Глава 42 — Затмение

Валяясь на траве, посреди футбольного поля, закрываю глаза.

Спать хочется, жуть. Тело ломит словно со смены. Но я улыбаюсь как идиот, плавая в эйфории.

Влюбиться — это пиздец как здорово. Не в каждую, конечно. А вот в такую хорошую девочку — просто подарок! Бесхитростная, доверчивая и нескучная.

И я кайфую.

Пацаны учатся транспортировать раненого. Раненный сегодня я.

— Шину накладывайте, у меня нога сломана.

Сам переписываюсь с ИрАлексевной.

Север: Чем занята?

Ириска: Читаю сценарий.

Север: Что там интересного?

Ириска: Ужас! Там фраза: "Я люблю сосать", представляешь?! Как ее можно озвучить??

Прокашлявшись от смеха, отвечаю ей.

Север: Не волнуйся, детка. Мы отрепетируем.

Ириска: А еще у нее женатый любовник. И она оправдывает его. Мне очень сложно будет дотянуть героиню до "верю".

Север: Можно просто поиграть в это, как в ролевую игру. Побудешь любовницей.

Ириска: Я на всё согласная!

И за это люблю ее тоже.

Север: Детка, Вера, жена моего брата, привезёт Алису. А у меня важное дело. Сможешь её забрать к себе?

Ириска: Конечно! Можно, мы сходим погулять? Сегодня файер-шоу в парке.

И за это тоже люблю...

Север: Вам можно все. Возьми деньги только.

Пишу ей, где лежат. Алиса маленькая хочуха. С ней невозможно погулять без покупок.

— Север Гордеевич, чего вы такой тяжелый? — вшестером перекладывают на сооруженные из одежды носилки, скрепя от напряжения.

— Это еще чо... как-то мы вытаскивали женщину весом двести пятьдесят килограмм

— Хрена се...

— Скорая не смогла ее вытащить. И вызвали нас, спасателей.

— А чо она так отожралась-то?

— Расстройство пищевого поведения, Стёпа. Болезнь. Психиатрическая.

— Расстройство... у нас тоже сплошное Расстройство с этой курицей.

— Да, с вашей "курицей" сплошное расстройство.

Надо как-то ускорять братишку с этим. Но его как назло отправили в командировку. В укрепление. Ибо молод и не женат. Кого еще?

Поговорили мы с Шкурной вчера так себе. Ляпнул ей, что женюсь, чтобы откололась. Не очень я дипломатичный персонаж. Ключи отдала... Но с таким видом!

— Север Гордеевич... а вы нас бросите в сентябре, да?

— Почему это? На сентябрь у нас куча планов. С ночёвкой поедем на рыбалку. Будем учиться себе еду добывать.

— Круть!

С пацанами мне работать понравилось. Хочу совмещать.

— А дадите попробовать тачку поводить??

— Легко!

— Неа... — хмурится Лёня. — Меня сегодня к директору вызывали. Я телек разбил. И, короче, она завучу сказала в расписание вас не ставить. Что вместо БЖД будет у нас Технология. А там бухарик ведет. Просто нам посещения ставит, и все. Эх... А у вас интересно...

— Хм.

— А вчера она эту... Рыжую... Свету из волонтеров, — добавляет еще один, — которая у мелких ведет кулинарку, сказала на территорию больше не пускать. Они разругались. Никого нормальных не останется! — обиженно.

— Свету Тихомирову, да?

Это жена Светозара, которой я обещал "пожарную" поддержку к плите.

— А из-за чего?

— Шкурная девочку отдать хочет в семью приёмную. Та рыдает, не хочет. А Света заступилась. Отдают двоих. Вашего Заботкина — тоже.

Резко встаю.

Пацаны, не удержав равновесия, роняют меня с самодельных носилок.

— Ой.

— Балбесы... — комментирую я, снимая шину.

Поднимаюсь.

— Так, Лёня — раненный, остальные спасают.

Делаю несколько шагов в сторону. Набираю Тихомирова. Выясняю, что да, Шкурная выгнала волонтеров. Формально — из-за нарушения ТБ по работе с детьми.

Нет, ну не сука ли?

В конце занятия оставляю трех, самых старших пацанов.

Сидим в кружочке на траве.

— Ну, что думаете? Повоюем с руководством ?

— А кто за нас впишется? Всем пофиг...

— Я впишусь. Мне не пофиг. Волонтеры тоже впишутся. Да и менты-кенты у нас есть.

— Что надо сделать?

— Ваша задача палево раздобыть. Сможете незаметно заснять, как продукты по вечерам вывозят? Чтобы лица на камеру попали. Желательно и она сама.

— Попробуем.

— Только сами не светитесь. Незаметно. Показания не побоитесь дать?

— Да... — ухмыляется Стёпа. — Я дам. Мне по борту. Она мою старшую сестру обманула. Заставила подписать документы по жилью сиротам. А жилье не дали...

— Та-а-к... Очень интересно. Давай-ка телефон сестры. Короче, все что есть собирайте.

— У нас кент в той приёмной семье. Но ему телефон не дают. Но он тоже ментам все расскажет, если надо.

— Имя, фамилия...

— Север Гордеевич, а зачем вам... ну, вписываться? — жуя травинку, уточняет Стёпа. — Геморрой же.

Вставая, взъерошиваю его шевелюру.

— Сложно объяснить. Просто так правильно. А мы с вами пацаны правильные.

— Мы — нет, — смеются. — Мы ж это... отморы, гопота. Детдомовские...

Улыбаюсь им.

— Нормальные вы пацаны. С понятиями. Ну все, договорились, — жму им руки.

Ноги сами ведут в кабинет Шкурной.

— Здравствуйте, Анна Валерьевна.

— Извините, занята, — схватив папку, проходит мимо меня, игнорируя.

Какая обидчивая...

— Подождите, — догоняю на лестнице. — А что у нас с продлением договора?

— Урезали ставки. Ничем не могу помочь. А вообще, на вас жалобы от детей.

— Какие еще жалобы?

— Жестокое обращение. Разве вы не в курсе, что не имеете право к детям прикасаться?

— Что, простите?

— То! — надменно. — А уж про то, что вы детей сигаретами угощаете, отдельный разговор.

Чо, блядь?!

— Дорабатывайте месяц, и до свидания. Если хотите без проблем, конечно.

Забрало мое падает.

Смотрю с яростью ей вслед. И что с ней делать?! В рожу же не дашь, женщина всё-таки.

— А вы с ней не связывайтесь, Север Гордеевич, — раздаётся тихий голос уборщицы, моющей лестницу. — У нее везде родственники. Не найдете управы.

— Найду. А вы случайно не знаете, когда Заботкина планируют отдать в приёмную?

— Я всё знаю. В пятницу за ними приедут.

— Спасибо.

Как сказать Ире? Она же чокнется.

Чувствую себя отчасти виноватым, что не воспользовался расположением Шкурной, чтобы изменить судьбу Василия.

Дичь какая... Но чувствую.

От этого тоже дикое раздражение. Кулаки сжимаются.

На экране всплывает сообщение.

Саша: "Нет, Алина! Он старый! Ты видела моего бывшего мужа вообще?! Как я после него буду спать с этим твоим престарелым Садовским? Саркис хоть и абсолютный ноль в постели, хотя бы был не отвратительный! Нет! Мне это не подходит. Я не на помойке себя нашла. И старой себя не считаю. Это по твоему, если мне двадцать семь, я только пятидесятилетним интересна?? Меня, между прочим, бывший муж знаешь как любит? Садовский — нет. Я лучше к мужу вернусь. Ясно?!".

— Пиздец... — цежу я.

Где купить глаза, которые это не читали?

Пишу ей в бешенстве голосовое:

— "Ты когда бухаешь, смотри кому сообщения шлёшь! Чуть не блеванул. А бывший муж тебя разлюбил. Никаких, нахрен, возвращений. Место занято!".

Отправляю.

Ну что за треш вообще??

Сообщение исчезает.

Гадко и тошно от всего сразу.

Ёбанный в рот, Саша, что с тобой произошло?!

Еду на собеседование к Добрыне. Потом в больничку на медосмотр. Еще по кое-каким делам.

Что делать то с Васей? Пятница — это вот...

Хоть похищай!

На улице темнеет. И только подъезжая к дому, я вспоминаю, что девочки ушли на файер шоу.

Надо бы забрать. Но внимание привлекает знакомая тачка у нашего дома. Паркуюсь рядом. Это что еще за новости? В ней никого. Калитка закрыта.

Прохожу внутрь, ощущая, что что-то не так.

— Ира?.. — окно не закрыла, балбеска.

И в этот момент на крыльцо из ее дверей вываливается пьяный Заботкин старший.

Затмение сегодня, что ли, какое? Чего все долбоящеры вдруг активизировались?!

Вспоминаю её “Боюсь его…”.

— Ооо...ба на! — разводит руками как клоун. — Чо... как делить будем тёлку? Может, тебе денег дать? — вытаскивает веер крупных купюр.

Меня перекашивает.

— Я тебя предупреждал?