Глава 8

«Людям надо доверять», – частенько говорила мама. На что папа скептически хмыкал и напоминал нам с сестрой о спасающей жизнь осторожности. В отличие от жены – большой любительницы романтических комедий, отец предпочитал смотреть криминальную хронику и зачитывался детективами, так что мнение мамы не разделял. Он с детства учил нас с сестрой быть бдительными и не верить на слово, особенно всяким оболтусам, под которыми подразумевал наших будущих кавалеров. Оскар ни к оболтусам, ни к кавалерам моим не относился, а потому недоверия не заслуживал… надеюсь.

Особняк, по ступеням которого я поднялась, оказался тем самым домом, где я с недавних пор неплохо ориентировалась. В одном его крыле уж точно. Даже план в комнате имелся, который накидала для себя со слов маркиза. Так что просьбу мою «дядюшка» выполнил исправно. Проблема крылась в другом: к жениху-то я вернулась, вот только жениха на месте не было. И приятелей его тоже.

Зато, как шепотом поведал мне бледнолицый дворецкий (подозреваю, не от природы такой, а от свалившегося на его плечи груза ответственности), в поместье гостили родители Лео, явившиеся на свадьбу, куда их, к слову, не приглашали. И ладно бы только они… родители Бьянки (которые по совместительству мои прабабушка с прадедушкой) прибыли с визитом тоже! И весь этот цвет рэнидарской аристократии решил заночевать в поместье жениха, пока тот ищет сбежавшую невесту.

Даже не знаю… Оскар таким довольным выглядел, отправляя меня сюда, потому что желал нам с маркизом счастья или потому что знал о поджидавших меня родственничках? Решив все же прислушаться к совету мамы, ибо раньше бабушкин приятель в подлостях замечен не был, я списала все на его неосведомленность. В конце концов, он странник, а не провидец!

Уговорив дворецкого не афишировать мое возвращение перед гостями (зачем людей по пустякам беспокоить, тем более ночью?), я накинула на плечи плащик, который презентовал мне бородач. Поначалу надевать его не стала, потому что до двери было всего несколько шагов, сейчас же закуталась в обнову вместе с книгой, скрыв не только лицо в тени капюшона, но и все то, что досталось мне от Оскара.

До комнаты, которую занимала ранее, добралась без приключений. Чуть позже кусающая от волнения губы служанка принесла мне туда поднос с едой, за что я всей душой полюбила дворецкого, потому что ужин был полностью его идеей, сама попросить не додумалась – голова другим была занята.

Утолив голод и выпив немного вина, чтобы расслабиться, начала подумывать о том, чтобы принять ванну (слава небу, в доме был не только водопровод, но и водонагреватель) и лечь спать, раз жениха все равно пока нет, но не тут-то было! Судьба, решив, что часовой передышки с меня достаточно, устроила очередную веселую ночку. Точнее, не судьба, а гости, которые спать, как выяснилось, не собирались.

Не знаю, кто проболтался о моем возвращении. Вряд ли это был седовласый мажордом, скорее уж та самая «пугливая лань», которая чуть не уронила поднос – так сильно руки дрожали. Но факт оставался фактом: узнавшая обо мне «родня» косяком потянулась к дверям… чтобы познакомиться. И если с герцогом я мило пообщалась, отметив про себя некоторую нервозность его молодой супруги, с отцом Бьянки ситуация сложилась крайне неприятная.

Ее итог – захлопнутая перед носом графа дверь. Прадед был мужчиной грузным и неповоротливым – это помогло вытолкать его за порог, застав врасплох, и повернуть ключ в замке, отрезая ему доступ в мои покои. Бабушкин отец своей наглостью и маленькими заплывшими глазками напоминал откормленного борова, что лишь упрочило возникшую к нему неприязнь. Мы еще немного поспорили с его сиятельством через толстую деревянную створку, по которой этот нехороший человек бил кулаками и ногой, «уговаривая» его впустить, после чего я послала графа Элегрина к бесам вместе с требованиями возместить моральный и материальный ущерб за возмутительное поведение Бьянки.

Правы были Лео и Оскар, при такой родне и врагов не надо! Прабабушка, в отличие от супруга, знакомиться не явилась. То ли она не разделяла мнение мужа и не желала участвовать в устроенных им безобразиях, то ли, наоборот, разделяла – потому и не стала путаться под ногами, всецело доверившись своему красномордому свину. Мне, если честно, без разницы. Куда важнее, что этот самый свин пообещал раздобыть у дворецкого ключ от моей комнаты и выволочь меня отсюда за волосы, так как маркизу я пока никто, а ему – законная правнучка, обязанная подчиняться главе рода. И то, что я живу в доме жениха до свадьбы, по мнению графа, не менее позорно, чем поведение Бьянки.

Прадед ушел, громко топая, а я осталась стоять, прислонившись спиной к двери, будто боялась, что он вот-вот вернется и начнет ее выламывать. В коридоре было тихо, в комнате тоже. Мне казалось, что я слышу, как гулко бьется мое сердце, отсчитывая последние секунды свободы. Выйти, чтобы спрятаться где-нибудь в доме, было страшно. Вдруг толстяк сидит в засаде, поджидая меня? От такого подлеца можно всякого ожидать!

Забаррикадироваться в комнате – тоже идея так себе. Это же не Форт-Нокс, а обычная гостевая спальня – если захотят в нее проникнуть взрослые мужики, сметут и меня, и мои баррикады. С другой стороны, вряд ли в доме найдутся желающие помогать графу Элегрину. Слуги же тут не ему подчиняются, а маркизу. И если свадьба все-таки состоится, скоро будут подчиняться мне тоже. Зачем же им портить отношения с будущей хозяйкой, угождая залетному гостю?

Успокаивая себя такими рассуждениями, я отлепилась от деревянной створки и скользнула к окну. Открыла балконную дверь, вышла и… разочарованно вздохнула, глядя на освещенную фонарями дорожку. Потолки в особняке его сиятельства были высоченные, поэтому прыжок со второго этажа вполне мог стоить мне сломанной шеи. До соседнего окна тоже не дотянуться – а значит, балкон в качестве запасного выхода, увы, непригоден, если, конечно, не запланировано самоубийство. Сделать феерическую гадость графу Элегрину я, безусловно, хотела, но точно не ценой собственной жизни!

Вернувшись в комнату, принялась торопливо листать учебник, надеясь обнаружить там что-то полезное. Эрны, разлетевшиеся по всем углам, потихоньку стягивались ко мне, проявляя любопытство. В портал, как раньше, они не складывались и вообще вели себя так, будто никакая толстощекая опасность нам не грозила. Но она – опасность эта… все же поскреблась в дверь деликатно и без скандала. Хотя, может, это какая-то другая опасность… или не опасность вовсе.

Решив прояснить ситуацию, пока не запуталась в дебрях собственных предположений, я как можно уверенней спросила:

– Кто там?

– Пожалуйста, откройте! – отозвался тонкий женский голосок, которому явно не хватало уверенности (или сил?), чтобы звучать погромче.

И? Кого ко мне черти-то опять принесли? Бабушкину маму, дрожащую служанку или, может, сама Сольвейг пожаловала? Только как же она, бедняжечка, доползла-то? Луиза, помнится, говорила, что леди пластом лежит и еле дышит – куда ей через весь дом пройти!

– Кто вы? – перефразировала вопрос я, ибо вразумительного ответа на него так и не получила.

– Я ваш друг, – заявило писклявое создание по ту сторону запертой двери… открывать которую желания не прибавилось. Наверняка ведь какая-то разводка. Горничная, прабабка, слуховая галлюцинация – от свина-Элегрина я ждала любой подставы! – Леди, нам срочно надо поговорить. Прошу вас, впустите меня.

– А имя у моего друга есть или вы обходитесь без имен? – Скрыть иронию не получилось. Я нервничала и потому язвила.

– Мое имя вам ничего не скажет…

– А вы рискните.

Думала, гостья продолжит ходить вокруг да около, усыпляя мою бдительность пустой болтовней, но она внезапно представилась:

– Меня зовут Сольвейг, я пятая принцесса Океаруса. – Ни хрена себе – не сказало! – Джулия! Нам надо поговорить, откройте дверь, пока меня здесь не застукали. – Голосок ее, сначала тоненький и слабый, волшебным образом преобразился, став уверенней и… ниже.

Умом я понимала, что в сложившейся ситуации дверь лучше не открывать, но любопытство взяло верх над осторожностью. Слишком много вопросов накопилось к этой девице, да и посмотреть на нее страсть как хотелось, если честно. Вооружившись пуфиком, стоявшим около зеркала, я повернула в замке ключ, готовая радушно встретить визитершу (или того, кто за ней прячется) увесистым предметом мебели.

А что? Не прибью, так напугаю! Всяко польза будет.

Забавно, но бледная немочь, обнаружившаяся в коридоре, оказалась не из пугливых, хотя весь ее внешний вид буквально вопил о том, какая она маленькая, хрупкая и несчастная. Дунь – и ветром унесет! В тусклом свете бра, висевших в нишах на стенах, Сольвейг казалась привидением. Бледная, точно фарфоровая, кожа, огромные глаза и волосы цвета лунного серебра – принцесса… ну надо же! Куда больше на анорексичку похожа, хотя одно другого не исключает. И что, позвольте узнать, это недокормленное создание делает в доме моего почти мужа?! Отложив пуфик, я рывком втянула блондинку в комнату, после чего снова закрыла дверь на ключ – береженого Бог бережет!

– Выкладывай! – потребовала довольно грубо.

Во-первых, мне было не до расшаркиваний с ее так называемым высочеством, а во-вторых, она мне не нравилась. Вот вроде и симпатичная, если не обращать внимания на излишнюю худобу, но… не нравится, и все тут! Лучше бы Сольвейг оказалась страшненькой, тогда бы меня не мучила неожиданно проснувшаяся ревность. Ведь это «эфемерное» высочество в доме Леонарда не первый год проживает. Спрашивается почему?

– Я хочу тебя спасти, – шагнув ко мне, шепнула Сольвейг.

– От чего? – отпрянув от нее, я выставила вперед руку, сохраняя дистанцию.

– От маркиза Блэквуда! – делая страшные глаза, выдохнула гостья. Действительно страшные, учитывая их размер в округлившемся виде и неестественный водянисто-синий цвет.

– И поэтому ты мне прислала ожерелье, искажающее реальность? – прищурилась я, продолжая рассматривать принцессу. Тыкать ей, наверное, было неправильно, но я уже начала, да и она не возражала.

– Когда этот монстр дома, я не смею сделать и шага, – забормотала Сольвейг быстро-быстро, будто боялась, что нас скоро прервут. – Ожерелье должно было открыть тебе глаза на жениха.

– Он оборотень, что ли? – Я нахмурилась, пытаясь припомнить хоть какие-то признаки двуипостастности в Лео, но ничего на ум не приходило.

– Нет! То есть да, – начала объяснять гостья, противореча сама себе.

– Так нет или да? – вскинула бровь я.

– В зверя маркиз Блэквуд не обращается, но это ничуть не мешает ему быть злобной двуличной тварью, использующей всех и вся в своих интересах! – выпалила Сольвейг, воровато оглянувшись на дверь, – опасалась, видимо, что кто-то мог подслушать ее пламенную речь. Обличительную!

Я в задумчивости почесала переносицу. То, что его сиятельство использует людей в своих целях – это да. Я тому живой пример. Но… кто не без греха? Я, так скажем, тоже Артурчика использовала, пусть и не в таких масштабах. А вот насчет двуличности маркиза хотелось бы поподробней. Задать вопрос принцессе у меня не получилось, потому что, глубоко вздохнув, она затараторила:

– Маркиз привязал меня к своему дому с помощью волшебной жемчужины. Я даже на улицу не могу выйти воздухом подышать! – возмущалась Сольвейг, которая в этот момент выглядела почти здоровой, бледной и тощей – да, больной – нет. – Год за годом я вынуждена сидеть взаперти, ожидая, когда мой тюремщик наконец сжалится и отпустит меня в Океарус. Я заложница в его мрачном доме! И ты тоже станешь такой! – зловеще закончила она, опять округлив свои ненормально большие очи, смотреть в которые я побаивалась.

Было что-то гипнотическое в ее взгляде, притягивающее и в то же время отталкивающее. Если мой лорд похитил эту «фею» в надежде сделать своей любовницей, вкус у него паршивый.

– Какой «такой» стану? Незагорелой и худой? – Хотелось сказать жестче, но я сдержалась. Зачем отпугивать ту, кто жаждет поделиться откровениями?

– Ты будешь его игрушкой, Джулия! Он зачарует тебя, привяжет к себе и дому, лишит удовольствия видеть родных…

– Лишение этого «удовольствия» я ему, пожалуй, прощу, – усмехнулась криво.

– Я не про графа Элегрина говорю, а про твоих маму, папу, сестру…

– Откуда ты знаешь, что у меня есть сестра? – Теперь уже я наступала на нее, а принцесса пятилась, растерянно хлопая длиннющими ресницами: темными, несмотря на блондинистый цвет волос. – И про маму с отцом… откуда? Может, я круглая сирота! – прошипела, сверля эту «бледную моль» взглядом. – Кто ты, вообще, такая и зачем понадобилась Леонарду? Сомневаюсь, что он повелся на твои женские прелести, – все-таки съязвила, хотя и планировала с этим делом повременить, пока визитерша не расскажет то, что заготовила.

– Я многое о тебе знаю! – вздернула тонкий носик Сольвейг.

Я же принялась перебирать в памяти, с кем делилась личной информацией, кроме жениха, ибо в прорицательский дар собеседницы не верила. С другой стороны, может, именно из-за дара маркиз ее и держит тут? Но разве он мог запереть в своем доме настоящую принцессу? Где же вооруженные до зубов стражи, явившиеся ее освобождать? Она ведь пришла ко мне, значит, не в подвале на цепи сидит – что ей мешало послать весточку семье, чтобы спасли несчастную?

– Кто. Ты. Такая? – повторила я, делая паузы между словами для пущего веса. За окном послышался стук копыт, скрип колес, но все это быстро стихло, и я даже подумала, что у меня очередные глюки – в компании ее высочества это неудивительно.

– Я Сольвейг – пятая принцесса… – завела знакомую песню та, тоже бросив настороженный взгляд на открытую балконную дверь – хм, может, и не глюки.

– Да-да, это я уже слышала. Что такое Океарус? Твой дом? Где он? В океане? Ты ундина? – уточнила, когда пазл в голове сложился. Название ювелирного комплекта с магическими свойствами и этот ее Океарус, созвучный с океаном, наводили на определенные мысли. Даже глаза, похожие на разведенную в стакане акварель, вписывались в общую картину. Выходит, меня навестила… настоящая русалка?

Вот дела!

– Океарус – это подводное королевство, где живут мои сестры. Да, мы ундины – дочери бескрайнего океана и невесты солнечных лучей. – Кого-то, по-видимому, пробило на лирику.

– И? Как ты, возлюбленная луча, к маркизу-то попала? – продолжала допрос я, втайне надеясь, что нам обеим не послышалось – и в карете во двор въехал не кто иной, как обсуждаемый милорд. – Он тебя сетью со дна морского вытянул, что ли? – сказала насмешливо. Девица недовольно поджала губы, раздраженно сверкнув глазищами. – Говори уже, коли начала, – смягчив тон, подтолкнула ее. – Пока кто-нибудь снова не явился… навязывать «удовольствие» от общения.

– Меня отправили к лорду Блэквуду в качестве наблюдателя и помощницы, а он… он… – Сольвейг отвернулась, всплеснув руками. Мне даже почудилось, что в глазах ее блеснули слезы, но так как я к ним особо не присматривалась, боясь быть зачарованной, могла и ошибиться.

– Что он?

– Маркиз Блэквуд бесчувственный экспериментатор, которого волнуют только его поделки. Ему плевать на чувства других. На меня плевать! И на тебя, Джулия, тоже. Я стала его пленницей, и даже моя болезнь ничего не изменила. С каждым днем я все слабее, мне надо вернуться в родные воды, понежиться в ласковых солнечных лучах и увидеться с сестрами, а он продолжает удерживать меня в этих каменных стенах, используя жемчужину, которую королева Океаруса отдала ему, надеясь на его благородство. Он должен был помочь нам, а он… чудовище! Джулия, милая… – Под впечатлением от ее речи я не успела вовремя отдернуть руки, за которые она меня и схватила. И хватка, должна признаться, у девушки с анорексией была на диво крепкой. – Нам надо бежать! Вдвоем у нас точно получится. Только сначала найди крупную черную жемчужину. Мне ход в кабинет и мастерскую закрыт, но ты…

Договорить она не успела, потому что в дверь снова забарабанили.

Сердце пропустило удар. Неужели Леонард? Хотя вряд ли – он в дом не успел толком войти, не то что на второй этаж подняться. Тогда кто? Прадед с ключом пожаловал? А стучать в таком случае зачем? Может, все-таки прабабка решила навестить свою правнучку? Или…

– Леди Элегрин! – Голос дворецкого, который сразу узнала, звучал испуганно. – Там… там…

Старик сильно волновался, оттого и не мог выговорить, что там такое. У меня же неприятно заныло в груди от прескверных предчувствий. Что еще плохого могло случиться за эти несколько минут, пока Сольвейг склоняла меня на очередной побег от жениха, еще и с воровством волшебного жемчуга.

– Минуточку! – Обойдя гостью, я направилась к двери, но она внезапно повисла на мне, умоляюще запричитав:

– Не надо, не открывай! Это ловушка! – Принцесса говорила шепотом, чтобы, кроме меня, ее никто не слышал. Афишировать свое пребывание на моей территории русалочка не хотела.

– Разберемся, – буркнула я, непонятно к кому обращаясь. Возможно, к ней… или к мажордому. А может, и к себе любимой, ибо разобраться, прежде чем влезать в очередную авантюру, действительно следовало. Я уже раз на эмоциях сбежала… До сих пор последствия разгребаю. – Что случилось? Маркиз вернулся? Или его сиятельство граф Элегрин опять буянит? – как можно спокойней поинтересовалась я, приоткрыв дверь так, чтобы Сольвейг не было видно.

– Там… – Он сглотнул, стараясь вернуть своему облику обычную невозмутимость.

– С батюшкой моего жениха беда? – испугалась я. Свекор мне понравился – зла ему я не желала. Дворецкий отрицательно мотнул головой. – С его супругой? – Да что ж там стряслось-то? Нашествие инопланетян? Конец света? Пятая принцесса Океаруса из «темницы» сбежала?!

– Его высочество пожаловали, – выдавил главный лакей, серея лицом, ибо бледнеть уже было некуда. – Я из окна экипаж с королевским гербом заметил, боюсь, будут вас требовать, леди, – вздохнул он.

– Твою ж дивизию! – вырвалось у меня. Удивление собеседник скрывал лучше, чем волнение, поэтому на странное заявление никак не отреагировал. – А Лео… маркиз то есть. Он когда вернется? – спросила с надеждой.

– Его сиятельство в дороге. Часа через два обещался быть. Велел спрятать вас от всех гостей и никого к вам не подпускать до его возвращения.

С этим он явно опоздал – ко мне уже кто только не наведался, ну да ладно.

– Отлично! – Я уверенно шагнула в коридор. – Прячьте!

Дворецкому почему-то доверяла больше, чем всем прочим, включая Сольвейг.

– Но там же его высочество, – замялся бедняга, попавший промеж нескольких огней.

– А вы мне намекните, где можно спрятаться, и отправляйтесь встречать принца. Будет спрашивать обо мне, скажете, что не знаете, где леди ходит. Дом-то большой. Пойдет сам искать – не возражайте. Но и не помогайте тоже.

– Я! Я могу тебя спрятать! – наплевав на конспирацию, из комнаты выглянула Сольвейг. Ее появление вогнало дворецкого в ступор, а бледное с серым оттенком лицо его пошло красными пятнами. – Поверь, Джулия, никакой принц тебя тогда не найдет. Соглашайся! Ты же не хочешь подставить под монарший гнев пожилого человека? – надавила на мою совесть ундина. – Если принц узнает, что слуга ему врет…

– Убедила, – нехотя согласилась я. – Идите, уважаемый, – отпустила я мажордома, – скажете принцу, если будет спрашивать, что я собиралась посетить библиотеку. – Когда подозрительно молчаливый слуга ушел, повернулась к Сольвейг. – Что ты предлагаешь? – спросила, с сомнением глядя на ее довольную улыбку, показавшуюся мне акульей.

За чуть раздвинутыми бледными губами виднелись два ряда мелких белых зубов… чуть заостренных. Жуть! Пожалуй, самое время выслушать эту русалку и… сделать наоборот. Ну или так, чтобы меня все-таки нашли потом те, для кого я сама захочу найтись, а то знаю я эту нечисть – никакого ей доверия!

Позже…

Я смотрела на сияющего (в прямом смысле слова) песца, песец смотрел на меня, и мысли в моей голове вертелись истерично-ироничные. Следовало ожидать, что моим тотемным зверем окажется именно этот пушистый символ неприятностей. Милый, кстати, символ… и не белый вовсе, а призрачно-разноцветный. Правда, взгляд такой укоризненный, что аж неловко. И что ему не нравится? Куцый хвостик вместо роскошного, пушистого? Так я же не специально параметры задавала. Кто вообще знал, что у меня что-то получится?!

Впрочем, все по порядку…

Хотите верьте, хотите нет, но я снова оказалась в шкафу. Правда, не в том, куда так старательно заманивала меня ундина. Ее вариант, без сомнения, был самым надежным – даже будущий король не посмеет бесцеремонно обыскивать покои тяжело больной леди, еще и в чужом доме. Но «злой-ужасный» Леонард (сильно заинтересованный в том, чтобы я не оказалась в лапах кронпринца), помнится, строго-настрого запретил мне ходить на территорию Сольвейг.

Одно дело – она сама ко мне заявилась с рассказами о коварстве маркиза и с предложением дружно от него удрать, другое – я, аки овца на заклание, пойду за ней, вот так сразу во все поверив. Нет, отчасти я ей действительно верила, но хотела устроить этим двоим очную ставку, чтобы выяснить все до конца, прежде чем делать окончательные выводы. Одно знала наверняка: и мой жених, и его русалка страсть как не хотели делиться мною с его высочеством, в отличие от того, кто меня ему сдал.

Сомневаюсь, что это Оскар – скорее свин-Элегрин подсуетился, решив возместить ущерб, нанесенный моей бабушкой и мной, за счет благодарности принца. Наверняка ведь тут есть некий аналог телефона, раз дворецкий в курсе, где сейчас находится его хозяин. Непонятно, правда, откуда прадед узнал о пари. То ли сам Натаниэль с ним связался, чтобы заручиться поддержкой, то ли проявилась неблагонадежность некоторых слуг.

Черт! Если стану женой его сиятельства – уволю всех «крыс» на фиг!

Итак… шкаф. Он был большой, старый и частично заполненный книгами, но для меня местечко там тоже нашлось. Стоял этот деревянный исполин на чердаке, где обнаружилась куча разного хлама и пара вполне пригодных для побега окон, через которые можно было выбраться на крышу. Рискованно, конечно, но вдруг? Сдаваться без боя на милость его высочества я не собиралась, хотя и этот вариант тоже просчитывала. В конце концов, он меня не пытать собирается, а любить… в разных позах, угу.

У меня аж зубы сводило от такой «романтической» перспективы. Очевидно, во мне что-то поменялось за последние дни – раньше бы я нашла в статусе монаршей фаворитки куда больше плюсов, сейчас же – увы. То ли самолюбие взыграло – неприятно ведь чувствовать себя трофеем в чужой игре, то ли привязка к жениху незаметно начала влиять на мое отношение к жизни в целом и к мужчинам в частности. Перебирая в памяти встреченных в новом мире господ, я невольно возвращалась к Леонарду, втайне надеясь, что он не настолько зол и ужасен, как расписала ундина. Хотя некоторые звоночки все же тревожили.

Повздыхав на тему моего недоверия, «заботливая акула» в доказательство своих благих намерений отправилась заговаривать зубы принцу, чтобы тому некогда было рыскать по дому в поисках меня. Вот и какая она после этого заложница, спрашивается? Скорее уж гостья. Пусть и живет тут инкогнито.

На мой вопрос о ее чудесном выздоровлении (ну правда ведь… куда делась загадочная болезнь, якобы почти уморившая эту немочь?) Сольвейг ответила, что мое появление в доме придало ей сил. Мол, вся хандра была от безысходности, а я, точно лучик света в темном царстве, дала ей надежду на скорое обретение свободы. И это при том, что никаких надежд большеглазой «рыбине» я пока что не давала. Выслушав ее очередное лирическое высказывание, сделала вывод, что Сольвейг болеет воспалением хитрости с периодическим обострением этого древнего как мир недуга.

Расставшись с «благодетельницей», я отправилась в одно из мест, предложенных ундиной для того, чтобы надежно спрятаться. Куда именно пошла – не сказала, решив, что незнание убережет русалку от лжи принцу, а меня – от русалки. Зачем полезла в шкаф, когда планировала притаиться за тяжелой занавеской у приоткрытого окна? Все просто – туда дружной толпой завалились почти все мои огоньки. На чердак, к слову, тоже они меня завели, предпочтя его всему остальному. Осветив темное нутро деревянного великана, эрны облепили одну из потрепанных книжек, которую я, на радость им, и вытащила из едва не рухнувшей стопки.

Назывался сей шедевр «Твой магический зверь», и с обложки, соответствуя названию, скалился огромный черный волк с красными глазами. Поначалу я подумала, что это какой-то ужастик или приключенческий роман, потом решила, что книжка – своего рода руководство для оборотней, ну а когда, поддавшись на провокацию эрнов, упорно пытавшихся заглянуть на тридцать шестую страницу, прочла по приколу написанные там слова призыва и, как предлагал автор, представила самую подходящую мне зверушку… случилось ЭТО!

ЭТО сидело теперь напротив меня, смотрело хмурым взглядом и, подозреваю, думало всякие гадости о нерадивой хозяйке. Или все-таки о напарнице?

«О подопечной, – вздохнуло ЭТО, раздраженно дернув огрызком хвоста. И ухом тоже дернуло… почему-то рваным. О чем таком я думала, когда его представляла? – Вот и мне любопытно, – сказал магический зверь, недовольно скривившись. Мордочка животного была на удивление эмоциональной, и хотя пасть мой… э-э-э… опекун не открывал, я все равно его слышала. Ментальная связь? – Сообразила наконец! Прогресс. – Теперь шерстяная зараза буквально излучала ехидство. М-да, в образе эрнов моя магия казалась мне более покладистой. – Какая подопечная, такая и магия». – Песец захихикал, вернее, зафыркал, но, судя по довольной физиономии, это был именно смех.

– А зовут-то тебя как? – спросила шепотом и тут же прикрыла ладонью рот – вдруг кто услышит помимо волшебного зверя. Он мне нравился, невзирая на потрепанность, странный цвет и нрав, далекий от идеала.

Песец задумался.

«Эрн?» – предложил он несколько секунд спустя.

«А уменьшительно-ласкательно как?»

«А зачем меня уменьшать и ласкать? – Звереныш хотел гордо махнуть хвостом, но его длины, естественно, не хватило. Укоризненно посмотрев на меня, Эрн, который еще не Эрн, заявил: – Какая разница, как зовут, главное, что я у тебя теперь есть!»

Действительно повод для радости! Как минимум есть с кем поболтать.

«Ты мой фамильяр?» – продолжила пытать его вопросами я.

«Магический зверь я», – глядя на меня, как на дуру, объяснил… собственно, зверь.

«Фамильяры, знаешь ли, тоже звери магические», – надулась я.

«Знаю, – ответил он. – Но я не фамильяр. Здешние маги не любят заводить фамильяров. Да и придать собственной силе вид какого-либо существа у них тоже редко получается. Тебе это так легко удалось, потому что ты, во-первых, иномирянка, а во-вторых, недоучка – мозги еще не засорены, безусловно, полезными, но убивающими фантазию знаниями. Я – визуализация твоей магической силы. Меня никто, кроме тебя, пока не видит и тем более не слышит, как другие люди раньше не видели твои эрны. Большинство людей. Жених твой исключение – он твою магию видит из-за вашей привязки».

«Понятно, – кивнула я, немного подумав. По всему выходило, что звереныш будет кем-то вроде моего вымышленного друга! В том смысле, что общаться с ним смогу только я (и Лео… быть может). Еще бы имечко этому чуду короткохвостому попроще придумать… – Эрн – звучит, конечно, гордо, но сухо как-то, неласково. Давай в неформальной обстановке я буду называть тебя пушистиком, а?» – попросила песца, будто у нас и формальное общение тоже было запланировано.

– Фыр! – выдал тот… вполне себе вслух.

Хотела шикнуть на него, но потом вспомнила, что никто, кроме меня, его не слышит. Пока что.

«Это значит да? – уточнила мысленно, наблюдая за ним. Мне казалось, что он постепенно становится менее призрачным и разноцветным, будто огоньки, которыми облеплен мой новый друг, меняют масть, стремясь к серебристому окрасу лисьей шерстки.

«Пушистик так пушистик», – смирился зверь и на хвост свой тоскливо посмотрел, вызывая во мне муки совести.

«А вырастить его никак нельзя? Может, повторим призыв и я более четко тебя представлю?» – предложила осторожно.

«Чтобы я стал ежиком без иголок, пучеглазой рыбиной или каким-нибудь треххвостым змеем? Нет уж!» – фыркнул песец, перечислив животных, образы которых в последнее время частенько приходили мне на ум из-за ассоциаций с людьми.

«Не хочешь как хочешь. – Зачем настаивать? Он мне и такой очень нравится. Наконец-то у меня появился кто-то, кому можно доверять и с кем поболтать тоже можно! А что морда ехидная, так даже интересней. – Тебе ведь можно доверять? Ты же МОЯ магия, значит, ножа в спину ждать не стоит?»

Вот не зря мне эрны казались чем-то вроде роя пчел, имеющим общее управление. Теперь этот «рой» превратился во вполне разумного и симпатичного пушистика.

«И можно доверять, и нужно! Ближе меня у тебя никого в этом мире нет, – довольно скалясь, сообщил зверек. И только я расслабилась, как эта зараза пушистая добавила: – Если, конечно, дара не лишишься, пышечка».

– Пыш… кто? – вырвалось у меня. Прикусив язычок, я возмущенно засопела, глядя на ухмыляющуюся лисью морду.

«Раз я Пушистик вместо Эрна, то и ты Пышечка вместо Юли. Справедливо?»

«Справедливо, – нехотя признала я. Формы у меня в определенных местах и правда пышные, так что прозвище заслуженное. – Скажи-ка, справедливый ты мой… зачем во дворец меня заманивал? К принцу или к Оскару на беседу?» – решила прояснить ситуацию я.

«К Оскару, конечно! Зачем нам принц? Нам принц не нужен!» – уверенно замотал головой зверек, отчего рваное ухо его опять задергалось. Эх, прицепить бы ему туда серьгу колечком, стал бы на питомца пирата похож.

«А Оскар нужен?» – спросила я.

«Не пытайся казаться глупее, чем ты есть, Юль! – пристыдил меня зверь. Фиг ему, а не серьга! – Ты сама прекрасно знаешь ответ. Ключ и книга нам были нужны, а не Оскар, хотя встреча с ним пошла тебе на пользу. Только вот принц этот… как банный лист на мягком месте! Вечно лезет, куда не звали», – расфырчался Пушистик, рассмешив меня сравнением. – Тсс, – зашипел он, покосившись на дверь… шкафа. Естественно, мы ведь в нем сидели. – Хотя бы рот себе зажимай, когда ржешь! А то слетятся на звук… всякие».

«Мухи?» – хихикнула я.

«Принцы!»

Хихиканье мое перешло в хрюканье, ибо, как прилежная девочка, рот я себе старательно зажимала. Наверное, это все-таки истерика… но какая-то на редкость позитивная.

«Дальше что делать будем? – полюбопытствовала, немного успокоившись. Рассчитывала на лекцию по миру, по магии и по магическому зверью, раз уж один такой у меня завелся, но вместо разглагольствований на вышеназванные темы песец мягко подпрыгнул, ритмично затряс рваным ухом, зависая в воздухе, после чего радостно воскликнул:

«Будем обниматься!» – И кинулся на меня, растопырив лапки, все четыре. Хорошо, что я уже сидела, а то бы точно рухнула от неожиданности.

«Ты что творишь?» – зашипела обескураженная я.

«Спасаю нас», – уверенно ответил Пушистик, распластавшись на моей груди, словно меховая горжетка… призрачная к тому же. При каждом вздохе эта «шкурка» покачивалась, подмигивая мне черными бусинами глаз. Или это нервный тик у Эрна начался? С чего бы?

«От кого, позволь узнать, спасаемся?» – поинтересовалась я, прислушиваясь к посторонним шорохам и шагам… которых не было.

«От него», – вздохнул зверек, повернув мордочку к дверце… которая внезапно распахнулась.