Глава 40

 Мы больше не возвращались к тому, что произошло в лавке. Я старалась избегать Вейнарда, чтобы он не подумал, что я заинтересована в его покровительственном отношении.

Точнее, я была, конечно же, заинтересована, но так, чтобы отношения не выходили за те рамки, которые мы сначала выстроили.

Я размышляла о том, возможна ли дружба между мужчиной и женщиной, пока отмеряла специальной магической ложкой ингредиенты для хлебной закваски. Решила вести закваску в пропорциях один к двум: одна ложка муки и две ложки воды. Закваска получится более жидкой, а это очень хорошо для нашего прохладного климата. Она быстрее будет бродить, чем густая.

Ложка муки и две ложки воды должны бродить в баночке под крышкой примерно сутки, пока не появятся пузырьки гнилостный запах. Затем я снова отмерю ложку муки, две ложки воды, но теперь ещё и ложку закваски, также накрою баночку крышкой и оставлю стоять, пока закваска не увеличится в объёме. Мне будет нужно обновлять закваску семь дней по той же схеме, и если я всё сделаю правильно, то на восьмой день, можно увеличить количество муки и воды, на девятый – ставить печь хлеб.

Поставила закрытую баночку на шкаф и села за стол. Мне предстояло продумать ассортимент своей лавки.

– Завтра уеду, ― сказал Вейнард, входя в кухню.

– Куда? ― Испугалась я. ― Ты вернёшься?

– Конечно, вернусь, ― спокойно произнёс “брат”. ― Не переживай, тебя никто не тронет. Занимайся открытием лавки. Бонни тебе поможет.

Сердце бьётся как у загнанной волками лани. Боги, неужели я останусь одна в волчьем логове?

– Тебе обязательно ехать? ― Дрожащим голосом спросила я.

– Обязательно, Алис, ― Вейнард садится напротив меня. Бонни подаёт ему кружку с клюквенным морсом. Он, как и мой муж, обожал клюкву. Пожалуй, это единственное, что связывает двух мужчин. ― Мне нужно выяснить, куда пропала Фелис.

У меня отлегло от сердца, но оно не перестало работать на пределе возможностей. Как бы я ни хотела, чтобы Аманда нашлась, всё равно боюсь оставаться одна.

– Аманда сильная и смелая, она найдёт выход, ― тихо произнесла я и добавила уже громче, ― пожалуйста, не уезжай. Я боюсь оставаться одна.

– Что за ребячество, Алиса, ― рассерженно произнёс он. ― Твоя сестра нуждается в помощи.

– Да, мне стыдно, но Аманда всегда находила выход из самых сложных ситуаций, а я нет. Не бросай меня, ― взволнованно прошептала я, вцепившись ему в руку.

Вейнард с осуждением посмотрел на мою ладонь. Он не пытался убрать руку, просто сидел и смотрел.

Мне стало стыдно, и я встала и подошла к массивному буфету, якобы что-то забыла там.

– Не бойся, Ормхельма, он не посмеет тронуть женщину, ― успокаивающе произнёс Вейнард. ― Я шепну пару слов, чтобы за тобой присмотрели.

– Куда ты поедешь? ― спросила как можно равнодушнее я.

– В Полянию в ваш дом надо узнать, когда точно Фелис пропала, ― ответил Вейнард, а я с надеждой во взгляде развернулась к нему.

Он сделал вид, что не замечает моих просящих глаз.

– Даже не думай, ― произнёс Вейнард, когда я уселась напротив него и смотрела умоляющим взглядом. ― С собой не возьму. Никто не должен знать, что ты жива.

Я поникла. Невольно из глаз закапали слёзы.

– Скажи им хотя бы, что я жива, ― попросила я.

– Нет, не могу, ― Вейнард накрыл мою руку своей. ― Дай время, пусть все свыкнутся, что ты ушла в мир иной. Не нужно давать Эдуарду пищу для размышлений.

Я понимала, что он прав, но так хотелось увидеть родных. Обнять тётушку Ядвигу и Амелию, узнать, как у них дела.

– Ты останешься и начнёшь готовить лавку к открытию, ― припечатал Вейнард.

Я тяжело вздохнула и согласилась. А что ещё я могла сделать?

Бонни поддержала меня тяжёлым вздохом и поставила передо мной кружку с ароматным травяным чаем. Где она его раздобыла зимой, не понятно, но очень вкусно. Я очень люблю травяные чаи, и Бонни меня балует разными сборами.

– Как скажешь, брат, ― сказала я и с удовлетворением заметила, как мрак затопил его глаза. Не понравилось моё обращение. Я про себя ухмыльнулась.

– Называй меня по имени, ― раздражённо ответил Вейнард, ― Арман.

– А тебя правда так зовут? ― Зацепилась я за возможность узнать его настоящее имя.

– Какая разница? Меня все знают как Вейнарда, а раз местный Альфа искал меня, то не будем облегчать ему жизнь, ― беспечно ответил он, лукаво улыбаясь.

– Вам собрать с собой в дорогу, господин Готье? ― Спросила Бонни, преданно заглядывая ему в глаза.

– Не стоит, ― Вейнарду тоже было не по себе от такой демонстрации преданности. ― Я договорился в лавке, продукты будут доставлять трижды в неделю. Если будет что-то нужно сверх того, что я заказал, просто скажите посыльному. Уборку будут приходить делать раз в неделю.

– Спасибо, ― сказала я. ― Нам будет нужно много муки.

– Я предусмотрел и это, ― деловито произнёс он. ― Поэтому договорился с местным мельником, муку будут привозить в лавку.

Я кивнула. Противный ком в горле мешал говорить. Откуда он только взялся? Уж очень я не хотела, чтобы Вейнард уезжал. Без него страшно и одиноко.

– Ты вернёшься к открытию лавки?

– Не знаю, ― честно признался он. ― Но я очень постараюсь.

Честность, вот что мне нравилось в Вейнарде. Он не успокаивал меня пустыми обещаниями, а говорил правду. Пусть и горькую для меня сейчас. Зато я не буду ждать понапрасну, нервничать, переживать. Он приедет как сможет, раз обещал вернуться.

– А если Аманда приедет сюда, пока тебя нет? ― Спросила я, с вновь поднявшей голову надеждой на то, что он останется.

– Тебе нужно думать не об этом, а о том, что ты будешь продавать в своей лавке. Тебе нужно не просто печь хлеб, а самый лучший хлеб в городе.

– Но почему?

Я спросила не потому, что не хотела печь самый лучший хлеб в городе. Я просто не понимала, почему это так важно, если хлебный рынок уже поделён, если верить словам старушки волчицы.

– Потому что старый Пистор, что держит пекарню на другом конце города, не смирится с тем, что открылась новая хлебная лавка.