Глава 21 — Перезагрузка

— Север, а ты можешь на пять минут притормозить у супермаркета. Мне нужно купить продукты.

— В таком виде?

— Аниматоров полный город, они раздают флаеры и рекламу на улице. Чего такого?

— Так то в костюме банана или пингвина, а не женщины-кошки не из сексшопа.

— У меня пустой холодильник...

— Я тебя покормлю, женщина. Но так ты больше никуда не ходишь.

Вздохнув, морщит нос.

— У мужчин только одно на уме.

У хорошо траханных женщин тоже. Но тебе не повезло, детка.

Вслух не озвучиваю. Так как не мне исправлять эту ситуацию. А за свои слова надо отвечать.

— А я вообще-то на этот костюм почти тридцать тысяч потратила! Потому что дети хотят этого персонажа.

Не только дети!

— У меня в рюкзаке есть плащ! — копается в нем.

— Из под которого будет торчать хвост.

— Может, ты поможешь его отстегнуть? — сводит брови просяще. — Я сама не смогу, не сняв костюм.

— Ну, давай...

Давай, доведи мой член до инфаркта...

На стоянке залезает коленями на сиденье.

Ирина, блядь! Ты откуда мои фантазии знаешь, м?!

— Там есть замочек... на пояснице.

О, да! А если хвост снять, дырочка будет? Обязана быть!

— Ыы... ну ок, сейчас найдём!

Задница у нее, конечно, в этом латексе. М-м-м...

— Нет-нет, выше!

Куда ты ладони там спускаешь, Север?! Тебе сказали — поясница!

— Нашёл... — комментирую неровным голосом, — сейчас.

Отстегиваю хвост.

Накинув плащ, выскальзывает из машины.

— Ох ты ж, мать твою так, Ирина Алексеевна! — засовываю сигарету в губы, взьерошивая пятерней волосы. — Фух...

Вот это ты подогнала мне горячих снов.

Не знал бы, что ты у нас травматичка, подумал бы, что специально. Но Идионина свято верит в мою незаинтересованность в сексе. А я уже не очень.

Прокашливаю перехвативший горло спазм, поправляю тесные штаны.

Взгляд уплывает куда-то в фантазии, отказываясь видеть.

Облизав пересохшие губы, отвечаю на вызов.

— Да.

— Здравствуй, сынок.

— Привет, мам... — морщусь я.

Неприятный будет сейчас разговор. Тёща.

Тёща у меня женщина простая, скромная. Ко мне всегда хорошо относилась. Да и я думал, что брак у меня навсегда. И как-то так сразу сложилось, она меня "сынок", я ее "мама".

— Сашенька мне сказала... — расстроенно.

— Ну вот. Да.

— Это все какая-то ошибка! Она же просто глупенькая, Север. Ты просто построже с ней! Глупость сделала, так ведь женщина, что с нее взять! А лучше тебя ей мужчину никогда не найти. Что делается-то, Господи...

— А в Москве внезапно поумнела, мам. Начала меня учить, как жить надо. Только у меня своя версия. Хочет жить иначе, это не со мной.

— Натворила дел... Что ж ее не устраивало?

— Так спросите... Не хочу пересказывать.

— Она одумается!

— А всё уже. Я долго ждал, что одумается. Мне больше не надо.

— Дочка как же?

— С дочкой я не разводился.

— Ужас... ужас... Сашенька пропадёт!

— О, нет. Сашенька не пропадёт теперь.

— Ты обижен, я понимаю. Но как же... такая семья была. Не пьющий, работящий. Не бил никогда. Счастливые! Молодые! Жили бы!

— Так это не ко мне, Мария Ивановна, — надо как-то переходить на дистанцию, что ли. — Саша решила, что я до нее не дотягиваю. И это не подходящий ей уровень жизни.

— Она тебя любит!

— Ооо... — невесело смеюсь я. — Разве Саша не сказала, что у нее уже другой мужчина?

— Нет... — растерянно.

— В любом случае, Мария Ивановна, вы бабушка моей дочери, с вами я тоже не развожусь. Вы Алиске почаще звоните. Она там скучает.

Закидываю ей денег на телефон по старой привычке.

Загрузившись, смотрю в лобовое.

Как-то мне нужно тоже выйти из матрицы. Перезагрузиться. И даже есть одна шикарная латексная штучка. Но использовать ее для таких целей — кощунство.

Вижу Идионину, выходящую из дверей.

Стук в окно с моей стороны. Опускаю стекло.

— Извините... — хлопает ресницами мне какая-то дамочка из тачки, стоящей рядом.

Ирина подходит к нам.

— Можно вас как мужчину о помощи попросить. Пакеты тяжёлые, переставьте мне их из тележки в багажник, — просит мадам.

Красивая мадам. Но... очень уж на мою Сашу похожа апгрейдом. Губы, брови, плотный модный макияж, а ля натюрель. И чувствую я какое-то абсолютно не заслуженное ею отвращение.

— Можно... — киваю я, открывая дверь.

Но выйти не успеваю.

— Да чо тут? — простецки пожимает плечами Идионина.

Ставит свой пакет на землю.

И схватив по пакету в каждую руку, спокойно переставляет их ей в багажник.

У дамы перекашивает лицо.

Вжимаю кулак в губы, чтобы не ржать. Лихо нам знакомство завернула!

Аа... и не хотелось, на самом деле.

Садится ко мне в машину, вытирая влажными салфетками руки.

— Даже спасибо не сказала, — ворчит на мадам.

— Аха-ха! — не выдерживаю я.

— Чего? — удивленно.

— Ты такая забавная, бестолочь...

— Боюсь, что да! — не обижается она.

— Хочешь Павлову свою? — улыбаюсь ей.

По деловому пересчитывает деньги.

— Так... коммуналка... обеды... Хочу!

— Поехали...

Достает из пакета арахис в шоколаде и чипсы.

— Хочешь?

— Хочу... Корми меня.

Ем из ее рук простенькие ништяки. А она такая счастливая и довольная в моменте. Ест, наслаждаясь как ребенок. Меня бомбит от ее эмоций эндорфинами. И понимаю, что вот она — перезагрузка. Все плохие эмоции перебиты. И секс тут вообще не при чем.

Угощаю ее кофе и пирожным.

Маски на глазах у нее уже нет, а ушки остались. Все губы в белковом креме.

Хочется облизать...

Но я дотягиваюсь, вытирая у нее под нижней губой пальцами.

— Замарашка? — смеется она. — Ем как поросёнок, да?

Развившиеся уже кудри падают на лицо, придавая ей милоты и нежности.

— Нет... — качаю головой. — Очень вкусно ешь.

Парни из компании за соседним столом завистливо пялятся на мою женщину-кошку.

По дороге домой рассказывает мне свои приключения.

— Я подала резюме на озвучку книг. А мне предложили роман восемнадцать плюс, представляешь?! — шепчет, делая большие глаза. — Там... секс.

— М-м? Интересный? — ухмыляюсь, выходя из машины у дома.

— Секс?! Тормознула на поцелуе! Когда там их языки кружили... ыыы... Короче, я профнепригодна, видимо. А все потому, что кто-то зажал мне маленький профессиональный поцелуй! Может, меня бы так не воротило, если...

И... накрывает меня, короче, от всего сразу.

От того, что накупался в женских эмоциях, от ее трахательного прикида, чертовых ушек, горящих глаз, ее наивности, доверчивости... От тёмного неба с россыпью звезд!

Ну вот такой я романтичный, не повзрослевший идиот иногда.

Подхватывая ладонью за шею, прижимаюсь своими расслабленными губами к ее приоткрытым.

Вскрикнув, замирает.

— Глаза закрывай... — выдыхаю возбужденно ей в рот.

Ее ресницы послушно падают вниз. Подрагивающие пальцы ложатся на мой грудак, словно пытаясь контролировать.

Тая от вкуса и нежности ее губ, веду языком, со стоном углубляя поцелуй.

— М-м... — мягко кусаю ее за губу, вдруг понимая, что я тысячу лет не целовался вот так — в эйфории, на пике эмоций, первый раз касаясь девушки. Девушки, для которой это не рядовое событие.

В горле грохочет пульс. Обвожу ее язычок своим.

Блядь... блядь! Ррр!

Чувствуя, как подкашиваются ее колени и становится податливым тело, срываюсь чуть настойчивее и горячее! На пару мгновений.

Всё-всё-всё! Отпускай! Или сейчас на капоте все случится!

Отстраняюсь, пытаясь отдышаться.

— Как-то так... — хриплю, сглатывая.

Хлопает ресницами, пьяный шокированный взгляд...

— Спокойной ночи, — подмигиваю ей.

Сваливаю побыстрее.

В душ, в душ, в душ!

Или как в армии у нас шутили у душевой — "Правой!... Правой!..." — выстебывая тех, кто мылся.

Тут уж и правой, и левой! И вообще на стену впору лезть.

Та-а-к... надо как-то возвращаться в "соседскую" концепцию, да?