Глава 7

— Ты так и не рассказал мне, чем вы занимаетесь.

Туман сновал по кухне в своей привычной манере, гремя тарелками и кастрюлями.

Готовить мне здесь не позволяли, аргументируя тем, что это неженское дело, но я сильно не противилась — с кулинарией я всегда бы «на вы». А вот спор по поводу посуды вышел из-под контроля. Сурово поглядев на то, как я прополаскиваю тарелки в теплой воде, хозяйственный блондин фыркнул и сам взялся за дело, позволив мне только стирать капли с посуды чистым полотенцем.

— О чем ты, Ия?

— Чем зарабатываете на жизнь? Чем бы хотели? Кем у вас тут работают, и работают ли вообще?

Туман улыбнулся и мотнул своей пшеничной косой, которую теперь туго заплетал из высокого хвоста и украшал уже знакомыми кольцами вдоль всей длины.

— Конечно, работают. Мне, грубо говоря, повезло — моя прапрабабка подарила одному из сыновей шахту в единоличное владение. От него она переходила от сына к сыну и дошла до меня. У Лиама есть свой кусок земли, он переоборудовал его в ферму, когда Кристиан принял его в семью, и теперь выращивает там овощи и фрукты на продажу. А Эвердин старший следователь.

— Что?

Поперхнувшись малиновым чаем, который в исполнении Тумана всегда был похож на амброзию, я едва успела проглотить опасно застрявший в горле глоток.

— Следователь. Дознаватель, если тебе так удобнее.

— У вас совершаются преступления?

Мужчина удивленно вздернул бровь и кивнул.

— Конечно. Всякое бывает. По большей части это, конечно, дележка имущества между кланами, но иногда и что посерьезнее.

— Например?

— В прошлом году Кристиан расследовал дело о незаконном проникновении в семью. Хоть по итогу и выяснилось, что госпожа дома слукавила, но мужчину все равно отлучили и остригли, лишая семьи.

— Это же несправедливо!

Блондин развернулся, поставил локти на высокий стол, за которым я сидела, и серьезно кивнул.

— Не стоит ждать справедливости, моя госпожа. В мире, где такой существенный перевес, власть на стороне меньшинства. Но давай не будем об этом, тебе ведь неприятна эта тема. О чем еще хочешь спросить?

Умело и открыто замяв вопрос, Туман сыграл на моем любопытстве.

— А что с волосами?

— А что с ними?

— Насколько я поняла, они имеют какой-то смысл. Раэль тогда очень хвастался своей прической, ты изменил свою с момента нашего знакомства, Лиам тоже.

— А, ты про косы. Это почти как браслеты — каждое кольцо, его положение имеет смысл. Прическа и плотность косы тоже. Чем длиннее и туже заплетены волосы, тем более стабильное положение мужей в семье. Раэль любимый муж, поэтому он носит много колец и машет своей косой как малолетняя выскочка. Лиам младший муж, он носил две косы, демонстрируя, что к жене у него доступа нет, только к хозяйству. Не ругай его, Ия, он решил, что вы сблизились достаточно, чтобы он переплел волосы.

— Я не злюсь, просто интересно.

— Я тоже сменил прическу. Наверное, мне хочется верить, что за это время ты успела ко мне привыкнуть.

— Успела.

Не став расстраивать мужчину неправдой, я вновь получила теплую, как карамель, улыбку.

С Туманом было просто.

Спокойный, взвешенный, он всегда находил слова и с радостью отвечал на мои вопросы. Мы много говорили, делились впечатлениями, и я не раз замечала в черных глазах летящую мечтательность, когда речь заходила о привычном для меня виде брака.

Однажды он признался, что наши мужчины не понимают всей ценности, когда у него одна жена и только для него. Он по своей натуре был заботливым и не боялся таких мелочей, как проявить внимание, спросить, как настроение, или поддержать мелочью вроде сладости, зарождая улыбку.

— Спасибо, Ия. Это много для меня значит. Еще чаю?

— Я лопну, Туман. Скажи, а чем у вас занимаются жены?

Искреннее удивление промелькнуло в его глазах, но мужчина все же ответил:

— Чем занимаются? Расслабляются, болтают, заказывают платья, украшения. Иногда, если становится совсем скучно, ездят за город на гору Вету. У ее подножья есть термальные источники.

— И все? А как же работа?

Туман передернул плечами.

— Не оскорбляй нас, дорогая госпожа. Наши женщины не хотят и не должны работать, для этого у них есть мы.

— А как же увлечения? — спросила я, вспомнив матушку. — Моя мама всегда любила шить, и однажды ей пришла в голову идея продавать свои наряды. Она до сих пор этим занимается и очень довольна, хоть отец ее никогда и не в чем не ущемлял.

— Звучит ужасно провокационно. Если кто-нибудь узнает, что наша супруга зарабатывает, нас распнут.

— А если… мм… бесплатно?

— Например?

— Я умею делать украшения из кожи. Если я буду делать их просто так, и дарить, например, дарить, а не продавать? Такое возможно?

Туман задумался, видимо, представляя себе картину, и спустя какое-то время опасливо кивнул.

— Звучит… сносно. Но у нас мало женщин, Ия, и скоро твои работы просто некому будет вручать.

— А как же мужчины?

Кимтарец напрягся так резко, что под его весом стол жалобно захрустел, а глаза затянуло белой пеленой.

— Ты хочешь еще мужей?

— Что?

— Что?

Глядя друг на друга в немом молчании, мы с Туманом не могли отвести взгляда. Я от растерянности, он в попытке успокоить неожиданную реакцию.

— Иногда я забываю, что ты еще не все знаешь. Прости меня за забывчивость. Если ты что-то даришь мужчине, то таким образом говоришь ему, что готова принять его в семью, только даешь право самому выбирать, стать твоим или отказаться.

— Я… не знала.

— Да, я зря вспылил. Так что нет, Ия, думаю, ты и сама не захочешь расширять свою и без того большую по твоим меркам семью.

— Но я могу дарить украшения их женам, а они сами будут решать, что с ними делать.

— Я подумаю, но не буду обещать, договорились? Все-таки это рискованная затея, кто угодно может расценить твои действия как не столь уж безобидные.

— Это я понимаю. Но иногда мне кажется, что сам Кимтар я никогда не смогу понять и навсегда останусь здесь иномирянкой. Туман, а как Кристиану удалось добиться разрешения привести себе жену с Амарана?

— Спроси это у него, — не скрывая лукавой улыбки, ответил он и вернулся к громыханию кастрюлями, повернувшись ко мне спиной.

— Он меня избегает, — поморщилась я.

Это не было лукавством. Эвердин действительно скрывался от меня, уходя засветло и возвращаясь только глубокой ночью. Можно было бы даже сказать, что он ночует где-то в другом месте, но за прошедшую неделю с того дня, как за окном гремела гроза, я пару раз спросонья слышала, как закрывалась дверь его кабинета.

Я не знала, как на это реагировать.

Вполне возможно, мужчина понял, что ошибся с выбором, и сейчас просто пожинает плоды своего опрометчивого желания обзавестись женой, а может, просто занят. Хотя ярко выраженная дистанция лежала на поверхности, не сталкивая меня с мужчиной нос к носу.

— После того, что произошло, неудивительно.

— Что?

Он рассказал?!

— Ты же поцеловала его.

— Я… я… я… — онемевший язык не позволил мне связать и пары слов. Кроме невразумительного мычания, ничего дельного не слетало с моих губ, но ситуацию спас Туман.

— Ия, мы живем с мыслью о том, что женщиной придется делиться. Не смущайся и не паникуй. Между нами нет ревности, и у тебя не должно рождаться неловких мыслей.

— Тебе легко говорить.

— Возможно, но ты должна знать, — перед носом опустилась тарелочка с ароматными ягодами и с помощью ладони Тумана подъехала еще ближе. — Он не избегает тебя, а старается не навязываться. Для нас, как и для тебя, это впервые; по правилам, муж не должен привлекать к себе все внимание госпожи, покуда она его не захочет.

Откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, я обиженно поджала губы.

— Я этого не понимаю. В моем мире все совсем по-другому.

— Твой мир теперь здесь, — впервые за долгое время голос Тумана звучал слишком серьезно, без привычной теплоты и легкости. — Но я хотел бы знать, как ты видишь эту ситуацию. Поделишься?

— На Амаране мужчины ухаживают за своими женщинами, если они им интересны. Дарят цветы, подарки, стараются провести с ней хотя бы пять минут, чтобы поговорить. И если только женщина проявляет внимание, то это выглядит как жест отчаянья, будто ей нечего терять, раз она так откровенно навязывает свое общество.

— Интересно. Я запомню твои слова, моя госпожа. Страх быть надоедливым очень силен, но ради тебя, наша необыкновенная, я готов начать с ним войну, — пообещал он, вновь отворачиваясь к плите.

— Туман…

— Не надо слов, Ия. Просто оставь мне надежду, что когда-нибудь и ты посмотришь на меня как на мужчину, а не как на слугу.

— Что? — от возмущения я даже подпрыгнула, всем телом вытягиваясь вперед. — Это ты не разрешаешь мне помогать тебе по дому! Я никогда не считала тебя слугой!

— Но и мужчиной тоже, — грустно дернув уголками губ в кривой улыбке, кимтарец не стал продолжать, а мне, к сожалению, нечем было крыть.

Как только я попала в этот мир, полный незнакомцев, то почти сразу запретила себе думать о них как о мужчинах. Просто люди, без желаний и откровенных мыслей.

Так было легче.

Но сейчас, глядя на голую спину Тумана, я с сожалением прикусила губу, понимая, что обижаю его, не замечая его стараний поразить меня как женщину. Игнорирую знаки внимания, теплые улыбки и незримую поддержку, переводя все в дружеские тональности.

Но стоило уже сдернуть полотно успокоения и признаться себе — Туман смотрит на меня не как на друга, а как на жену, хоть и не наседает, позволяя самой пойти навстречу. Только вот, прикрыв свое сознание белой ложью, я никак не могла этого сделать, просто не зная, зачем и куда мне идти.

— Туман, мне сложно.

— Я знаю, — отозвался он так, словно совсем не расстроен. — Я не обвиняю тебя, нанеки.

— Нет, ты не понял. Ты замечательный, правда. Просто я боюсь. Боюсь так, что дыхание перехватывает.

— Знаю и готов ждать столько, сколько ты скажешь.

Поднявшись со стула, босиком пробежалась до мужчины, уже вблизи рассматривая его голую спину.

Она была такой горячей, что на расстоянии чувствовался идущий от кожи жар, такой же большой и согревающий, как и сам Туман. Затаив дыхание, я просунула ладошки под его локтями и обхватив крепкий торс, вжалась щекой между лопаток, закрывая глаза.

Моих ладони на чужом животе тут же коснулись мужские пальцы и осторожно погладили, спрашивая разрешения.

— Прости меня за невнимательность, супруг мой. Я буду стараться лучше, — пообещала я, чувствуя, как мужчина под моими касаниями каменеет, задерживая дыхание.

Потеревшись лицом о горячую спину, я зубами схватила висящую и щекочущую нос косу, легонько потянув ее в желании разбавить обстановку. Но Туман на удивление шумно охнул и впился свободной рукой в край плиты, не боясь обжечь руки.

— Не делай так, моя госпожа, — хрипло и низко произнес он. — Это… очень интимно.

— Ммм?..

— Когда женщина трогает и тянет волосы мужчины, она таким образом сообщает, что хочет с ним близости. Тшшш!

Подавив жалкий рывок назад, Туман удержал мои пальцы на своем животе.

— Я знаю, что ты не этого хотела. Просто знай, что это очень… — он шумно сглотнул, — личное.

Отцепив пальцы от плиты, он опустил их на уровень паха и поправил ткань домашних штанов.

— Хочешь навестить Кристиана? Лиам отведет тебя к нему на работу. Хочешь?

Мужской голос звучал жалобно. Вспомнив, что у мужчин их желания очень даже видны со стороны, я осторожно отступила, стараясь не смущать Тумана лишними взглядами.

— С удовольствием. Я тогда пойду.

— Да, Ия. Иди, конечно. Встретимся, когда вернешься.

— Ага, обязательно.

Не теряя времени, я юркнула за дверь, забыв даже про недопитый чай.

— И как мне себя вести? — Стоя перед одним из обычных квадратных зданий, я смотрела на самые верхние этажи, пытаясь предположить, на каком из них будет Кристиан.

— Иди гордо, ничего не смущайся, запрещай мужчинам вступать в твое личное пространство. И не позволяй им проявлять к себе неуважение.

— Еще бы я могла понять, что по вашим меркам уважение, а что нет.

— Не переживай, госпожа, — веселый голос Лиама пытался развеять тяжесть в моей груди. — Ты справишься. Поход в дом семьи Гард был куда опаснее. А здесь даже нет женщин, так что бояться тебе нечего. Все, я ухожу за твою спину и замолкаю.

Не соврав, Лиам встал позади высокой и крепкой стеной и словно охранник или конвоир подтолкнул меня к главному входу в дом суда и следствия.

Как кимтарец рассказывал мне по дороге, именно здесь происходили самые важные дела в городе. Принимались законы, заключались сделки, проходили суды. Женщины избегали этого здания, предпочитая решать свои вопросы из дома, используя работающих мужей как посыльных, и меня это несколько успокаивало.

Розали больше не давала о себе знать, но знакомство с другими кимтарками не радовало своей перспективой, особенно случайные столкновения, к которым сложно быть подготовленным.

— Госпожа.

— Я к своему супругу.

Увидев растерянность в глазах стоящих на входе мужчин, которые безропотно открыли передо мной дверь, пропуская, я без лишних слов спокойно вошла внутрь, следуя тихим подсказкам Лиама.

— Второй этаж. Третья дверь направо.

Минуя первый пролет, я почти расслабилась, чувствуя на себе лишь удивленные взгляды случайных встречных, и старалась игнорировать низкие поклоны и повисшую тишину.

Неуютно, но приказать им прекратить это и делать вид, что меня здесь нет, было бы верхом тупости в попытке не привлекать к себе внимания.

Стараясь казаться уверенной, я прошагала до обозначенной двери, но на стук никто не отозвался. В кабинете Кристиана стояла тишина, и я разочарованно вздохнула, понимая, что зря пришла. Искать сейчас Эвердина не пойми где было бы еще труднее, чем просто выловить его ночью, поджидая у порога домашнего кабинета.

— Ищете своего супруга, маленькая госпожа? — насмешливый голос привлек к себе внимание. Уже поворачивая голову, я понимала, кого увижу.

Раэль.

На этот раз он был одет хотя бы в штаны, чем несказанно меня порадовал, но вот его взгляд — любопытный, снисходительный и дерзкий — раздражал.

— Я позволяла тебе говорить со мной?

Лиам за моей спиной молчал. Оно и понятно. Как младший муж он не имел права говорить, пока я ему не разрешу, а просить помощи после первого же неудобного вопроса от неприятного человека выглядело бы слишком подозрительно.

— Прошу простить меня, маленькая госпожа, — опустившись на колени, он без стеснения и неуверенности опустил голову, едва не прижимаясь макушкой к моим ногам. — Я смел подумать, что знаю причину вашего визита.

Подняв голову и распрямившись, он стоял в той же позе, как и тогда в прихожей, позволяя мне смотреть на него не задирая голову. Но глаз не отводил, улыбаясь так же откровенно и многообещающе. Как и всегда, наверное.

— Ты знаешь, где Кристиан?

— Конечно. Я видел его меньше часа назад, маленькая госпожа.

Вот вроде бы не двигается, а места все равно занимает много. Давит неподъемной аурой, вызывая желание втянуть голову в плечи. По всей видимости, мой наигранно надменный взгляд не производил на него впечатления, поскольку он вновь заговорил, не дождавшись разрешения:

— Я могу сказать вам, где он, чтобы маленькая госпожа поскорее нашла своего супруга, который до сих пор не удосужился остаться меткой на ее хрупком запястье.

— Тебя это не касается.

— Несомненно. Но как истинному кимтарцу мне больно смотреть на жалкие потуги троих недоучек сделать свою женщину счастливой, довольной и уставшей.

Все, что он говорил, звучало так, будто мы уже в постели, и он таким образом раздевает меня словами, жаркими взглядами, бесстыдно облизывая губы прямо у меня перед носом.

— А что ты здесь делаешь? Твоя госпожа знает, что ты гуляешь и рисуешься перед чужой женой?

Напоминание о Розали отразилось мрачной вспышкой на самоуверенном лице. Втянув густой воздух, он вновь улыбнулся.

— Знает. Но чтобы вы убедились в моей честности, можете сами провести меня до дома, — перекинув свою косу через плечо на грудь, он сжал ее в слишком широкой ладони и, словно в этот нет ничего необычного, протянул мне, предлагая ее словно поводок.

Сощурив глаза, я едва не задохнулась от понимания, что он провоцирует меня на ошибку.

— Я знаю, что это значит. И могу с уверенностью сказать: твоя госпожа тоже узнает, как смело ты предлагаешь себя другим.

— Но, — Раэль клацнул зубами, — моя госпожа сама позволила вам меня попробовать.

— И если ты помнишь, я отказалась. А повторное предложение не озвучивалось. Получается, ты сейчас сам решил себя предложить, так ведь, Лиам?

— Да, — хмуро, но сдержанно ответил мой младший муж. — Это непослушание, и за это грозит наказание по воле госпожи.

— Двух. Ведь меня ты оскорбил таким образом, а свою жену предал.

— Маленькая госпожа, — Раэль тяжело задышал, растеряв весь свой пыл, но прервав рвущуюся с языка мольбу, ответил не так, как я ожидала. — Я приму любое наказание, но вину не признаю. Оно того стоило.

Сказанные великаном слова заставили внутренности сомнительно скукожиться. Было в этом что-то такое настоящее, отчаянное, но непонятное.

Слишком опрометчивые слова он произнес.

Любая другая женщина их мира с легкостью восприняла это как нежелание быть мужем Розали и откровенное признание в этом! Но и то, что он сказал это мне, не могло гарантировать кимтарцу, что я не поддамся здравомыслию и проигнорирую возможность сообщить его госпоже о произошедшем.

— Где Кристиан?

Темные, поблескивающие в дневном свете глаза поднялись, устремляя на меня тяжелый взор. Темные брови съехали к переносице, а руки, все еще сжимающие косу, продолжали протягивать ее мне в слабой попытке добиться своего.

— Маленькая госпожа, — голос Раэля больше не был наполнен привычным для него сарказмом и игрой. — Я видел вашего мужа на площади левой башни, он улетал на своем грохте в восточную часть Кимтара. Если поторопитесь, поспеете как раз к его возвращению.

— Спасибо.

Я хотела уже было прошагать прочь, но осеклась, поняв, что совершила ошибку.

Элементарное слово благодарности выдало меня с головой, и темные глаза Раэля победно сверкнули, поймав меня на изломе жестокого и непререкаемого образа госпожи.

— Я знал, что не ошибся, — великан улыбнулся краешком губ и низко склонился к полу, едва не прижимаясь к моим ногам. — И позже попробую вновь.

— Лиам, уходим.

Убедившись, что младший муж в ослепляющей ярости, судя по крепко стиснутым кулакам и челюсти, все же последовал за мной, аккуратно обойдя склоненного Раэля, я оглянулась напоследок, вновь сталкиваясь с темным взглядом, полным триумфа.

— Я попробую снова, — прошептал он одними губами, но усомниться в верности его слов я не могла.

— Что ему от меня нужно? Прицепился, не оторвать! — зло шипела я, приглядываясь, какое направление мне подсказывает Лиам. — Черт-те что!

— Госпожа, — оглядевшись по сторонам, Лиам убедился, что мы дошли до узкого коридора, спиралью закручивающегося вверх. — Вы действительно не поняли?

— Не поняла что?

— Он хочет стать вашим мужем, — мрачно, как будто весь присущий ему цвет в словах высосали, произнес кимтарец. — Я знаю Раэля уже очень давно, он не отступится. Поэтому я прошу вас не как раб, а как муж, — сообщите его госпоже о домогательствах. Его накажут, и он прекратит.

— Как его накажут?

Страшась услышать ответ и примерно представляя их нравы, я уже успела придумать все самое ужасное, что только возможно. Кто знает, какая фантазия на наказания у местных дам? Может, они любительницы колесования? Или дыбы? В этом мире, как и в любом другом, существует жестокость.

— Как захочет госпожа, — ответил Лиам, что-то от меня утаив.

Недоговорка зацепила за живое.

Значит, решил умолчать? Горькая обида выплеснулась на язык кислотой, заставляя поморщиться. Ненавижу, когда меня держат за идиотку, тем более те, кому мне вынужденно приходилось доверять.

— Даже подумать не могла, что из ревности ты можешь быть таким жестоким. Спасибо, что проводил. Я вернусь с Кристианом.

Резко развернувшись, я опрометью бросилась наверх, но Лиам даже не собирался отступать, молчаливой тенью следуя за мной. Младший муж словно закаменел, сверля нечитаемым взглядом что-то чуть выше моего плеча, и когда мы поднялись на площадку, встал у самых дверей, застыв, как каменная статуя.

Разочарованная в одном из тех, кому я могла здесь верить, и не обращая внимания на него, дошла до каменного парапета, вглядываясь в городской горизонт. На его плоские края которого уже усаживалось солнце, прячась за лиловыми облаками.

Где-то вдалеке, прямо на фоне золотистого диска, показалась черная точка. Она становилась все больше и отчетливее, мерно взмахивая кожистыми крыльями.

Заметив нас на площадке, Кристиан быстро спешился и отослал своего питомца, едва его когтистые лапы коснулись опоры. Зверь бросил на меня любопытный взгляд, но ослушаться не решился, стрелой бросаясь с парапета вниз, чтобы тут же взлететь и направиться в обратный путь.

— Что случилось, моя госпожа? — Голос Эвердин был учтив, но обеспокоен.

Бросив вопросительный взгляд на Лиама, он скрипнул зубами и демонстративно мотнул головой, принуждая младшего мужа наконец уйти.

— Он не со зла, — поспешив оправдать брата, Кристиан поклонился, отдавая дань местному этикету, но тут же принял человеческую позу, прогладив пальцами складки на уже знакомом мне черном костюме.

— Я знаю, но от этого не легче. Я тебя не отвлекаю?

Бросив быстрые взгляды по сторонам и убедившись, что никто не подслушивает, Эвердин махнул рукой, приглашая меня на выход с посадочной площадки.

— Пойдем ко мне в кабинет и там поговорим, госпожа.

Слава Великой Наиши, по дороге до уже знакомой двери нам больше никто не встретился. Видимо, ближе к вечеру здание разумно опустело, и закончившие работу мужчины потянулись домой, не решаясь гневить своих жен.

Как и дома, рабочий кабинет Эвердина был практически пуст.

Два шкафа вдоль стены, их полки забитыми папками, но в какой-то определенной последовательности. Стол, пара стульев и вновь жухлый цветок у окна, который жаждал воды, но не так много и регулярнее, чем его поливал Кристиан.

Выдвинув свой стул из-за стола, он поставил его напротив стула для посетителей и жестом предложил мне присесть.

— Прошу, госпожа. Рассказывай, что случилось, что ты, затворница, сорвалась из дома и примчалась ко мне работу?

Зная, что я в первую очередь подумаю о том, что стало реальной причиной моего побега из безопасных хором, Эвердин понимающе хмыкнул, не посчитав причину глупой.

— А что с Лиамом?

И вновь образы запестрели в голове, выкладывая меня перед мужчиной как на блюде. Честно говоря, именно в тот момент я оценила его способности по достоинству, ведь пересказ не получился бы столь детальным, а память услужливо вытаскивала картинки, показывая их Крису со всех сторон.

— Госпожа, он не со зла. Лиам боится твоего невнимания, не вини его.

— Я не злюсь, просто… расстроилась.

— Я знаю. Ты можешь наказать его за это, как тебе будет угодно.

Выразительно поморщившись, я взглянула на насмешливую улыбку кимтарца и фыркнула.

— Ты же прекрасно знаешь, что это не моя история.

— Знаю, но даю тебе право выбора. Поверь мне: зная Лиама, я уверен, что он сам себя накажет. Если уже этого не делает.

— Не надо!

— Я могу передать Туману, если ты этого желаешь.

— Передай! Пусть Лиам с собой ничего не делает!

— Как скажешь.

Замолчав на мгновение и закрыв глаза, Кристиан вдохнул, чтобы передать мысленное послание Туману.

— Готово. Он за ним проследит.

— Спасибо.

— Не благодари. Нет, госпожа, я серьезно. Не благодари мужей, других мужчин, только женщин. Усвой урок, что тебе преподнес Раэль. Договорились?

Кивнула, понимая, что он прав, и впредь за словами придется следить еще тщательнее, чем прежде.

— Я могу задать вопрос, госпожа?

— Конечно.

— Только ли несвоевременное желание Тумана заставило тебя прийти сюда?

Вспомнив наш разговор с блондином на кухне, я позволила кимтарцу заглянуть глубже и выхватить важные для себя слова и мысли. То, как я призналась его брату, решив, что Крис меня избегает, как рассказывала об ухаживаниях на Амаране, и как нетерпеливая идея выловить его на подходе к домашнему кабинету поздно ночью переставала казаться мне такой уж нездоровой.

— Соскучилась?

Описав мои мысли одним словом, Крис поднялся на ноги и отошел к шкафу, за которым, как оказалось, пряталась пустая вешалка. Потянувшись к пуговицам, он медленно избавился от верха и повесил его на изогнутый крюк, вновь обнажившись до пояса.

— Что ты делаешь? — онемевшими губами прошептала, пялясь на красивую смуглую спину.

— Раз Лиам ушел, я должен тебя сопровождать, а из одежды на мне должны быть только брюки, так что я переодеваюсь в форму для следующей работы, — просто ответил он. — У меня есть предложение, выслушаешь?

— Слушаю, — так же глухо произнесла я, во все глаза глядя на то, как Кристиан поворачивается.

Широкая грудь смотрела на меня темными сосками и четким рельефом мышц. Чуть ниже полоса почти симметричных квадратиков спускалась под пояс тонких брюк, окруженная натянутыми напряженными полосками по бокам.

Вид мужчины заставил меня шумно сглотнуть слюну.

— Госпожа, прошу, не думай о том, о чем думаешь, или я буду идти рядом с тобой с выпирающим стояком, — громко выдохнув через нос, Кристиан упер ладони в бока. — Нет, ты просто невыносима! Попросил же не думать.

Как назло, чем больше слов он произносил, тем ярче становились образы.

Я видела его напряженное как тетива тело, темные распущенные волосы в полумраке, что клубились бы и вздрагивали от каждого толчка. А в моих мыслях Кристиан делал именно это, резко и дико раскачивая свой таз, поджимая упругие ягодицы и рыча.

— Ия, — уже тяжелее произнес он, пьяно переступив с ноги на ногу. — Умоляю тебя, думай о котятах с лепестками вместо ушей.

Я старалась! Правда, старалась!

Но, словно сон наяву, картину дополнили смазанные сцены нашего поцелуя, жар мужской груди чувствовался так близко, словно все происходит вновь. Губы запекло, низ живота налился тяжестью, а пальцы задрожали, сжимаясь в слабые кулачки.

Не разделяя то, что вижу, и то, что, как мне казалось, видел Кристиан, я зацепилась взглядом за вздувшийся бугор под тканью мужских брюк, заставляющий меня беззвучно всхлипнуть, представив, что там спрятано.

— Черт!

Рявкнув то ли в раздражении, то ли в отчаянии, Кристиан рухнул на колени и ползком приблизился ко мне, утыкаясь лбов в мысок сапога. Прогнувшись как можно сильнее, он потерся о него и в самой ужасной позе покорности вытянул руки и сцепил их за собственной спиной, падая лицом в пол.

Отвратительная картина громом вышибла все мысли, заставляя их сконцентрироваться в районе желудка тянущим спазмом тошноты.

— Кристиан! Поднимайся! — хватаясь тонкими ладошками за стальное мужское тело, я, естественно, не смогла сдвинуть его и на миллиметр, бессмысленно надрываясь. — Крис! Ты же обещал, что не встанешь передо мной на колени!

— Лучше так, чем потом умолять о прощении, — хрипло зашептал он. — Если отвращение — единственный способ выбить из тебя мысли о недоступной мне близости, я готов ползать за тобой на коленях хоть до старости.

Упав рядом с ним, я тихо всхлипнула, не зная, как оторвать красивое мужское лицо от грязного пола, к которому оно не должно было прикасаться. Но Эвердин упрямо вжимал лоб в каменный пол и совсем не помогал себя отлепить.

— Пожалуйста, перестань, — проскулила я, натурально устав цепляться за него пальцами в попытках оторвать от земли.

С тяжелым стоном Эвердин сдался, вытягивая назад длинные ноги и роняя руки вдоль тела двумя ослабевшими плетями. Подхватив не сопротивляющуюся голову пальцами, я затащила его на свое колено, бережно стирая с лица грязь и пыль.

Кристиан не моргал. Лежал с закрытыми глазами, позволял мне прикасаться к своей коже, но молчал, шумно дыша.

— Я больше не буду, обещаю, — шептала я, проглатывая бегущие по щекам слезы. — Не буду.

— Будешь, — тихо и глухо спорил он. — Будешь, и не раз. А я буду видеть это, слышать то, что в твоей голове, и знать, как омерзительны тебе мои прикосновения. Твоя душа ранена, моя маленькая нанеки, и мне кажется, я переоценил свои силы, решив, что смогу залечить твое сердце. Но тебе все еще больно, страшно принимать мою заботу, которую я только для тебя и храню. Какой во всем этом смысл?

Уже без стеснения всхлипывая, я гладила его гладковыбритые щеки, стирая с них упавшие с моих ресниц слезинки.

— Не говори так, это неправда, и ты это знаешь, — торопливо, запинаясь и проглатывая звуки, затараторила я. — Я позволила Туману к себе прикоснуться, сегодня сама обняла его за пояс! А он был без рубашки! Ты уже поцеловал меня! В губы, Кристиан! Этого не может быть мало! А сейчас я трогаю твое лицо, касаюсь его сама, а ты лежишь у меня на коленях, зарывшись носом в юбку… Я слышу, как ты ее нюхаешь! И это самое большее, что у меня было, слышишь, Эвердин?! Не смей сдаваться!

По тяжелому телу прокатился спазм, который напугал меня до икоты. Он все нарастал и нарастал, пока я не поняла, что Эвердин ржет! Он действительно смеялся, утыкаясь носом в полы моей юбки, рывком поднялся и бахнул ладонями о стол, вынуждая вжаться спиной в деревянную опору.

Нависнув надо мной огромной тенью, он склонился так, что наши лица были вплотную друг от друга. Не скрывая улыбки, специально выставил руки, чтобы окружить меня собой, запереть в неощутимом капкане мужского тела.

— Ты убедила меня, госпожа моей души. Я не буду сдаваться. И раз мы так хорошо идем к твоему успеху, нужно набирать обороты.

— О чем ты го…

Не дав мне договорить, подлый Эвердин прижался поцелуем к моим губам, проглатывая остаток фразы и втягивая вмиг раскалившийся воздух. Отшатываться мне больше было некуда: за спиной стол, перед лицом Эвердин, так что, нелепо взмахнув руками, я толком ничего не добилась, продолжая погружаться под обжигающий лед его поцелуя.

— Сама, госпожа. Я держусь и требую награды, — шипя и улыбаясь, прошептал он, оторвавшись на один вдох.

В доказательство его слов стальные пальцы до треска вжались в деревянную столешницу, обозначая свое положение. Кристиан не сдвигался, но и вперед больше не пер, ожидая от меня каких-то действий.

В голове возникла картинка, как мужчина и женщиной со смазанными моей несовершенной памятью лицами целовали друг друга. Женские руки обнимали крепкую мужскую шею, жадно шарили в волосах, упиваясь своей страстью.

Не знаю, можно было ли назвать страстью то, что испытывала я, но, поддавшись образу без дат и примечаний, я обхватила Кристиана за плечи и потянулась вперед, погладив подушечками пальцев позвонки между лопаток на широкой спине.

Мужчина заурчал как огромный кот и разомкнул губы, позволяя мне брать контроль и руководить процессом, на который мне дали полное разрешение.

Любопытные пальцы добежали по горячей коже вверх, до темного затылка. Поддавшись желанию, я запустила их в волосы, в реальности убедившись в том, что они мягкие.

Кристиан натурально зарычал мне прямо в рот и стал отвечать так взаимно и пылко, будто от этого зависела его жизнь.

Пальчики в сапогах поджались, в животе снова поселилась ощутимая тяжесть, которая даже примерно не давала знать, что она в себе несет.

— Это не то… — прошептала я, поглаживая ногтями мужской затылок.

— Я знаю, только продолжай, — было мне ответом.

Вторая ладонь, не занятая волосами, словно зная, что делает, скользнула с его спины на грудь, остановившись в том месте, где бьется сердце. Оно стучало громко, ровно и так, будто готово было разорваться в любой момент, но, кажется, владелец даже не думал к нему прислушиваться.

Пока рядом не послушался знакомый смешок.