Глава 34. Решение...

В глазах Игоря Степановича вспыхнул гнев. Я видела это очень чётко, потому что знала его уже слишком хорошо. Всё внутри меня обожгло ужасом. Неужели ко всем проблемам и бедам теперь и это? Он наверняка решит, что я обнимаюсь со своим любовником! О нет…

Егор, поняв, что произошло что-то не очень правильное, сделал несколько шагов вперёд, представился и произнёс:

— Вам нельзя волноваться. Я сейчас позову кого-то из персонала. Дышите осторожно!

С этими словами он поспешно вышел, успев мне кивнуть: мол, всё хорошо, всё под контролем. Но ничего хорошего не было.

Игорь Степанович смотрел на меня, тяжело дышал и кривился от боли: дышать ему было явно трудно. А после выдавил из себя хриплым, бесцветным голосом:

— Убирайся! Видеть тебя не хочу.

Наверное, это была действительно последняя капля. Всё внутри меня окаменело. Я вышла из палаты, пошатываясь.

Рядом тут же буквально материализовался Егор. Вслед за ним обеспокоенная и какая-то запыхавшаяся бежала одна из медсестёр. Егор увидел меня в ужасном состоянии, быстро развернулся к ней, сунул в руку увесистую пачку денег и сказал:

— Барышне нехорошо. Я уведу её на свежий воздух. Пожалуйста, позаботьтесь о больном столько, сколько нужно. Я заплачу за каждый ваш рабочий час.

Медсестра поспешно закивала, потому что сумма оказалась внушительной. А Егор схватил меня за руку и повёл прочь из отделения.

Мы вышли в пустынный сад. Я не помнила того, как мы шли и куда направлялись. Очнулась только тогда, когда он усадил меня на лавку в одной из беседок, где мы часто проводили время.

— Всё хорошо, — снова начал он, не отпуская мою руку. — Сейчас главное, чтобы ваш супруг поправился. Да и вам нужно следить за собой. Я рад, что вы до сих пор не упали в обморок. Вы сегодня ели что-нибудь?

Он всё говорил и говорил, а я не отвечала. Смотрела в одну точку и чувствовала, как внутри всё больше расползается ледяная корка, становящаяся барьером для любых чувств. Она убивала боль, тревогу и даже мысли о будущем. Я бы не назвала это апатией. Это было нечто иное. Гораздо более колкое, опасное и всеобъемлющее.

Наконец Егор, устав от моего молчания, сказал:

— Посидите немножко, я сейчас вернусь.

Вернулся минут через пять. Я даже не заметила его отсутствия. Принёс свой пиджак, накинул мне на плечи, сунул в руку горячую чашку с каким-то отваром и заставил выпить. Это немного меня растормошило. Он улыбнулся, увидев, что я подняла на него глаза.

— Ну наконец-то, а то смотреть на вас было страшно. В общем, вы знаете, что произошло? Я слышал, что была дуэль. Но вы не волнуйтесь, я думаю, суда не будет. Тот человек, с которым стрелялся ваш супруг, из очень богатой семьи, а значит в любом случае это дело замнут.

Я кивнула с благодарностью. Егор возился со мной, хотя не должен был. И это буквально спасало меня сейчас. Сердце немного оттаяло. Я хотя бы не одна. Здесь есть хоть кто-то, на кого можно положиться в трудную минуту…

Вдруг за стенами беседки послышался шум: хруст веток, женский вскрик. По деревянным ступеням беседки застучали каблуки. В проёме показалась незнакомая девица в красивом, нежно-розовом платье. Высокая причёска на ее голове была украшена искусственным цветком, а на плечи наброшена тонкая кружевная шаль. Выглядела она потрясающе. Я даже заподозрила, что пуговицы на её лифе выполнены из драгоценных камней.

Она уставилась на меня, потом перевела взгляд на Егора и капризно поджала губы.

— Егор, что здесь происходит? Вы так стремительно убежали, что я вынуждена была искать вас сама!

У молодого человека вытянулось лицо. Он тут же поднялся на ноги, и я почувствовала, что он несколько растерян.

— Клариса, простите, у меня появилось неотложное дело.

— Неотложное дело — это она? — девица кивком указала в мою сторону. Я почувствовала волну недовольства и жёсткой враждебности от неё.

Егор покосился на меня со стыдом. Ему было ужасно неловко.

— Клариса, пойдёмте, я всё вам объясню.

— Что тут объяснять? — она пристукнула каблуком, и тот оставил отметину на ветхом деревянном полу беседки. — Я приехала навестить собственного жениха, а он оставил меня, чтобы пообщаться в уединённой беседке с другой девицей! Вы считаете это нормальным? У нас свадьба через месяц, а вы ведёте себя просто по-свински!

Я встрепенулась. У Егора есть невеста? Внутри что-то сжалось. Я мгновенно оценила это ощущение и поняла, что дико разочарована. Но, пожалуй, не потому, что он принадлежал другой женщине. Я видела в нём только друга. Но ведь даже дружба невозможна с тем, кто уже кому-то принадлежит. Я почувствовала ещё более острое ощущение утраты. Но ради Егора сохранила на лице бесстрастность, хотя это далось мне ужасно трудно.

— Не волнуйтесь обо мне, — выдавила из себя, многозначительно посмотрев ему в глаза. — Конечно же, идите, я уже в порядке. Спасибо, что побеспокоились о моём супруге.

Я подчеркнула последнее слово, чтобы хоть немного успокоить эту девицу. Но та всё равно смотрела на меня с гневом и подозрением.

— Я навещу вас, — пробормотал Егор, но поспешно двинулся к невесте, подхватил её под руку и довольно грубо заставил выйти из беседки.

Я осталась одна, ощущая, что кратер внутри сердца стал ещё больше. Поднялась, не желая больше здесь оставаться, выбралась наружу и побрела по аллее, не глядя, куда иду.

Не знаю, сколько я так бродила, но мысли у меня были безрадостными.

Я оказалась в тупике. Всё, что мне остаётся, — это бежать отсюда. Без развода, без попыток примириться с Игорем Степановичем.

Если бы не Горбунов и его угрозы, наверное, я бы ещё подождала. Но ждать больше было нечего.

Да, я понимаю, что мой муж ранен и всё такое. Но он ненавидит меня и не хочет меня видеть. О чём ещё с ним разговаривать? Как раз удобное время ускользнуть, пока он слаб и не станет меня искать.

Меня пугала перспектива попасть в чужой мир, в котором женщины почти не имеют прав. Как мне придётся жить, точнее — выживать? Где-то искать работу, сталкиваться с опасностями и трудностями подобной эпохи?..

Я ведь прекрасно знала, что в те времена была высокая смертность от болезней, от разгула преступного мира и просто из-за нищеты.

Но продолжать быть той, кто я есть сейчас, — объектом ненависти и шантажа, — я больше не могла…

Значит, решено: я собираю вещи и убегаю отсюда. Когда? В ближайшие дни…

А еще я не хочу впутывать в это Егора. У него своя жизнь, и не дай Бог она разрушится по моей вине…