Глава 51. Неизвестный благодетель...

Не выдержав этого шокирующего открытия, я подхватила юбки и опрометью бросилась к двери. Больше не сказав ни слова, выскочила в коридор и вскоре оказалась во дворе.

Взглядом нашла карету, в которой приехала, и скомандовала:

— Отправляемся домой.

Меня трясло — то ли от холода, то ли от волнения. Обессиленная, я чувствовала себя потерянной и разбитой. Такое ощущение, будто Виктория — несчастная душа, пережившая столько боли, — стала ко мне ближе и транслирует свои чувства из загробного мира прямо мне в душу.

«Может быть, она вернётся, а я — возвращусь в свой мир? — с отчаянием подумала я. — Мне здесь не нравится…»

Но тут же устыдилась.

— Перестань, возьми себя в руки и борись до конца, — приказала самой себе.

Даже если я влюблена в Игоря Степановича, всякое чувство можно вытравить и забыть. Время лечит.

Решив так, я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

— Я забуду его, — решила окончательно.

Сейчас у меня случится развод, и я стану жить тихо и мирно. Без мужчин. Буду развивать своё поместье, радоваться каждому дню. И больше ничьи предательство и жестокость не коснутся моего сердца.

Тогда, возможно, и Виктория наконец найдёт покой. Надеюсь.

***

Мишаня опечалился, узнав, что я слишком рано покинула приём у соседа. Он так искренне беспокоился о моей репутации, что мне становилось стыдно — ведь я сама о ней заботилась куда меньше.

Но о своём решении я ничуть не жалела. Вообще не хотелось больше ездить ни на какие приёмы.

— Но в изоляции вам будет сложно выйти замуж! — сетовал парень, на что я снисходительно улыбалась.

— Зачем мне замуж? Замужество — это большие проблемы. Лучше уж так. У меня есть ты, и ты поможешь мне управлять всем поместьем, не так ли?

Парень мило краснел и замолкал. Это был неоспоримый аргумент.

Но я всё время возвращалась мыслями к той сцене, где Игорь Степанович стоял на коленях и умолял меня о прощении. Я злилась, огорчалась, печалилась — и делала всё то, чего категорически не хотела делать. В те дни я в полной мере поняла, что человек не властен над своими чувствами.

Всё, что поддерживало меня, — мысль о том, что время всё излечит. Ну, через год-два, наверное, всё утихнет. Однако… я не хочу мучиться два года, вспоминая об этом человеке. Если бы он хотя бы по-человечески попытался примириться! А то выдумал Егора посылать… где это видно? Глупость-то какая!

Я так устала огорчаться, что в какой-то момент просто запретила себе думать о ком бы то ни было из прошлого.

Но прошлое настигло меня само собой.

Сперва оно примчалось в виде целого обоза, доверху нагруженного корзинами с овощами и фруктами. Это изобилие оказалось у нас во дворе по совершенно непонятной причине.

Я выскочила во двор и буквально налетела на извозчика, который, бледный и растерянный, стоял посреди двора.

— Что это значит? Откуда всё это? — грозно спросила я.

Он сорвал с головы шапку, стал мять её в руках и пробормотал:

— Простите, госпожа, за беспокойство. Велели вам передать.

— Кто велел? — еще больше нахмурилась я.

— Господин один, — испуганно лепетал извозчик. — Подъехал ко мне в городе, велел выучить адрес, заплатил деньги и приказал передать всё для вас.

У меня вытянулось лицо. В душе вспыхнули подозрения.

— Как его зовут? — уточнила я.

— Простите, госпожа… но господин не сказал.

— Как выглядел? Волосы светлые или тёмные?

— Госпожа, не погубите! — взмолился старик и отступил назад. — Я не рассмотрел. Был сильно удивлён. Молодой господин, богатый, симпатичный, представительный. Может, знакомый ваш… или жених?

Он явно хотел, чтобы я оставила его в покое.

А мои мысли лихорадочно метались: это Егор или Игорь Степанович? Кто из них? В любом случае ни от кого из них я брать ничего не хочу.

Но меня прервали крики позади — во двор высыпала ребятня, дети и внуки моих слуг. С восторгом они взирали на невероятное изобилие. Фрукты и овощи нынче стоили очень дорого, и на нашу кухню попадали в строго ограниченных количествах.

Я растерялась.

Что мне теперь с этим делать? Не выбросить же. Платить второй раз — бессмысленно, этим я свою гордость не спасу. Вернуть незнакомцу продукты мужчина тоже не сможет — не найдет его. Но принять подобный дар — тоже не могу.

Что же делать???

***

Ребятня победила. Нет, я не смогла отказать им в желании наесться всего этого до отвала. Поэтому я отпустила перепуганного извозчика и велела продукты занести на кухню.

На утро устроили настоящий пир. Детям раздали целую уйму вкусностей — они были в восторге. Себе я приказала ничего из этого не готовить. Слуги косились на меня с изумлением, но перечить не стали.

Стражнику у ворот я велела больше никаких таких телег не впускать. Если будут приезжать ещё — отправлять обратно, даже не рассматривая их содержимое.

Следующая история приключилась через пару дней.

Я случайно услышала разговор двух молодых служанок. Одна из них буквально рыдала от счастья. Рассказала, что у неё давно и безнадёжно болел брат, а она в семье одна зарабатывала более-менее прилично. Остальные же её родственники были обычными крестьянами. На днях она собиралась обратиться ко мне с просьбой об одолжении — о переводе на другую должность, где платили бы побольше, чтобы иметь возможность собрать деньги на лечение брата.

И вдруг появился какой-то господин. Забрал брата и оплатил его лечение. Теперь больному стало значительно лучше — всего неделя у богатого лекаря, и он пошёл на поправку.

Её подружки изумлялись:

— А кто этот господин? Может, какой-то аристократ влюбился в тебя?

— Нет, нет, — запротестовала она, — он меня даже не видел и не знает. Всё, что он знал, — что я работаю в поместье госпожи Виктории.

— Госпожи? Так, может, это её поклонник? — заохали девушки.

А я замерла, ошеломлённо переваривая услышанное. Нет, ну не может быть! Это же просто невозможно. Я не верю в это. Неужели теперь кто-то начал благодетельствовать моим слугам? И всё это ради меня? Но кто — Егор или Игорь Степанович?

И гневаться слишком сильно не получалось — просто потому, что дело было действительно доброе: у молодого человека появился шанс на нормальную жизнь.

«Значит, я должна первая узнавать о проблемах своих слуг», — решила я.

Тем же вечером собрала всех в холле и обратилась с просьбой рассказывать мне, как хозяйке, о том, что происходит в их семьях. Может, кто болен, может, есть какие-то трудности — будем решать по мере возможностей.

Слуги всплеснули руками, со слезами благодарили, уверяя, что я — лучшая хозяйка в мире. Но я не растаяла от этой похвалы, потому что моя добродетель имела особый умысел: я хотела сохранить контроль в этом доме под своим крылом.

Но когда через неделю нашла Алевтину Фёдоровну, рыдающую с письмом в руках, то почувствовала глубочайшую тревогу.

— Что случилось? — подбежала к ней, хватая за руку. — У вас беда?

Она подняла на меня заплаканные глаза.

— Нет, госпожа, у меня счастье. Дело в том, что полгода назад пропал мой любимый племянник. Думала, уже не найдётся — сгинул где-то. Но сейчас он мне написал. Вернулся домой, горемычный... И вот я слёзы не сдержала.

— Слава Богу! — произнесла я, обнимая женщину.

А сама подумала, что на этот раз всё обошлось без участия тайного благодетеля. Однако, когда взгляд случайно упал на строчки письма, я невольно выхватила несколько фраз.

В них племянник Алевтины признавался, что из каторги его вытащил один аристократ. Имени своего тот не назвал, но сообщил, что действовал во имя госпожи Виктории Николаевны Боярской, у которой нынче служит тетка несчастного, Алевтина Фёдоровна.

Всё внутри меня опустилось. Снова он!

Снова этот незнакомец, который упорно и так искусно вмешивался в мою жизнь. Не прямо, а будто из тени — ходил вокруг да около, творя добрые дела… во имя моё.

Кто же он? Егор? Или Игорь Степанович?

А может, вообще кто-то третий?..

Нет! — Я тряхнула головой. — Только третьего мне и не хватало…