Глава 24 — Бесценная
Уже после матча оглядываю спортивный бар.
Да здесь женщин больше, чем мужиков. Только смотрят они не на экраны. А с интересом на мужчин.
— Ну всё, по последней, и по домам.
— Куда?! — отбирает у сына бокал Добрыня. — Твое вот, безалкогольное. Это Никитоса. Тебе еще пьяных дядек по домам развозить.
Ярик, мой племяш, у нас сегодня за водителя.
— Или вы остаётесь? — уточняет у меня и Ника.
— Да поезжайте без нас, мы тут с Севером скрасим себе вечер. У вас то и так вечера "красивые", — ухмыляется.
Добрыня с Ярым, пожав нам руки, уезжают. Мы остаёмся.
Ехать домой, пока моя ИрАлексевна не уснёт — не хочу. Вискарь вскружил голову и отключил тормоза. Боюсь, зажму ее где-нибудь на эмоциях. И тело мое голодное возьмёт своё. У нее с личными границами вообще все поломано. То на пустом месте демонстративно дистанцируется, то вообще замирает. И хрен разберешь, хочет она, чтобы ее трогали, и просто, как адекватно среагировать, не обижая меня, не знает.
И вот точно не пьяному мне эти ребусы решать.
— Пойдем вон к тем девчонкам подсядем на веранду?
— Иди, Ромео...
— Север, ну ты тоже не гони, сломаешь себе инструмент без практики, — стебет меня. — Мужчина должен охотиться. И хотя бы иногда успешно. Симпатичные девчонки. Давай.
— Ой... — морщусь я.
Это же надо общаться... впечатление производить... а нахера?
Мне и так понятно, чем заканчиваются такие знакомства. Плавали, знаем. И детализируя это дешёвое приключение... Не хочу. И не буду!
Непонятной чистоты женщина. Даже целоваться стремно, честно говоря. Ну, и какой секс, когда ты паришься?
Я избалован сексом полноценным, когда женщина только твоя, целуй куда хочешь, бери как хочешь. И не надо алкоголем смазывать брезгливость. Залетит — не страшно. Даже, наоборот, кайфово.
И вспоминая об этом, я почему-то вижу вообще не Сашу. А совсем другую девочку...
Как опасно!
— Ну ладно, давай меня просто поддержи. Их двое. Я блондинку увезу, и ты потом вежливо с брюнеткой попрощаешься. А то ей некомильфо подругу одну будет бросить. Посиди загадочно полчасика. Потом найдёшь предлог свалить.
— Ну, ок, пойдем, — смотрю на часы.
Блондинка — Оля, Брюнетка — Ирина.
Ирина...
Совсем другой Ирине хочется мне загадочно улыбаться под вискарем.
Оля — легкая улыбашка, Ирина — хищница с фигурой фитнес-бикини. Просушенная до такой степени, что заметны импланты под кожей на груди. Вообще мимо моего вкуса. Но... я здесь, собственно, не для оценки этого сокровища.
Через десять минут общения Ник уже шепчет что-то на ухо смущающейся и хихикающей Оле.
Ирина оценивающе разглядывает меня.
— Север... — взмахивает сигаретой.
Щелкая зажигалкой, прикуриваю ей.
— Чем занимаешься, Север?
— МЧС.
— М-м... Спасатель, значит?
У нее очень хищный маникюр, словно ей наварили на пальцы треугольный профиль. Сантиметра два. Даже не когти. Хрень какая-то... С недоумением разглядываю, как она перебирает своими массивными треугольниками по бокалу.
— И какой у тебя доход?
Глаз мой дергается от вопроса.
Поднимаю бровь.
— У вас тут такой вопрос укладывается в рамки этикета при знакомстве?
— У "нас тут"... девочки знают себе цену, — голос у нее низкий.
В спортзале у нас несколько барышень на фарме сидят. И инъекции тестостероном ни с чем не спутать.
— Цену девочкам, у которых есть цена, мы тоже знаем. Не вчера родились.
— Ой-ой... и сразу хамить! — провокационно улыбается. — Комплексуешь из-за дохода?
— Нет, — затягиваюсь, глядя ей в глаза.
— Обидчивые какие мужчины пошли. У нас-то, женщин, все на витрине, — гордо ведет вдоль своего тела когтями. — А про мужчину я как должна понять, что он из себя представляет?
— Элементарно. Из беседы. Вот я с тобой десять минут поговорил и все про тебя понял. Рекомендую...
— Это так не работает. У женщины всегда есть райдер... Зачем тратить время друг друга, если мужчина меня не потянет, например.
Ник, давай уже, уводи свою Олю, — пинаю его незаметно под столом по ботинку.
— Ирина! — ухмыляюсь я. — Всё правильно. Так всегда и делай. Можно даже знакомство перенести на следующую серию после уточнения дохода. Это очень удобно. И вам, и нам! — развлекаюсь я.
— Это ты меня, типа, стебёшь?
— Ни в коем случае! Я сначала, честно говоря, немного обломался, сочтя верхом неприличия такой вопрос от постороннего человека. А сейчас понимаю — да! Идеально. Это ж маркер. Сразу понятно, кто перед тобой?
— И кто же? — агрессивно.
— Женщина, которая знает себе цену. И... не мой вариант, — улыбаюсь. — Мой — бесценная. Романтик.. — развожу руками. — "Понять и простить".
— Ой, все вы без бабок — романтики, — закатывает глаза. — Лохушки, конечно, схавают... — отмахивается. — Радуются бижутерии и ромашкам, да?
— Хм... Радуются, да. Всему.
— А вы и счастливы.
— А мы и да, — философски улыбаюсь, вспоминая, что Идионина моя радуется просто мне. Даже без бижутерии и ромашек. И это делает меня счастливым, факт.
А вот ей как раз не жалко и хочется.
Ну, а чего ты тогда, Север? Ну, сделай красивый жест...
У меня до зарплаты только на красивый жест по поклейке обоев бабло. Насчитали мне там...
Ну, вот и давай, соверши подвиг. Поклей эти злоебучие обои сам! И купи подарок девчонке. Хороший!
Почему вот этим дешёвым хищницам достаётся, а зайкам скромным — нихера?
— Ник! Я полетел.
— Север...
— Очень срочно! Ирина, спасибо за беседу. Было вдохновляюще.
Стоя в ювелирке, разглядываю украшения.
Мля... ненавижу клеить обои. Просто ненавижу! Но опять меня понесло на широкие жесты. Вот... хочу.
— Вот... это, пожалуйста.
Спускаю все, что есть практически. Похеру. Завтра еще заработаю.
Доезжаю на такси домой. Машину завтра заберу.
Захожу к себе, включаю свет и...
— Твою мать, — протираю глаза.
А нет... не показалось.
В шоке разворачиваюсь, разглядывая свою комнату.
Старых грязно-оранжевых обоев больше нет. Есть мои, стильные, под венецианскую штукатурку. Уже на стенах.
И словно другое помещение.
Недоверчиво веду по стене пальцами. Влажные еще.
Туплю, пытаясь сообразить... а как?! Кто??
Версий то немного, Север.
Поднимаю лист блокнота с журнального столика.
"Это тебе за то, что ты самый офигенный сосед!"
— Ирина Алексеевна! — иду на кухню, даже слегка протрезвев. — Ну, ты с ума сошла?!
— Не понравилось? — выглядывает из своей комнаты.
Мокренькая... обернутая полотенцем.
Ну всё, пиздец...
Аскеза моя на секс рушится как стена крепости, в которую прилетел вражеский снаряд. И имя ему Идионина.
Стадии отрицания и торгов далеко позади.
Ну, не могу я не хотеть тратить себя на эту девочку. Хочу! Мне классно... мне вкусно!
От нее такая отдача тёплая, что я словно заранее залюблен.
Я вообще даже представить не могу, что завтра — раз! — и мы живём не вместе. И вот это всё больше не для меня.
Ради меня вообще женщины никогда подвигов не совершали. Как бы, моя зона ответственности про подвиги. А тут охереть, какой подвиг. Я впечатлён!
Царевна-лягушка моя... Наделала красоты, пока Иван-царевич... даже не спал. А с братишками бухал.
— Я просто не знаю даже, что сказать, — развожу руками.
— Понравилось?.. — заглядывает с тревогой мне в глаза.
— Да шикарно! — даже смущает как-то.
Офигеть, девчонка впахалась.
Готов рассчитаться натурой. Прямо на этом столе.
— Только... я все бабки прогулял... Расплачиваться только натурой, — заигрываю с ней.
— Ой, да ладно! — довольно отмахивается. — Это просто так.
— В смысле?.. А как же "любая работа должна быть оплачена?" Ты знаешь, сколько это стоит? Нет-нет... Как подарок не приму. Слишком дорогой подарок. Это же сорок косарей, если вот так под ключ...
— Да конечно! Это тебя развести хотели.
Ой, балбесина...
Бери натурой, говорю! Вот я, весь твой...
От нее пахнет свежестью, чистотой. И я опять — в дрова и без тормозов.
Подтягиваю ее к себе.
А под полотенцем у нас ничего, да?
Меня обваривает возбуждением так остро, словно мы уже на финишной.
Мля...
— Я требую предъявить счёт, — хриплю, касаясь ее губ своими.
— Поцелуями? — шёпот.
Боюсь, что поцелуями ты не отделаешься. Улыбаюсь ей, вспоминая почему-то свой первый довольно ранний секс, который тоже начинался с концепции "только поцелуи". А потом как понеслось!
Надо превзойти, Север, по-взрослому, чтобы головы оторвало нахрен!...
— Исключительно поцелуями... — вру я.
— Десять...
— Ох, не цените вы себя, Ирина Алексеевна... вообще не цените.
"Десять"... Идиотина моя... Кто же их считает?