Глава 45. Предательство...

Я пообещала Егору подумать. Он уехал с трепетной надеждой во взгляде. Прощался долго, словно не мог со мной расстаться.

Когда вернулась в дом, обнаружила на кухне целую корзину всякого рода фруктов и овощей, а также свёрток, пахнущий свежим хлебом.

— Это от молодого человека, — недовольно протянула Алевтина Фёдоровна.

Похоже, она была крайне раздражена его визитом. Ещё бы, с точки зрения слуг, произошло нечто неприличное: к замужней женщине приезжал молодой человек, и они с ним уединялись в саду.

Я выдохнула. У нас не настолько близкие отношения с прислугой, чтобы я пыталась перед ними оправдываться. Может быть, даже Игорю Степановичу донесут. Ну и пусть. Мне-то что до этого? Хотя настроение, конечно же, испортилось.

Я не стала отвечать. Развернулась и уже собралась выйти, но Алевтина Фёдоровна неожиданно меня окликнула:

— Госпожа!

Я обернулась к ней с удивлением. Посмотрела в хмурое, морщинистое лицо и уточнила:

— Вы что-то хотели?

Женщина мялась на месте некоторое время. Потом выдохнула, будто решаясь на нечто неприятное, и произнесла:

— Госпожа, я должна кое-что сказать вам. Не гневайтесь, пожалуйста, если то, что скажу, вам не понравится. Но совесть мне не позволяет промолчать.

Я ужасно напряглась. Неужели будет меня отчитывать и морали читать? Но я позволила:

— Говорите.

Алевтина Фёдоровна некоторое время подбирала слова, а потом произнесла:

— Я... Мне этот молодой человек знаком по старой жизни.

— Правда? — удивилась я.

— Да, я как-то служила у его родителей. Уволилась всего лет десять назад, так что знаю это семейство очень хорошо.

— И что же это значит? — осторожно уточнила я.

— А то, госпожа, что люди они нехорошие, и не стоит вам с ними связываться.

Я изумилась до глубины души. Нехорошие люди? Егор? Он — нехороший человек???

— Извините, Алевтина Фёдоровна, но мне это кажется как минимум странным. Егор мой друг, он сделал для меня очень много хорошего.

— Да, когда захочет, он может быть очень любезным, — продолжила женщина. — Я понимаю, что мои слова, слова какой-то кухарки, по сравнению с его словами кажутся пустыми и дерзкими. Но прошу, прислушайтесь ко мне. Я не люблю давать советы, но сейчас совесть не позволяет мне промолчать. Насколько я знаю, его родители разорены, и он давно ищет подходящую партию, чтобы удачно жениться.

Я рассмеялась:

— И вы думаете, он хотел бы жениться на мне из-за приданого? Да у меня-то за душой почти ничего нет.

— Зато у вас есть титул, — бросила кухарка и отвернулась. — Поступайте как знаете.

Я тоже развернулась и вышла, слишком поражённая её словами и отчаянно сопротивляющаяся им. Нет, я не могу поверить в такой поклёп на Егора. Он мой друг. Но зачем Алевтине Фёдоровне так откровенно лгать? Или это всего лишь пересказ каких-то нелепых сплетен, совсем не имеющих отношения к правде?

И всё же… а может, действительно что-то в этом есть? Я, конечно, слукавила, когда сказала, что у Виктории ничего нет. Её родители были довольно богаты, пусть и не баснословно, но всё же.

К ним я, разумеется, возвращаться бы не стала. В моей памяти крепко засело, что отец Виктории был человеком крайне сложным. Он возвращения дочери точно бы не потерпел. Но всё же… я не могу так плохо думать о Егоре. Это уже слишком.

Закрывшись в своей комнате, я долго размышляла. В конце концов во мне поднялась злость на кухарку. Не выдержав, я нашла её на кухне и твёрдо произнесла:

— Алевтина Фёдоровна, я огорчена тем, что вы мне сказали. Должна сообщить вам, что я вам не верю. Не то чтобы вы лгали — скорее, вы ошибаетесь.

— Тогда пойдите и удостоверьтесь сами, — вдруг бросила она, вызвав у меня новый всплеск изумления.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась я.

***

Она сказала, что мне нужно съездить в город. Назвала адрес и добавила, что по этому адресу живёт давняя любовница Егора. Она — низкого происхождения, но он очень часто у неё бывает, иногда даже остаётся пожить на непродолжительный период. И за пару драгоценных монет она расскажет всё — и о его планах, и о его желаниях.

Я не хотела в это верить, но потом поняла, что у меня нет выбора. Я едва-едва не решилась доверить Егору свою жизнь. А если всё так, как говорит кухарка, то это просто дикость какая-то. Поэтому, конечно же, я поехала в город.

Садовник, заделавшийся конюхом, выкатил двуколку и повёз меня туда. К четвёртому часу дня город был очень оживлён. Я рассматривала его без интереса — подозрения и домыслы вертелись в голове и отравляли настроение.

Наконец мы подъехали к нужной улочке. Она терялась в огромных кустах вьющихся роз. Очень милое местечко — аккуратные дворики, невысокие заборы. Я вышла из двуколки, огляделась, подошла к низкой калитке. Она была заперта, но легко открывалась крючком изнутри. Я набралась наглости и просто вошла.

Дворик был маленький, но очень ухоженный. На арке висели тяжёлые грозди крупного, красивого винограда. Я прошла по аллее, вымощенной камнями, и остановилась у крыльца. Деревянная дверь была недавно покрыта свежей краской. Нашёлся и колокольчик, в который можно было позвонить.

Я уже протянула руку, чтобы сделать это, как вдруг услышала голоса. Они доносились из соседнего окошка, которое было слегка приоткрыто. Всё внутри перевернулось — один из голосов я узнала. Он принадлежал Егору.

Приподняла подол платья и на цыпочках свернула в сторону. Подошла к окну, припала к стене и прислушалась. Говорили негромко, но я слышала каждое слово.

— Дорогой, — щебетала незнакомая девица, — в последнее время ты выглядишь таким озабоченным. Может, тебе стоит отдохнуть? Или какие-то проблемы на работе?

— Нет, на работе всё в порядке, — ответил Егор на выдохе. — Просто есть просто пара вопросов, которые я всё никак не могу решить.

— И какие-то вопросы заставляют тебя постоянно хмуриться? — девица хихикнула. — Давай я сделаю тебе массаж, расслабься.

Видимо, она переместилась и начала своё дело, потому что Егор застонал.

— Ну вот, как-то лучше. Принести тебе ещё чай? Или, может, моего пирога? Тебе он понравился в прошлый раз?

— Нет, пирогов не надо. Я сыт, — бросил Егор. — Лучше посоветуй, как мне поступить.

Я вся напряглась, чтобы ничего не пропустить. Как минимум я узнала, что у него действительно есть любовница. Это дико меня разочаровало.

— У меня осталось слишком мало времени, — начал Егор печальным голосом. — Если я не женюсь до начала следующего месяца, наследство дяди может перехватить кузен. Поэтому я должен жениться. А та девица, которая мне для этого подходит, до сих пор упорствует.

Его собеседница фыркнула:

— Так найди другую. Их вокруг полно.

— Другие… какие-то несимпатичные, — бросил Егор. — И не такие родовитые. Она подходит идеально, но пока замужем. Проклятая спешка! Со временем я бы ее уговорил, и она бы точно согласилась, а так приходится спешить.

— Да, жаль, что я не родовита, — выдохнула девица, хотя в её голосе не было ни капли сожаления. — Надеюсь, после того как ты обзаведёшься супругой, то не забудешь дорогу сюда, дорогой?

— Конечно, нет, — голос Егора смягчился. — Только с тобой я могу отдохнуть душой. Ну и телом, в общем-то.

Она хихикнула, будто он ущипнул её за мягкий бок. Я скривилась. Боже, какой кошмар! Он действительно лицемер и обманщик. Ему нужна просто претендентка на руку и сердце, родовитая, симпатичная и удобная!

Меня передёрнуло. У груди что-то болезненно сжалось. Как же это отвратительно! Как же мерзко! Предательство — страшная вещь, а меня снова предали.

Пошатываясь, я отошла от окна и вернулась на каменную дорожку. Едва дошла до калитки. Вышла наружу, так и не закрыв её. Села в двуколку и собралась отдать приказ двигаться, но в этот момент из дома кто-то выскочил.

Обернувшись, я увидела Егора. Он был раздет, в одной только рубашке и коротких бриджах. Длинные волосы развевались на ветру. Он смотрел на меня в ужасе, а после рванул вперёд и выскочил за калитку, тяжело дыша.

— Виктория, что вы здесь делаете? — ошеломлённо бросил он, разглядывая моё лицо с прежним умильным трепетом.

Но сейчас мне было просто тошно на него смотреть.

— Я приехала узнать правду, — процедила сквозь зубы. — И я её узнала. Прощайте, Егор. Боюсь, я никоим образом вам не подойду…

— Постойте, Виктория… — начал он, но я резко его прервала:

— Больше никогда не попадайтесь мне на глаза. Ваше лицемерие меня не интересует. Найдите себе девицу поудобнее. Я думала, что вы мой друг, а вы всего лишь лживый лицемер. Бог вам судья. Поехали!

Последнюю фразу я бросила своему пожилому кучеру, и двуколка покатилась по мостовой.

Мне было очень-очень тяжело. Сердце словно разорвали на части. Да, Егор не был моим возлюбленным, но менее больно от этого не стало. Однако я не проронила ни единой слезы. Хватит. Хватит уже рыдать о потерях. Надо выбираться из этой жизненной западни, несмотря ни на что…