Глава 23 — Поцелуями

— Добрый, я не могу, честное слово. Я очень хочу, но не могу. Во-первых, у меня клиентка завтра на семь утра. Во-вторых, я на нуле, в-третьих, я живу в разрухе, как маргинал, мне нужно сегодня запустить ремонт. Так больше нельзя. Перед соседкой стыдно, — подмигивает мне.

Давясь своей вчерашней холодной гречкой, подслушиваю разговоры Севера по телефону.

Опаздываю...

— Нет, я все умею, обои — нет, — смеется. — Терпеть не могу. И делаю плохо, только всё испорчу. Я лучше человека найму. Но за предложение спасибо. В следующий раз — я с вами.

Скидывает вызов. Садится ко мне за стол, и обзванивает мастеров по поклейки обоев, пытается договориться. Но никто не берётся прямо сейчас. Или просят слишком большие деньги.

Разговаривая, двигает в мою сторону свою плетеную корзинку с печеньем и конфетами. Не знаю уж, зачем она ему, ни разу не видела, чтобы он с чем-то пил чай.

Угощаюсь.

Скидывает раздражённо вызов, так ни с кем и не договорившись.

— Ну и хрен с ними, этими обоями, значит, в следующем месяце поклею.

Достает из холодильника йогурт себе.

Пытается повернуть винт крана, который я вчера затянула.

— Да что такое... — ворча, наваливается сильнее. — Ты нафига так закрутила-то?

Чувствую, как краска бросается в лицо.

Ну, в целом, да. Закрутить в этом доме может либо он, либо я. Если не он...

— Или у тебя ночью в гостях кто-то был?

— Нет! Это я... — мгновенно выпаливаю.

Мысль, что он подумает, что у меня кто-то мог тут быть, воспринимается с содроганием.

Бах! И кран, сорвавшись, оказывается у него в руке. Фонтан воды зрелищно бьет прямо в шкаф с сушилкой для посуды.

Пу-пу-пу, Ирина Алексеевна...

Север в шоке, мокрый и с краном в руках, разворачивается ко мне.

— Ааммм... — поднимаюсь из-за стола, виновато сводя брови.

— Ирина... мля! — закатывает глаза.

— Я кого-нибудь сейчас вызову, — виновато зажмуриваюсь.

— Ой, ладно, "вызовет она", — рассерженно. — Езжай на свои пробы. Сам разберусь. Просто интересно... как ты умудрилась?! — продолжает ворчать, перекрывая воду. — Силушку бы твою богатырскую, да в мирное русло.

А нечего мне тут так профессионально целоваться! Удивляется еще...

Сбегаю из кухни, хватаю пакет с костюмом.

Прождав с другими актёрами час, получаем от ворот поворот. Режиссёр не может подъехать. Что-то случилось... Нас просят сделать несколько промо на видео, и отправить ему в мессенджер.

Расстроенно возвращаюсь обратно. Машины Севера нет. И его тоже.

Кран починен, вода убрана.

Зато у прохода на кухню стоит охапка рулонов одинаковых обоев и стремянка.

И...

Так нельзя, конечно, делать. Но это, пожалуй, мой единственный шанс отплатить человеку чем-нибудь стоящим.

Хотел он силушку мою богатырский в мирное русло или нет?

Достаю свой вакуумный распылитель, который покупала для ремонта. Набираю воды. И нахально врываюсь на его территорию.

А у него на самом деле по-спартански чисто. Да и мебели почти нет. Только диван посреди комнаты перед плазмой и встроенный в стену шкаф.

Ничего не валяется, все застелено.

За два часа обдираю старые обои, плотно пакуя их в большие мусорные мешки.

Скручиваю розетки и выключатели. Грунтую стены большим роликом.

Мать меня с шестнадцати соседям "продавала" обои клеить. У меня получается хорошо. Но так как мне ни копейки за труды не перепадало, с тех пор я это дело возненавидела. А вот когда свой угол купила, поклеила все с удовольствием. И Северу сейчас клею как себе — с удовольствием! Обои у него классные — светлые, серо-бежевые. С выдавленным рельефом континентов, кораблей, фрагментов карт и корабельных штуковин прошлого века.

И я разглядываю, тщательно подбирая рисунок. Уже и за окном темно, а его все нет и нет...

Ну и к лучшему! Придет, а тут сюрприз.

Доклеив последнюю полосу, с чувством качественно выполненного долга осматриваю комнату.

— Ну, вау! Красота... — разговариваю сама с собой.

Чувствую усталость.

Забираю с собой все инструменты.

Оторвав страничку блокнота, пишу ему:

"Это тебе за то, что ты самый офигенный сосед!" Подписываюсь.

Улыбаясь, иду в душ.

Пожалуй, лучше чем этот, подарков я никому никогда не дарила.

Это же обалдеть какая прелесть, когда ты паришься какой-то проблемой. Моргнул, а она решена. Вот он так делает со мной. И я сейчас сделала.

После душа оборачиваюсь полотенцем, выхожу.

— Ирина Алексеевна! — голос Севера. — Ну, ты с ума сошла?!

Так... — панически замираю. — Не надо было, да? Я сделала что-то не так?!

Не дыша, выглядываю на кухню.

— Не понравилось? — расстроенно шепчу.

А он такой весь с иголочки...

В светлых брюках. В белом обтягивающем каждую мышцу лонгсливе. И загорелый.

— Я просто не знаю даже, что сказать, — растерянно разводит руками.

Боязливо выхожу.

— Понравилось?.. — кусаю губы.

— Да шикарно! — растерянная улыбка дергает губы.

Я замечаю, что он слегка подшофе. И взгляд у него такой... кошачий слегка, веки тяжеловаты.

В пальцах незаженная сигареты.

— Только... я все бабки прогулял... — иронично прищуривается. — Расплачиваться только натурой.

— Ой, да ладно! — улыбаясь, машу рукой. — Это просто так

Вся истекаю удовольствием от того, что смогла угодить ему.

— В смысле?.. — облизывает губы, делая шаг ко мне. — А как же "любая работа должна быть оплачена?" Ты знаешь, сколько это стоит? Нет-нет... Как подарок не приму. Слишком дорогой подарок. Это же сорок косарей, если вот так под ключ.

— Да конечно! — скептически спорю я. — Это тебя развести хотели.

Мне платили тогда тысяч, может, по пять за комнату. Детский труд, он такой... бесплатный.

Ещё шаг ко мне...

Кисть медленно тянется к моей талии. На его руке браслет. Кожа и серебро. Красивый рисунок вен под загорелый кожей...

Это так смотрится... что я обмираю в загипнотизированном состоянии.

Запах парфюма и его тела...запах сладкого виски от его губ...

Подтягивает за талию.

— Я требую предъявить мне счёт, — хрипло говорит мне в губы.

В теле бьются пульсы. Колени подкашиваются.

— Поцелуями? — выдыхаю я.

Его губы хищно и красиво улыбаются. Касаются моих.

— Исключительно поцелуями... — ощущаю его ответ больше, чем слышу.

Ох, божески!

Обморок где-то близко. Но Идионина не такая идиотина, чтобы рухнуть сейчас и лишиться его поцелуев!

— Десять... — порхаю ресницами, едва ли не взлетая от предвкушения.

— Ох, не цените вы себя, Ирина Алексеевна... вообще не цените... — ведет медленно языком по моей нижней губе.

Глаза захлопываются, колени подводят. Но его крепкие руки надёжно впечатывают меня в торс.

Моё горло бесстыже мурлыкает от каждого движения его губ.

Надо было просить двадцать!...