Глава 26 — Радость

Коротких душ финалю ледяной водой, чтобы окончательно протрезветь.

Выходя из душа, оборачиваю полотенце вокруг бедер.

В теле все еще эхо от удовольствия. В башке эйфория.

Открываю дверь ванной и... ловлю за талию пытающуюся смыться Ириску.

— Куда ты собралась? — шепчу ей в шею.

Замирает, роняя из руки свое полотенце. Закрывает крест-накрест грудь.

Та-а-ак...

Подхватываю на руки. Смотрю ей в глаза.

Затащить женщину в постель это просто. Вот то, что происходит потом, обычно в разы сложнее.

— Ты хочешь сбежать?

Кивает.

— Почему?

Растерянно пожимает плечами.

— Но ведь... "всё".

— В каком смысле "всё"?

— М-м... — кусает губы.

— Нужно остаться.

— Зачем?

Как тебе объяснить-то?.. Нельзя удовлетвориться одним коротким сексом, если уж ты "развязался". Даже если он был охуенным. Надо еще... и еще... а потом...

Но моя сладкая травматичка зажата так, словно секс был первый.

— Обнимать... целовать... вырабатывать счастье, вместе засыпать, — улыбаюсь ей. — Будем счастье вырабатывать?

Неуверенно кивает.

— Только... мне надо... — кивает в сторону кухни. — Одеться.

— Нет. Не надо. Так хуже счастье вырабатывается.

— Я замёрзла...

— Я тебя согрею.

— Я... мм... грязная... и сомнительно пахну.

— Нет, ты вкусная. И пахнешь собой. Мне очень нравится... — веду носом по влажным волосам.

Делаю несколько шагов к дивану. Усаживаю, достаю свое одеяло. Укутываю ее вместе с руками для профилактики побегов.

Опираясь на локти, валяюсь рядом, с рук кормя ее ягодами. Целую вдоль линии челюсти.

— Вкусно?

— Да...

— И мне. Все еще хочешь убежать?

Горестно вздыхает.

— Ну, давай, рассказывай.

— Не хочу. Это все испортит.

— Что-то не зашло? — внимательно смотрю на ее реакцию.

Черт... Ты борзая пьянь, Дозоров.

— Говори, давай.

— Нет... это про другое. Не про тебя.

— Все равно говори.

— Не смотри на меня. Я так не смогу.

— Окей, иди сюда... вот так, — притягиваю ее к себе спиной.

Вытаскивает руку из кокона, оголяя плечо.

Ловлю ее кисть своей, рисую на ладони.

Рассказывает мне историю. Как муж сестры ей что-то подсыпал в напиток. Она мало что помнит, только фрагментами. И они гадкие. А он утверждал, что она трахалась с ним с удовольствием и кончала, как автомат.

— Это изнасилование.

— Я знаю, да... Но... Теперь мне кажется, что это не ложь, про то, что "с удовольствием". И меня подташнивает от себя.

— Знаешь, детка... Я где-то слышал, что если мужчине убить мозг, но поддерживать его тело физиологически живым, и подрочить ему, то у него встанет, и он кончит. Улавливаешь, в чем суть этой истории?

— Н-нет...

— Я к тому, что нельзя сказать, что именно этот чувак получил удовольствие, верно? Ведь он отсутствовал. Есть ты, а есть твоё тело. Твое тело — это не ты. Это просто машинка с рефлексами. Водителя он вырубил. Машину он угнал, поуправлял. Логично, что если он умеет ездить, она поехала. Но тебя в этой истории, вообще-то не было. К чему отвращение? К водителю, которого вырубили? Или к машине, которая работает так, как ей положено? Отвращение в этой истории исключительно к мудаку, который сделал так. А твоё тело... оно... чувственное... отзывчивое... нежное... — целую в шею. — Убедил?

— М-м... — с сомнением.

— Ок... давай так.

Распахивая одеяло, прохожусь беспощадно по ее ребрам.

Взвизгнув, начинает вырываться, истерично хохоча.

— Нет! Нет... Стоп! Пожалуйста! Севе-е-ер! Хва-а-а....

Останавливаюсь, целуя в истеричную теплую улыбку.

— Тело — это не ты. Тебе же было не смешно, но я заставил тебя смеяться. С оргазмом то же самое. Абсолютно! Если знать, куда нажимать, то тело среагирует. Радость секса вообще не в этом.

Стягиваю с нее одеяло, настойчиво помогая усесться сверху. Наклоняю над собой.

— Вот в этом, — касаюсь ее носа своим.

Целую в ладонь.

— Вот в этом тоже...

Вдавливаюсь носом в ее волосы, со стоном вдыхая запах.

— И в этом. Взгляд твой... Чувствовать, что в этом теле ты. Ты меня чувствуешь, я тебя. Пьянеешь. Не от наркоты, а от меня. А я от тебя. И все выключается. Остаёмся только мы. Движение тел... запах... вкус... переполнение вот здесь, — веду ладонью от ее живота вверх по груди и немного сжимаю в горло. — Удушающее переполнение. И... бах! Взрыв твой чувствовать, чувствовать, как тебе сейчас со мной хорошо. Объятия твои ощущать потом. Чувствовать, что нужен тебе. Только я.

Медленно закрывая глаза, касается моих губ.

— А потом... — шепчу ей в рот. — Когда утолен первый голод, шалить... всякие пошлости и вкусности. Которые в кайф только со своей. Кусать... облизывать... уговаривать на всякие сомнительные приключения... — просаживается мой голос на хрип. — И просить делать мне горячо.

Член сново голодно упирается в ее тело.

Глубоко, смакуя ощущения, целую ее. Башку уже так не отрывает. И можно получать кайф от деталей.

Спаиваю ей еще бокал шампанского.

Водителя с парочки мы точно не потеряем, просто расслабится немного...

Глаза блестят.

— Мне кажется, мы превысил лимит поцелуев.

— Придется целоваться в кредит, — смеюсь над ней. — Будешь мне должна... всякие пошлости.

— Как-то... я смотрела порно... — шепотом признается она. — Один раз! Из любопытства.

— Очень внимательно слушаю, — облизываю ее грудь. — Что же там было увлекательного?

— Ай... — выгибается, уворачиваясь от моих губ. — Я, честно говоря, не помню. Ослепла от шока. Но... вот это ощущение... оно меня преследовало очень долго.

— Вот это? — уточняю я, поглаживая ее между бедер.

— Мхм...

— Значит, отличное было порно.

— О, нет-нет! Они трахались, как две собачки... — пьяненько сообщает мне, округляя возмущенно глаза.

— Хм...

Подхватывая за талию, разворачиваю к себе спиной. Вжимаюсь в нее сзади.

— Север! — панически.

— Я просто хотел уточнить... — усмехаюсь. — Вот так?

— Ага...

— Тихо, — не позволяю сменить позу, удерживая за бедра.

Касаюсь ее раскаленным от желания членом.

— Нет!

— Почему?

— Это очень "сомнительное приключение"! Это некрасиво!

Посмеиваясь над моей сладкой Идиотиной, мну ее классную попку.

— Это — красиво! — развожу откровеннее ягодицы.

Рывком выпрямляется, вжимаясь спиной мне в грудь.

— Охуенно красиво. Пошленько, вкусно и горячо, — шепчу ей в ухо. — Но вот так тоже супер.

Натягиваю поспешно резинку непослушными руками.

Кусая за нежную шею, вхожу с усилием в ее скользкую тесноту, слушая ее нервное дыхание.

— М-м... можно немного поуправлять твоей вау какой шикарной тачкой? — хриплю я.

— Что мне делать? — шепчет, неровно выдыхая.

— Расслабиться и чувствовать.

За шею укладываю ее в низкую "Догги". Разворачиваю лицо, чтобы видеть.

— Самая... охуенная... поза... — на каждый толчок сообщаю ей. — Ааа...

С шипением вдавливаюсь глубже, замирая.

— Открой рот, детка... дыши...

Разгоняясь, выбиваю из нее ахи... стоны... вопли! И роскошный закат глаз на оргазме. Тело крупно дрожит в моих руках. Вау... какая!

Самому отрывает голову следом.

Падаю рядом.

— Такая была порнушка? — задыхаюсь я. — Поза реабилитирована?

Облизываю пересохшие губы.

Что-то невнятно мяукнув, закрывает глаза.

Улыбаясь, вжимаюсь губами в плечо. Ладно, поспи немного, детка.

Утром продолжим.

Но утром я просыпаюсь вообще не от стояка, как планировал. А от звонка. Телефон вибрирует.

Саша?!

Выхожу на кухню.

— Слушаю.

— Север...

Сначала мне кажется, что она рыдает. Или даже что уревелась так, что едва говорит. А потом понимаю, пьяная в дровину.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! Как ты мог меня... бросить! Все разрушить!

— Алиска где?!

— Я хочу к тебе... — реально начинает рыдать.

В грудной клетке все сжимается от противоречивых чувств.

— Саша! Где дочь?

— Пошёл ты!

Скидывает.

— Ебанный в рот! — перезваниваю.

Недоступна.

Тревога подскакивает до небес.

Вот как можно жить свою жизнь, когда так?!

Трясущимися руками засовываю сигарету в рот. Звоню Алисе. А если спит? Четыре утра!

Ну пиздец.

Все равно звоню. Трубку не берет. Но в мессенджере сообщение, отправленное в час ночи.

Видео-кружок, и там заплаканная Алиса. "Папочка, забери меня отсюда!". Интерьер не нашей квартиры.

Убью всех нахуй!

Натягиваю одежду. Вызываю такси до своей тачки. Целую в висок Ириску. И... в Москву.