Глава 55. Новая жизнь?

Далее моя жизнь влилась в колею — совершенно обычную и удивительно спокойную. Не то чтобы в ней не было событий или перемен, просто, сравнивая с предыдущими трудностями и испытаниями, я понимала, что сейчас живу в настоящем раю.

Деньги, полученные после развода, я действительно вложила в поместье, приведя его в полный порядок, после чего принялась за своё собственное дело. Открыла мастерскую одежды — не для аристократов, а для горожан среднего достатка. Таких было довольно много.

Наняла швей, арендовала небольшую лавку и, разумеется, сама приняла активное участие в создании особого стиля, добавив необычные детали к привычным фасонам. Мой взгляд на моду был свеж и оригинален — недаром я пришла из другого мира.

Именно я ввела в обиход бантики — изящные, аккуратные украшения, которыми стали отделывать воротники и подолы платьев. Я помогала подбирать цветовые сочетания, придавая каждому наряду неповторимое очарование. В результате одежда, созданная для местных женщин, заиграла новыми красками.

Такое не могло остаться незамеченным. Как и в любом мире, женщины здесь обожали всё красивое и оригинальное. Вскоре наша лавка стала необычайно популярной, и мне пришлось открыть ещё одну — а потом и две другие. Всего за год у меня появилась целая сеть небольших магазинчиков, предлагавших стильную и сравнительно недорогую одежду.

Таким образом, моё дело начало процветать.

Была ли я счастлива? Пожалуй, да. Мне нравилось видеть плоды своих трудов.

Периодически приходилось появляться на балах и приёмах, особенно на тех, которые невозможно было пропустить. Например, когда их устраивал кто-то из княжеской семьи. Здесь уж не до личных предпочтений или желаний — нужно присутствовать, чтобы сохранять благосклонность, и чтобы никто из обиды потом не ставил мне палки в колёса.

На одном из таких приёмов, где-то месяца через четыре после развода, я снова увидела Игоря Степановича.

И едва узнала его. Одет он был, как всегда, безупречно — но настолько худ и мрачен, что я испугалась. Он выглядел больным, если бы не глаза, сверкнувшие тем самым воинственным блеском. Со мной поздоровался вежливо и спокойно, но прошёл мимо — как я его и просила.

Сердце почему-то так болезненно сжалось, что мне пришлось выпить целый стакан воды для успокоения. Весь вечер я ходила сама не своя.

«Может, он смертельно болен? Умирает?» — думала я. Вид у него был, как у тяжело больного человека.

Марианна на приёме не присутствовала. Я была бы, наверное, рада поболтать с ней и узнать, в чём дело. Но подруга больше месяца назад вышла замуж. Это случилось совершенно неожиданно.

Замуж её позвал очень богатый аристократ из соседнего княжества. Встретились они на каком-то балу — он был очарован и сразу же сделал предложение. Она, видимо, была очарована не меньше, поэтому согласилась. Свадьбу сыграли стремительно, скромно, и подруга уехала.

Но прежде она отправила мне небольшое письмо. В нем рассказала свои удивительную историю, но о брате вообще не упоминала — наверное, догадываясь, что я не захочу о нём слышать.

А теперь, когда захотела, спрашивать было не у кого.

Младший брат Игоря Степановича также отсутствовал — он служил в армии. Кажется, уже дослужился до офицера, проявив невиданные способности в военном деле.

Тот приём я толком и не запомнила: была слишком поглощена тревожащими меня мыслями. Но потом вернулась к себе и постаралась забыться.

Что мне до Игоря Степановича? Нас с ним больше ничего не связывает. Всё — мои чувства умерли. И Виктория во мне молчит.

Однако ночью мне приснился удивительный сон

Я увидела саму себя — бледную, с дрожащими пальцами, идущую мне навстречу. Но, приглядевшись, по выражению лица поняла: это не я, это Виктория.

Она пришла ко мне, чтобы поговорить. Я не помню её слов. Мне показалось, что мы общались мысленно, будто были одним целым. Но я точно знала — она прощается со мной. И она скорбела. Скорбела о том, что не смогла прожить эту жизнь и потеряла всё.

В тот момент я осознала, что её душа никуда не уходила и жила в собственном теле, ютясь где-то в уголке.

— Чем я могу тебе помочь? — прошептала я, чуть не плача. — Мне так жаль тебя. Обоих вас жаль.

И в тот же миг я поняла, что больше не гневаюсь на Игоря Степановича, а отчаянно его жалею.

— Кто виноват в том, что с вами случилось? Глупость? Дурной характер? Или просто чужие козни?

Виктория слегка улыбнулась. Очень печально, но всё же искренне.

— Это уже не важно, — прошептала она. — Мне будет спокойно и радостно знать, что ты проживёшь мою жизнь достойно. Ты выровняла её, сделала лучше.

— Но ведь это будешь не ты, — сетовала я. — Я совершенно другой человек!

— Это не так, — вдруг огорошила меня Виктория. — Мы с тобой одно целое, просто были разделены на два мира. Вот почему я продолжала жить и никуда не уходила. Ты — это я, я — это ты. Пожалуйста, проживи эту жизнь для меня, и мне будет хорошо. Только прошу, пусть твоё сердце всегда будет открыто. Никогда не соглашайся на то, о чём потом отчаянно пожалеешь.

Я кивнула, пообещав ей это, хотя совершенно не понимала, что она имеет в виду.

Виктория улыбнулась напоследок уже совсем по-другому — радостно, удовлетворённо, облегчённо. Развернулась и ушла, растворившись в лучах света.

А я плакала. Я точно знала, что она ушла — и при этом осталась со мной. Стала уголком моей души.

Наверное, это и называется душевным исцелением. Наверное, я проснусь и буду отныне другим человеком.

Впрочем, проснувшись, я ничего особенного не почувствовала. Разве что тихую радость от того, что Виктория отмучилась и ушла куда-то, где будет больше покоя. Но теперь на мне ответственность. Я должна прожить эту жизнь достойно — за нас двоих.

Значит, я буду больше работать. Я добьюсь большего. Обо мне ещё услышат. Я буду счастлива. Правда!

***

Кстати, господина Горбунова оставили гнить в тюрьме. Знаю, что это Игорь Степанович постарался и нашёл на него столько компромата, что никакие деньги аристократа не спасли.

Арину от тюрьмы уберегло ходатайство богатеньких родственников — да и то с условием, что она уедет из княжества. Её поспешно выдали замуж куда-то на юг.

Трое тех оболтусов, которые участвовали в похищении Марианны, во-первых, были лишены возможности когда-либо унаследовать титулы своих отцов, а во-вторых, обязаны были больше года отбывать наказание на общественных работах. Этим заменили их тюремное заключение на несколько лет. Я посчитала, что это лучшее наказание из всех возможных. Для таких избалованных молодых людей публичное унижение — самое то.

Кстати, я размышляла о причинах, повлекших частичную амнезию Виктории, и предположила, что виной тому невыносимый стресс. Иногда такие вещи случаются с людьми, находящимися на грани. Это конечно лишь предположение, но я вряд ли узнаю, что случилось с ней на самом деле.

Да это уже и неважно. Совсем...

Иногда я слышала о Егоре. О нём упоминали то соседи, то какие-то кумушки, чьи разговоры доносились ко мне во время балов и приёмов. Он уже нескольким барышням делал предложения — причём, все они были куда богаче его. Но всякий раз получал отказ. За ним прочно закрепилась слава охотника за приданым.

И я была рада, что за всё это время он ни разу мне не повстречался. Разочарование, оставшееся после его лицемерия, до сих пор причиняло душе глубокий дискомфорт.

А потом пропал Игорь Степанович.

Пропал — в том смысле, что перестал появляться на общественных мероприятиях. С момента нашего развода прошёл почти год, и я перестала встречать его на балах и приемах.

Может, он умер? – эта мысль обжигала ужасом.

Но подобных трагичных известий не приходило.

Честно говоря, неопределенность начала меня просто измучивать.

Впрочем, зачем я об этом думаю? Он мой бывший. Его жизнь — это его жизнь. Моя — отдельная.

Да и Виктория ушла. Почему я беспокоюсь?

Отмахивалась, решая, что всё это не имеет никакого значения.

Вообще не помогало…

***

Вскоре, встретив некоторых знакомых, я узнала, что Игорь Степанович не болен, а просто куда-то поспешно уехал. Выдохнула с облегчением. Значит, просто уехал. Значит, всё с ним в порядке. А я ведь себе душу измучила.

Буду жить. Забуду о нём. Хватит помнить!!!

Сердце, когда же ты успокоишься наконец?

Прошёл ещё год.

На одном из обязательных приёмов, как я их называла, мне повстречался молодой человек — граф Геннадий Иванович Безруков. Высокий шатен приятной наружности, весёлого нрава. Он был удивительно галантен, но ненавязчив: никогда не находился рядом дольше, чем следовало, проявлял внимание мимоходом, совершенно не напрягая меня, но всякий раз подходил и здоровался.

В его обществе мне было спокойно. Я совершенно не думала о том, чтобы иметь его в кавалерах. Мне даже противно было думать об этом после всего пережитого. Хотя Алевтина Фёдоровна не раз намекала, что пора бы подумать о семье.

Какая ещё семья? В моём сердце, наверное, больше нет для этого места. По крайней мере, не сейчас. Слишком мало времени прошло.

Впрочем, Геннадий Иванович ни разу не намекнул на какие-то романтические чувства ко мне, поэтому пробирался в мою душу постепенно и незаметно. Я даже снова поверила, что возможны искренние, чисто приятельские отношения с кем-то из людей.

И вот тогда-то, в какой-то миг, когда у меня хорошо пошло дело, когда моё имя стало известно во всей столице, когда мои платья заинтересовали аристократок, и бизнес взлетел на вершину популярности, — Геннадий Иванович неожиданно сделал предложение.

И преподнес его так, что я по-настоящему растерялась.

Мы будто бы случайно встретились в парке. Царила прекрасная солнечная погода. Он ненавязчиво предложил прогуляться — я согласилась. Мы много говорили о поэзии. Я, кстати, увлеклась местной поэзией, и она мне действительно нравилась. Потом он рассказывал весёлые истории из жизни в своём поместье. Рядом с ним было легко и спокойно.

И тут — предложение.

Оно выбило меня из колеи. Конечно же, я хотела отказаться, но вдруг пришла мысль: а может, не стоит? Да, я не испытывала к этому молодому мужчине особой любви. Но… вот тут-то мои прежние принципы дали трещину.

Геннадий Иванович очень хороший человек. С ним, наверное, было бы спокойно жить.

Наверное, семейное счастье в большей степени состоит из стабильности, чем из эмоций. Так почему бы и нет?

У Геннадия Ивановича замечательный характер. Он ничуть не похож на Игоря Степановича. Зачем мне глупая влюблённость, которая приносит только боль?

Поэтому я решила подумать. Так и сказала молодому человеку.

Он просиял:

– Я счастлив, что вы не ответили отказом! Значит, у меня есть шанс!

И мне стало весело. Я рассмеялась, чувствуя, как падаю в омут его очевидного очарования.

Но, придя домой, ощутила лёгкую печаль.

Вот так и закончится моя жизнь. Замужем за просто приятным человеком. Семейные хлопоты, дети… Я посвящу себя дому. Это будет очень хорошо — мирно и спокойно.

Да, прекрасные перспективы. Но...

Впрочем, хватит. Никаких «но»!

Возьму и поступлю своим страхам назло.

Да, я соглашусь!

***

Помолвка состоялась уже через месяц. Геннадий Иванович пригласил меня погостить в одном из своих поместий на юге княжества. Если в нашем краю уже было холодно и ветрено, то там по-прежнему царило тёплое лето.

Геннадий Иванович был богат. У него имелось три поместья, разбросанные по всему княжеству. Я приняла его приглашение — засиделась дома и устала от однообразия. На самом деле я бежала от той тоски, что не покидала меня ни днём, ни ночью и которой я объявила войну. Теперь я выйду замуж за достойного человека и больше не стану ни о чём тосковать. Всё наладится. Это хороший способ.

Мы прибыли в южное поместье, которое мгновенно очаровало меня своими цветущими садами, мягким климатом и очаровательными домами, окружёнными полями и фруктовыми рощами.

Геннадий Иванович созвал всю прислугу, представив меня как свою невесту. На меня смотрели с любопытством, но во взглядах слуг читалось и одобрение. Многие улыбались приветливо.

Потом он повёл меня по территории поместья, показывая сады, огороды, тихую заводь неподалёку и лесок, что вплотную примыкал к дому. Прекрасное место! Просто сказочное.

Когда мы поднялись на деревянный мостик, переброшенный через узкую речку, Геннадий Иванович остановился. Он облокотился на перила, улыбнулся и произнёс:

– Скоро ты станешь хозяйкой всего этого, дорогая Виктория. Думаю, ты захочешь жить именно здесь. Я же вижу, как блестят твои глаза.

– Да, – улыбнулась я. – Здесь действительно чудесно. Мне даже жаль, что моё родительское поместье находится не в этих землях.

– О, пойдём со мной! – как всегда, быстро переключился с одной темы на другую и потащил меня дальше. – Посмотри: вон там, внизу, в долине, деревенька.

Под «деревенькой» он подразумевал довольно большое поселение, в центре которого красовалась церквушка с необычными куполами.

– Это не храм Оракула? – удивилась я, разглядывая архитектуру, больше напоминающую ту, что видела на Земле.

– Нет, – объяснил Геннадий Иванович. – Местные жители к Оракулу не ходят. Они поклоняются другому божеству, называют его просто Творцом. Говорят, что эта вера пришла из другого мира и здесь очень популярна.

Моё сердце забилось быстрее. Всё это было так похоже на христианство. Впрочем, не стоит спешить с выводами —, возможно, это лишь сходство. Просто сама концепция Бога-Творца, не имеющего напыщенного имени «Оракул», казалась мне удивительно знакомой.

– Вон там, возле храма, – Геннадий Иванович указал на невысокое здание с неожиданно синей крышей, – живёт священник, отец Сергий. Он уже совсем стар. Месяц назад ему нашли замену — молодого священника по имени отец Варфоломей. Думаю, именно он будет нас венчать. Старик Сергий уже не потянет.

Я равнодушно пожала плечами. Кто будет нас венчать, меня интересовало мало. Однако Геннадий Иванович сказал, что хотел бы показать мне сам храм — ведь церемония пройдёт именно там.

Любопытство взяло верх, и я согласилась. Мы стремительно сбежали с холма, будто резвые подростки, и направились в деревню…