-таки обманчива внешность!

– Что ты, доченька, какая конкурентка? – сюсюкала леди лет сорока пяти на вид, ласково поглаживая крупную круглую брошь с камнем, в глубине которого, как в волшебном шаре, отражалось лицо ее обожаемой дочурки. Она, в отличие от Бьянки, внешностью пошла в отца. Те же маленькие глазки, и даже набор подбородков тот же! – Она же дикарка! И не красавица вовсе, – со знанием дела заявила родственница, которая в глаза меня не видела. А ведь я, наивная, втайне надеялась, что эта женщина из другого теста слеплена, нежели ее мерзкий муженек. – Но спрос на нее есть, да. Из-за дара, – посетовала графиня, вздыхая. – Триединый несправедлив, – заявила с неприязнью. Вряд ли в отношении божества, скорее уж ко мне, нелюбимой. – Вся магия досталась Бьянке и ее отродью!

«Чему магия и рада», – проурчал песец, воротником лежавший на моих плечах, что совершенно не мешало ему поддерживать нашу общую невидимость.

Я стояла в паре метров от сидевшей возле трюмо родственницы и с неприязнью рассматривала средних лет женщину, так похожую на мою любимую бабушку. Слушать, как она обсуждает с дочерью меня и то, какую выгоду семья получит от моего использования, было противно. Вот уж точно… муж да жена – одна сатана! А теперь еще и дочурка в их бесячьей связке!

Свина-Элегрина в комнате не было – вероятно, умчался встречать принца вперед слуг, зато у его жены имелась полезная «побрякушка», подтверждавшая мою теорию о местном аналоге телефона, с ее помощью леди и общалась со своим чадом. На вид дочке графини было лет тридцать, хотя изображение маленькое, может, я и ошибаюсь. Обсуждали эти родные мне (по крови) люди, естественно, меня. Ну а чем еще можно заниматься в час или два ночи? Самое время делить шкуру неубитого медведя!

Если прабабка все больше Бьянку поминала, мечтая ей отомстить за позор и разрушенные ожидания, молодому поколению семейства Элегрин до зубовного скрежета хотелось нагадить именно мне, поэтому бабушкина сестричка буквально фонтанировала идеями, как получше продать меня и мой дар, отжав при этом мое наследство. То самое, с часовенкой! Хрен им, а не остров!

Я даже дулю из пальцев сложила, предвкушая крах их меркантильных планов. Правда, кроме хрена хотелось еще и кузькину мать показать, чтобы не расслаблялись. В голове, сбивая один другого, вертелись варианты мести: от вполне безобидных до поистине кровожадных.

«Не надо скальп с нее снимать, Юль, и поджигать ее шевелюру тоже не надо, – успокаивал меня Эрн ментально, пока я в задумчивости почесывала его пушистую шейку под самым подбородком. – Не подставляй себя и лорда Блэквуда, потом проблем не оберетесь».

«Не тронь дерьмо – не завоняет?» – мысленно усмехнулась я.

«Именно!» – отозвался песец, довольно щуря свои хитрые глазки. Он почти полностью стал серебристым, и даже мерцание померкло.

«А что тогда? Баночки-скляночки с ее кремами и прочей косметической фигней перепутать? Так сам же говорил – я невидима, а ненеслышима. Может, найти что-нибудь острое и швы на ее нарядах подпороть?» – загорелась очередной мстительной идеей я.

«Спокойствие, Юль, – фыркнул мой магический зверь, похлопав меня по плечу лапкой. – Швы бесшумно тоже не распорешь, да и вычислят тебя на раз. Кому еще в голову придет устраивать такую диверсию? Не слугам уж точно!»

Я вздохнула, признавая его правоту, а зверь заурчал, будто он большой пушистый кот, а не арктический лис. Хотя что я знаю о лисах? Вдруг они тоже урчат?

– А что маркиз? Он ей пока не муж, – сказала графиня Элегрин, пытаясь развеять опасения дочери. – Эта Джулия сама он него сбежала, дав понять, что не хочет замуж за его сиятельство. Мы этим и воспользуемся: пожалеем дурочку, приласкаем и заберем домой, а потом отдадим тому, кто больше заплатит за необученную странницу. Все будет хорошо, не переживай так, моя ягодка, – снова засюсюкала она. Если сейчас еще «ути-пути» добавит, я точно «случайно» уроню подсвечник с ароматическими свечами, которыми уже не только графиня и комната провоняли, но и мы с Пушистиком.

– А батюшка не напортачит? С его-то прямолинейностью, – продолжала волноваться «ягодка». Я бы эту прямолинейность назвала иначе.

«Глупостью?» – спросил песец, слушавший мои мысли.

«И хамством», – подтвердила его догадку я.

– А вот я сейчас закончу прихорашиваться и пойду к ней.

«Подлизываться», – сказал Эрн, а я неприязненно поморщилась, радуясь тому, что заглянула к прабабке раньше, чем она ко мне. Могла ведь и повестись на ее фальшивое участие. Когда кругом враги, так хочется найти в ком-то друга. Особенно когда этот кто-то так сильно похож на любимую ба.

Но эта женщина… она не просто меня разочаровала. Даже толстомордый граф не вызывал во мне настолько сильное негодование. И принц, и Сольвейг… они все напрягали, раздражали и настораживали, но графиня Элегрин на их фоне казалась почему-то самой гнилой. Она ведь родная мама Бьянки. Даже если ей плевать на меня, неужели она совершенно не беспокоится за дочку, переселившуюся в другой мир? Люди своих пропавших детей всю жизнь ищут, а эта… слов нет!

Судя по всему, бабушка моя всегда была для своей матери ценным товаром, а любовь свою графиня отдавала исключительно «ягодке». Перезрелой!

«Кислой», – хихикнул песец.

«Горькой», – поддержала его я.

«Сгнившей! – пришли к общему мнению мы, решив, что яблочко (которое в нашем случае «ягодка») от яблоньки недалеко упало.

Мама с дочкой еще какое-то время активно перебирали женихов для меня из числа тех, кто побогаче, постарее и непременно с садистскими наклонностями, чтобы в узде жену держали, пресекая все попытки к бегству. Женихов, черт побери! И это при том, что прабабка с прадедкой с комфортом гостят не где-нибудь, а в доме моего будущего мужа. Совести у них точно нет. Мозгов тоже. Зато наглости и подлости – вагон и маленькая тележка! Не удивлюсь, если они так в меня вцепились, надеясь срубить свою выгоду с брачной сделки, потому что дела у Элегринов идут из ряда вон плохо – помнится, Лео на что-то такое намекал. Завистливые, меркантильные людишки… а еще древний род! Фи!

«Не могу уйти, не напакостив, – честно призналась я песцу. – Это выше моих сил. И смотреть больше молча на то, как они с дочуркой планируют мое погружение в ад, тоже не могу. Достало!»

«Пакостить так пакостить», – вздохнул зверек, зашевелившись на моей шее.

И я бы даже поверила, что он не одобряет эту затею, но больно уж бодро звучал его голос в моей голове, в нем определенно слышалось предвкушение. Мне оно тоже передалось. В нетерпении переминаясь с одной босой ноги на другую (туфли в шкафу оставила, чтобы передвигаться как можно тише), я принялась озираться по сторонам, ища… не знаю что, но как-то же мстить мой пушистый друг собирается, да?

«Да! – Песец вновь фыркнул. Насмешливо. – Справа под диваном, – шепнул он, и я тут же посмотрела в указанном направлении. – Святые ежики, только не ори!»

«А?»

Я не закричала, потому что меня сбили с толку ежики, еще и святые. Пока думала, при чем тут они, не успела испугаться, обнаружив выползающую из-под дивана крысу. Не то чтобы я боялась мышей и прочих грызунов – просто эффект неожиданности вполне мог сыграть со мной злую шутку.

«А предупредить нельзя было?» – возмутилась я.

«Я предупредил, – парировал Эрн. Тем временем к первой крысе присоединилась вторая, и выглядели они обе немного растерянно. Потом на свет выползла и третья. У них гнездо под диваном, что ли?! – Портал, – пояснил пушистый мститель. – Крысы со двора. Сейчас еще змей в округе поищу», – пообещал он, я же принялась пятиться к дверям. Если с грызунами у меня отношения нейтральные, гадов всех мастей я терпеть не могу с детства. Настоящих гадов, тех, что в лесу ползают.

Песец выдергивал из разных мест всякую бяку, наводняя ею покои графини, почти как Оскар при нашей последней встрече доставал из воздуха плащ для меня. Кстати, о нем! Надо бы забрать его, прежде чем пойду на улицу, – не хватало еще задубеть, жениха дожидаясь.

Не желая отступать от своего плана, прабабка, закончив разговор с доченькой, прикрепила к платью брошь, переставшую работать гаджетом, встала, любуясь своим отражением в зеркале, и… увидела наконец зоопарк. А зоопарк, в свою очередь, увидел ее и как-то разом замер, чего-то ожидая.

Родственница, в отличие от меня, грызунов не жаловала. Вскочив, аки молодая козочка (а ей ведь далеко за сорок), на пуфик, графиня, не справившись с равновесием (с юбками и пуфиком тоже), с грохотом полетела на пол. В самую гущу крыс, которые бросились врассыпную, пытаясь скрыться от истошного визга и барахтающейся в кринолине леди, которая с этого ракурса на леди походила мало. Мне даже жалко стало… животных.

«В портал или через дверь сваливаем? – спросил подельник, довольный достигнутым эффектом. – Если близко – то лучше через дверь, графиня не заметит, а если далеко – то беги в ванную, там портал и откроем», – предложил он, поглядывая на дверь, откуда вот-вот должны были появиться спасатели.

Сюда-то мы с Эрном удачно зашли – леди в тот момент в ванной комнате была и не заметила мерцание нашего «окна». Эрн сказал, что большой портал – не следилка, его без участия странника от посторонних глаз не скроешь, а от меня пока толку ноль. Поэтому пользоваться магией приходилось аккуратно.

«Валим, валим! Куда, Юль?» – занервничал песец. Он часто дергал ухом и перебирал передними лапками, разминая мне плечо. А я хлопала глазами и тормозила, глядя на обтянутый панталонами тощий зад графини, видневшийся из вороха юбок. Действительно, куда? За плащом рвануть? По дому погулять, авось еще чего интересного услышу? Или, может, сразу во двор, как хотела раньше, пока не выяснили, кто запустил в покои гостьи крыс? – «Сейчас здесь будет жарко. Решай, Пышка, куда?»

«К Леонарду», – сказала уверенно.

«Но…»

«Он мой жених, мы с ним магически связаны. Это даже лучше, чем принадлежащая мне вещь или кровное родство. Разве нет?»

«Ну… – замялся Пушистик. Складывалось впечатление, что хитрый плут темнит и изворачивается… совсем как маркиз. Они, часом, не родственники с ним… по духу? – Нет! – буркнул песец. – Я только твой! Я же твоя магия. Пообещай, что не дашь меня в обиду?»

«Обещаю!» – легко согласилась я.

«К маркизу так к маркизу», – вздохнул Эрн, и на сей раз это было искренне, а не фальшиво, как тогда, когда мы насчет мести разговаривали.

В следующие несколько секунд случились сразу три вещи: прабабка наконец победила в сражении с кринолином и села, чтобы захлопнуть рот и уставиться на влетевшего в распахнутую с грохотом дверь супруга, пунцового от злости. Вместе с графом явился и принц с Оскаром. А в коридоре за их спинами замаячил силуэт понурого дворецкого. Я же в самый разгар эпичного момента ретировалась в мерцающее «окно» портала, открытого Пушистиком, и даже Оскар, заметивший мой маневр, ничего не смог сделать. Точнее, ничего не стал делать.

Упав прямо на руки сидящему в экипаже маркизу, я инстинктивно его обняла за шею (вдруг от неожиданности скинет?). Песец тоже обнял… меня. Да так вцепился, что дышать трудно стало. Или это от взгляда его сиятельства у меня обнаружились проблемы с дыханием?

– Привет, – выдавила я, глядя в прищуренные глаза жениха, смотревшие на меня, как…

«…на кару небесную, – трагическим шепотом подсказал зверек. – Ты обещала, Юль. Не позволяй ему меня разобрать на много маленьких эрнов».

Я хотела ответить паникеру, однако маркиз заговорил первым:

– Ну, здравствуй, дорогая. – Уголок его губ дернулся, привлекая мое внимание. Лео обнял меня за талию тяжелой рукой. Ощущение было, будто в капкан попала, но, небеса свидетели, сейчас этому капкану я была очень рада. – Песец, значит?

– Полный!

Я широко улыбнулась и, не дав жениху опомниться, поцеловала его. Не только потому, что захотелось, но и с целью выбить мужчину из колеи, предотвратив разбор полетов, который, судя по выражению лица, мой зеленоглазый гад собирался мне устроить.

Там же…

Поцелуй получился долгим и горько-сладким, хотя увлекаться я не планировала. Точнее, сладко-горьким, потому что сначала было все просто потрясающе, а потом в мою голову забрела одна назойливая мыслишка, которая убила наповал весь настрой. Не без труда отстранившись, ибо его сиятельство вошел во вкус, я отвернулась и даже сделала попытку пересесть на свободное сиденье (благо в карете маркиз ехал в гордом одиночестве), но капкан мужских рук быстро пресек сей маневр. Сжав меня еще крепче, милорд раздраженно прошипел над ухом:

– Что опять не так, Джулия?

– Все так. – Я упорно не желала признаваться в наиглупейшем поводе для обиды.

А ведь у меня все сработало – я эффектно отвлекла жениха и сама тоже отвлеклась, на время забыв обо всем на свете. Мне бы пользоваться плодами собственной авантюры, а я… сидела как последняя дурочка, надув губы, и думала всякую фигню. Где, спрашивается, логика?

«Смотря какую логику ты имеешь в виду, Юль, – начал умничать песец, пригревшийся на моих плечах. До этого он был тише воды ниже травы, я как-то даже подзабыла, что на шее говорящий «воротник» висит. – Если женскую…»

«Заткнись», – перебила Эрна ментально, надеясь, что Леонард наш мысленный диалог не слышит. Интересно, а почему он нас видит? Мы же вроде как под чарами были.

«Я снял чары, чтобы не пугать его сиятельство свалившимся на него увесистым, но невидимым «счастьем», – ехидно сообщил Пушистик, пропустив мимо ушей мое требование про игнор. Впрочем, правильно пропустил, а то бы я еще и на эту тему загрузилась, источая отравляющие атмосферу эманации недовольства.

– Что тебя расстроило? – перефразировал свой вопрос маркиз. Взяв меня за подбородок, он вынудил посмотреть в его прищуренные глаза, полные колючего блеска. – Ты же сама хотела! Или что? Не понравилось со мной целоваться? – уточнил жених, кривя губы… на которые я вновь уставилась, невольно сглотнув. Сладко-горький поцелуй все же был больше сладким, чем горьким. Да и горечь эта обусловлена исключительно моими размышлениями о вреде (или пользе?) нашей привязки.

– Понравилось! – призналась честно. – А тебе?

Вопрос его немного озадачил.

– Допустим, понравилось, – произнес Лео осторожно. – Так что все-таки не так, ежик? Почему ты снова выпустила свои колючки? – гораздо мягче полюбопытствовал он.

– Ничего я не выпускала! – фыркнула, будто и правда ежик (или лисичка, ибо с кем поведешься), и даже царапнула его ноготками по плечу, после чего тяжело вздохнула и положила на это самое плечо голову, вынуждая песца сменить место дислокации. – Просто это ведь не по-настоящему все.

– Что именно? – Леонард на миг замер, а потом принялся легонько поглаживать меня по спине, успокаивая.

– Влечение, – продолжала вслух рассуждать я. – Из-за магической привязки нас с тобой тянет друг к другу, а на самом деле я тебя раздражаю, а ты меня бесишь.

– Да мы просто идеальная пара, – пошутил жених.

«Он тебя и с привязкой бесит. Иногда», – опроверг мою теорию песец.

– Я ведь тебе даже не нравлюсь, Лео! – не слушая обоих, воскликнула я.

– С чего ты взяла? – искренне удивился он.

– Ты сам сказал, – проворчала, дав волю обиде. – «Несовершенное совершенство», – передразнила его. – Помнишь?

– Говорил, да, – не стал отрицать жених. – И при этом, как последний идиот, пялился на твои голые коленки. И друзья мои тоже пялились! Это выводило из себя даже больше, чем прибытие не той девушки из рода Элегрин.

– А еще ты меня глупой курицей обозвал, – решила вывалить на него все претензии скопом, раз уж сама спровоцировала разбор полетов, от которого так старалась увильнуть. М-да, а Эрн прав – логика у меня действительно женская. Еще и хромает на обе ноги!

– Курицей? – Леонард так правдоподобно изумился, что я растерялась. – Когда это?

– Перед моим побегом, – пробормотала неуверенно.

– Глупой девчонкой, может, и назвал в сердцах, но чтобы курицей… – Милорд хмурился, вспоминая тот вечер. – Вот же тварь! – внезапно зло рыкнул он.

– Я? – отстранившись, посмотрела на него исподлобья.

– Сольвейг! – Жених поморщился, будто сплюнув ее имя.

– Одурманила меня ожерельем, исказив реальность?

– Ты догадалась? – Он впился взглядом в мое лицо. – Умница! – похвалил, улыбнувшись.

– Вариантов было два, – ободренная его реакцией, сказала я, – либо ты грубое и ужасное чудовище, пленившее нас с бабушкой, либо у меня галлюцинации, вызванные чем-то, чего раньше не было. А раз ты сорвал с меня украшения, значит, дело в них, – пояснила ход своих мыслей я, а потом сдуру брякнула: – Да и пятая принцесса Океаруса потом все подтвердила…

– Что?! – Жених напрягся от таких новостей, и тиски его рук на моей талии опять сомкнулись.

Ой, я балда! Надо было с чего-нибудь попроще разговор начинать… или вовсе не начинать. Лучше бы мы и дальше целовались!

– Я к ней не ходила, она сама пришла… меня спасать, – поспешно оправдалась, пытаясь нащупать перебравшегося на одно плечо Эрна. Этот мой жест, к сожалению, не ускользнул от внимания жениха.

– Ладно, – сказал он, хмурясь. – Будем решать проблемы по мере их приближения. Сначала магический зверь, потом ундина.

– А зверь при чем? – в один голос воскликнули мы со зверем.

– При том, что он ворует твою магию, – серьезно сказал Леонард, оценивающим взглядом пройдясь по маленькому пушистому лисенку, прижавшему к голове ушки… одно из которых ритмично задергалось. – Это пока фамильяр до конца не сформировался, он невидимый для большинства и послушный, а потом… – Жених многозначительно замолчал, не изменяя своей привычке, а я разочарованно посмотрела на очередного врунишку в моем окружении. Думала, хоть песцу можно доверять, а оказалось… эх!

«Это неправда, Юль, я не вор», – запротестовал малыш, зло поглядывая на маркиза.

«И не фамильяр, угу», – буркнула я, вспомнив его пламенную речь об отсутствии териоморфных духов у местных магов. Понятно теперь, почему их не заводят – кому охота силой делиться? Да и сказанное Оскаром на чердаке тоже больше не казалось попыткой выманить меня из укрытия.

– Как же меня достала всеобщая ложь, умалчивание и увиливание от ответов. – Это были не просто слова, а крик души. На меня как-то разом накатила усталость. Я никому больше не верила, даже себе. – Кругом либо сволочи, либо предатели, либо те, кому от меня что-то надо. А зачастую и три в одном.

– Юль, ты не права… – начали переубеждать меня маркиз с песцом, но я перебила:

– Родственники мечтают выдать меня замуж за престарелого садиста, который отвалит за невесту-магессу побольше денег. Кронпринц Рэнидарии предлагает моему будущему мужу делить с ним жену. Слуги сливают информацию кому попало. Бабушкин друг отказывается помогать, потому что служит королевской семье. Чудесным образом исцелившаяся ундина рассказывает гадости про моего жениха, а жених, в свою очередь, очерняет ундину: не прямым текстом, конечно, – хотя и прямым тоже. Всех упомянула, нет? Ах да… моя собственная магия и та юлит и подворовывает! Боже правый, как же я понимаю бабушку! Не мир, а кошмар какой-то: лживый, корыстный, гнилой. Брр! – Я передернула плечами, с одного из которых спрыгнул пристыженный зверек.

– Магия не может сама себя воровать, – вместо извинений заявил он, гордо задрав мордочку и дернув рваным ухом. – А я и есть твоя магия, Юля. Просто мне для того, чтобы стать самостоятельным, нужно немного времени и сил. И потом на поддержание себя в форме силы тоже понадобятся, но совсем чуть-чуть. А этот все передергивает и сгущает краски! Так и знал, что к нему… – Пушистик мрачно глянул на маркиза, – не надо идти раньше срока. Но ты попросила – и я открыл портал. От преследователей тебя прятал, помогал, как мог. Я не врал, говоря, что ближе меня у тебя никого нет…

– Но и не говорил ей всей правды! Так? – подловил его Лео. Рыбак рыбака видит издалека.

– Так! Но у меня уважительная причина была – я жить хочу таким, как сейчас, а не в образе полуразумных огоньков, из которых маг плетет заклинания и строит порталы. Это не значит, что я вор! Я часть Юлии и никогда ее не предам, клянусь! – торжественно провозгласил зверек, и тускло освещенный салон кареты на миг озарился яркой вспышкой, ослепившей меня. Зажмурившись, я рефлекторно прикрыла ладонью глаза.

– Магическая клятва, даже так? Ну-ну, – услышала задумчивый голос Леонарда. – И все же я рекомендовал бы тебе, Юль, развеять хитрого лиса, чтобы пользоваться в будущем своей силой как художник красками, а не как два художника, работающих в тандеме, где у каждого на произведение своя точка зрения. Может, этот малыш тебя и не предаст, раз даже до клятвы снизошел, но крови точно попортит много. Магическое зверье – та же мелкая нечисть, и характер не сахар. Будет вредничать, язвить, темнить… помяни мое слово!

– Чья бы корова мычала! – вступилась я за песца. Он выглядел таким несчастным сейчас, что пальцы сами зарылись в серебристую шерстку, поглаживая. – С Эрном все понятно: он утаивал кое-что о себе, чтобы из него стайку светлячков не сделали, а ты по какой причине недоговариваешь? Про мое наследство, ундину и бог знает про что еще. К чему эти тайны, если мы связаны магией и почти женаты? Или тоже дело жизни и смерти? – наехала на жениха я.

– Представь себе – да! – огрызнулся он, глядя мне в глаза. Я, как и маркиз, не отводила от него взгляда, твердо решив победить в нашей зрительной дуэли.

– И кто в опасности? Уж не русалочка ли твоя ненаглядная?

Сама не знаю, зачем съязвила. Просто настроение было такое, хотелось покусать хоть кого-нибудь, пусть и словесно.

Милорд скривился, всем видом демонстрируя свое отношение к «ненаглядной», а я, дурочка, обрадовалась. Вроде ж ясно уже, что они с Сольвейг друг друга не переносят, но из-за каких-то общих дел вынуждены жить в одном огромном доме, а я все чего-то подозреваю. Хотя понятно, чего – когда все кругом лгут, логично не верить на слово.

– Замуж за меня выйдешь – и все узнаешь, – повторил жених, гипнотизируя взглядом. – Я обещал и от слов своих не отказываюсь. – Ладони его по-прежнему лежали на моей талии, не давая слезть с колен. Да я и не пыталась. Вблизи его лицо было хорошо видно, а с противоположного сиденья эффект уже не тот. – Выйдешь ведь?

– Точно! Замуж! – спохватилась я, стукнув себя рукой по лбу. Не потому, что продула в «гляделки», просто на подол платья глянула, с досадой отметив его бледно-голубую расцветку в серебристый ромбик вместо подходящей случаю белоснежной. И зачем я только переоделась? Решила, что разгуливать ночью в свадебном платье неправильно: я же тогда жениха в спальне дожидаться собиралась, а никак не в прятки играть с его гостями, вышло же все как всегда… через одно место. – Лео, нам нельзя возвращаться в твое поместье. Там слишком много тех, кто нашу свадьбу хочет расстроить. Может, сразу в храм рванем, а? – Я подалась к нему и даже за воротник схватила, притягивая его ближе. Он как-то резко вдохнул, глядя на мои губы, но я думала о другом. – Черт с ним… со свадебным платьем, – сказала со вздохом. – Надо срочно пожениться, чтобы принц, моя родня и прочие мерзкие личности только через твой труп до меня смогли добраться. Ой! – Теперь рукой я прикрыла рот. Не потому что маркиз на него слишком странно смотрел, а из-за лишних слов, слетевших с языка.

– Спасибо, невестушка, – криво усмехнулся жених, переведя взгляд на мои глаза. – Решила выйти замуж и овдоветь заодно?

– Я не то имела в виду. Извини! Это просто выражение такое. Живой и невредимый ты мне гораздо нужнее, – заверила его. Действительно нужнее – куда я одна в этом чокнутом мире без надежного мужского плеча? Пока точно некуда! – Пожалуйста, Лео! Я не хочу возвращаться в твой дом… незамужней.

– Уверена? – прищурился зеленоглазый змей, играя на моих нервах.

– Да!

– И никаких побегов больше не будет?

– Пока сбегать не планирую, а дальше – зависит от твоего поведения, – не стала давать ложных обещаний я.

– Договорились! Домой мы, кстати, и не ехали. Едва ты сюда телепортировалась, экипаж сразу же свернул с дороги, – успокоил меня Блэквуд, хотя и не объяснил, почему принял такое решение, а главное, когда и как он успел изменить маршрут, с возницей при мне ведь точно не разговаривал. Или все-таки разговаривал? Он же артефактор, вдруг у него тоже какая-нибудь «брошка» имеется для ментальной связи с кучером. – И знаешь что, Юленька… – Голос Леонарда заметно потеплел, как и взгляд. – Я тоже тебя не предам, клянусь!

Очередная яркая вспышка осветила карету… упс!

Это он магической клятвой моего фамильяра вдохновился, что ли? Да я, похоже, только что сорвала джекпот! Сразу двоим теперь можно смело верить. Причем песец и маркиз вовсе не друзья, а значит, в случае чего с удовольствием заложат друг друга мне.

Отличная же перспектива!