Глава 46

 Вот тебе и Эдуард! Такой безупречный. Такой высокоморальный. Такой раздражающе идеальный.

Какой пассаж!

Было бы смешно. Если бы не было так грустно.

– Даже не знаю, с чего начать, ― почему-то занервничала Бонни, перекладывая предметы на столе с одного места на другое.

 Такое ощущение, что она была не рада тому, что начала этот разговор. Как будто её что-то сдерживало. Не могла же она дать клятву молчать?

– Начни сначала, с того места, когда ты узнала, что безупречный инквизитор не чужд греху стяжательства, ― посоветовала я, ибо не хотела пропустить ничего из той жизни Эдуарда, которой я не знала.

И не потому, что знать не хотела. Напротив, как хорошая жена я поначалу интересовалась, как у него дела на службе. Сначала были просто отговорки, а потом он мне прямо сказал, чтобы я не лезла не в своё дело. Его служба опасна и трудна, и я своим умишком не могла понять всю сложность его работы.

– Вы наверно не знаете, но мою мать сожгли за колдовство, ― сказала Бонни, прямо глядя мне в глаза. ― Сжёг ваш муж вместо соседки, которая дала ему золото. Много золота. Она откупилась, а моя мать умерла страшной смертью.

Много золота для всех разная величина. Но тем не менее Эдуард неплохо так наживался на охоте на ведьм.

 ― Откуда ты знаешь? ― Всё же сочла нужным поинтересоваться я.

– Соседка сама сказала, что её выпустили взамен того, что она указала инквизитору на пять ведьм, которых знала, ― голос Бонни дрожал. Она теребила передник, а в глазах стояли слёзы. ― И, конечно, золото, которое она скопила нечестной торговлей.

– Только это или ему ещё чем-то платили за то, чтобы избежать смерти?

– Что вы имеете в виду? ― Не поняла моего намёка Бонни.

– Женщины разные попадали в церковные тюрьмы. Не все богаты, но зато красивы. Не принуждал ли Эдуард женщин к близости?

Глаза Бонни расширились, глаза стали чёрного цвета.

– Нет, господин инквизитор брезглив, он не опускался до такого рода взяток, ― ответила она. ― Хотя ему и предлагали.

Я поджала губы. Не потому, что мне было интересно, изменял ли мне Эдуард. Нет, неинтересно, более того, всё равно. Может, было бы лучше, если бы изменял, тогда на меня у него не оставалось бы времени.

Вспомнив наш разговор на болотах, я спросила:

– Так значит, у тебя нет никакого колдовского дара?

– Есть, но очень слабый, ― ответила Бонни. ― Если по справедливости, то вместо мамы должна была на костре сгореть я. Но она никому никогда не говорила о моей внезапно проснувшейся магии.

Я кивнула, словно что-то понимаю в колдовстве и как просыпается магический талант. На самом деле я ничего не знала об этом. Сама не обладала магией и рядом со мной таких счастливчиков не наблюдалось.

– Так, по цепочке, заставляя откупаться золотом и сдавать инквизиции новых “ведьм” ваш муж и продвинулся по службе. Он за два года из простого инквизитора стал Верховным, но даже тогда не брезговал самолично допрашивать ведьм.

Как же это мерзко. Я словно в дерьмо окунулась. И с этим человеком я жила.

– С оборотней он тоже брал золото? ― Спросила я, вспомнив, какой яростью наливались глаза Эдуарда только от одного этого слова.

– Нет, что вы, оборотней он ненавидит всей душой и пытает с особым рвением, ― в голосе Бонни ещё был страх перед Эдуардом.

Впрочем, у меня тоже. Я даже от имени его впадаю в панику. Самый большой страх, что он меня найдёт.

Но прошёл уже месяц, и никто меня не ищет. Так и забудет, что когда-то у него была жена.

– Мне интересно, почему он так ненавидит оборотней? ― Спросила я у Бонни просто так, не думая, что она знает ответ.

– Может быть, какая травмирующая ситуация? Может, он был женат, а его жену загрыз оборотень? ― Предположила Бонни.

– А он сам хотел это сделать, ― пошутила я, и служанка ответила мне вымученной улыбкой.

Я подошла к ней и обняла за плечи. Жаль, что ей столько пришлось вынести.

– А как ты попала на службу к Эдуарду? ― Заинтересовалась я.

Бонни отодвинулась от меня и отошла к своему любимому месту на кухне ― к большому шкафу, устроившись в уголке на табуретке.

Она подтянула ноги к груди и сцепила пальцы,обняв колени. Так и застыла.

– Дом ведьмы отошёл церкви. Мне стало негде жить, ― тихо произнесла она. ― Дочь ведьмы никто не хотел приютить даже тайком. Все боялись.

Она всхлипнула, вновь переживая ту боль, которую ей причинили в прошлом.

– Я стала бродяжничать, пока не увидела как инквизитор, который убил мою мать, вошёл в неприметный дом на окраине. Я стала за ним следить. Выяснила, что он там живёт. Поспрашивала, оказалось, что ему нужна служанка. Но как назло, когда я решилась наняться к нему на службу, он уехал.

– Это было, видимо, тогда, когда он был в Полянии и приехал уже со мной, ― вставила я. ― Если бы тогда знала, что он за человек, то ни за что не вышла за него замуж.

– Что сделано, то сделано. Время назад не воротить, ― заметила Бонни. ― Когда он вернулся, я была готова. Купила поношенную одежду у ростовщика. Сходила в баню и пришла к нему вполне приличной девушкой.

Она опять всхлипнула, а я заподозрила неладное. Неужели…

– Бонни, он взял тебя силой? ― Севшим от ужаса голосом спросила я.

 ― Нет, что вы, не было такого.

Она даже руками замахала, но лицо испуганное, как будто она вернулась в то время.

– Точно? ― Наседаю на неё я, словно сейчас можно хоть что-то исправить.

Только вспоминая наши совместные ночи, мне всё же хотелось, чтобы Бонни избежала подобного ужаса. Она и так столько натерпелась.

– Клянусь памятью матери, ― произнесла она и дотронулась до груди. Я подумала, что она носит медальон матери или ещё какую-то памятную вещицу.

– Хорошо, ― немного успокоилась я. ― Так зачем тебе нужно было поступить на службу к Эдуарду? Чтобы тебя не обнаружила инквизиция?

– Меня разыскал Вейнард и заставил стать служанкой в доме инквизитора. Он и денег дал, чтобы я привела себя в порядок, ― ответила Бонни, и я вспомнила, что она уже говорила об этом. ― К тому же я и сама хотела. Мечтала, что буду следить за ним и выведу на чистую воду.

– И как удалось собрать доказательства? ― Мне стало интересно.

– Да, я многое слышала, но никаких документов он не хранил в доме или я плохо искала.

– Эдуард должен был считать барыши, он слишком любит деньги, чтобы не вести им счёт.

– Я это знаю, но ничего не нашла. Зато несколько раз видела, как он передавал золото первосвященнику.

– Что? ― я так удивилась, что даже привстала со стула. ― Как мог первосвященник оказаться в нашем забытом богом городишке?

– Я тоже была удивлена, но, с другой стороны, как ещё ваш муж мог сделать карьеру в государстве, где не жалуют чужаков.

Я пожала плечами. Версия Бонни расходится с той, какую рассказала мне матушка Эдуарда. Так кто же из них говорил правду? Мне ещё предстоит это выяснить, если Вейнард захочет говорить. Мне кажется, что он много знает о моём муже и может пролить свет на многие его тайны.

Остаётся дождаться возвращения Вейнарда.