Глава 51 — Божий промысел

Страшно идти домой. Вдруг меня там уже ждет целый отряд полиции. Ведь мой телефон остался у Шкурной.

Итак, куда прячут украденное?

В моей жизни первый раз такая оказия. И я понятия не имею.

Наверное, у подельников. Но мой единственный и очень сомнительный подельник в вопросе интернатских детей вероятно задержан полицией.

Можно, конечно, принести Наталье Антоновне, но это же надо подписаться под тем, что я это похитила.

Нельзя принимать решения в шоке и на бегу. Надо подумать...

Достаю пустой пакет из сумки. Убираю туда папки.

Не торопясь, иду по центральному проспекту, вспоминая, что где-то здесь был волонтерский центр.

Читаю вывески на дверях.

Вот, "Воины Света". Рекламный щит у крыльца. Классно... Мне бы армию воинов света. Я бы тут ух! Всем сестрам по серьгам раздала.

Но иду я туда не генералом, а рядовым.

На дверях звякает колокольчик. Захожу внутрь.

Небольшой офис, у стола молодая женщина с длинными рыжими волосами.

Встречаемся с ней взглядами.

Она тревожно дергается.

— Здравствуйте! — киваю я, стараясь держаться уверенней.

— Секунду!..

Убегает в одну из дверей.

— Зоя! Проверка... — слышу оттуда.

Черт! — касаюсь растерянно пальцами губ. Я же в образе чиновницы.

Навстречу мне выходит нахмуренная дама с косой, в берцах и джинсах.

— Добрый день! — не очень доброжелательно. — Я — Зоя Васильевна. Руководитель.

Складывает руки на груди, вставая в закрытую позу.

— А я... Ирина Алексеевна...

— Вы к нам откуда?

— Можно, я на минуточку? — киваю на их туалет.

— Конечно.

В туалетной комнате быстро перевоплощаюсь. Снимаю парик, стираю губы влажными салфетками. Умываюсь.

Расстегиваю верхние пуговицы на рубашке. Делаю рукава на пиджаке три четверти, поднимая их по предплечьям. Очень уж мне тяжело в такой строгой одежде с нормальными людьми общаться.

Выхожу к людям.

Удивленно переглядываются.

— Меня к вам помощницей некто Светозар отправил. Сказал, вам нужны люди.

— Ааа...

— А это образ инспектора. Не успела развоплотиться. Роль! Я актриса ТЮЗа. Ирина Идионина, — делаю маленький реверанс.

— Ого! Здорово у вас получается. Просто другой человек! Зоя, — тянет она мне по-мужски руку.

Пожимаю.

— А это Света.

— Так это ваши воины тут? — уточняю я.

Дамы смеются.

— Светозар точно мой. А так — все Зоины.

— Актриса нам очень нужна. Мы вечером едем в больницу. Там пол травматологии сирот, зав отделением позвонил. Наша задача поднять им настроение, раздать одежду, игрушки. Малышей помочь помыть.

— Я готова.

Разбираем детские вещи по пакетам. У нас из больницы карточки. Имя фамилия ребенка, размер одежды. Мы для каждого фасуем пакет.

И Света, и Зоя очень хорошие, ироничные и смешливые. И мне вдвойне не хочется возвращаться домой. Там тяжело...

И я понимаю, что бабке с Александрой тоже наверное тяжело, что я там. Это все так ужасно и отвратительно, что мне хочется двинуть Северу той кувалдой, которая стоит у моей двери.

Они хозяйничают там. И даже если объективно делают что-то уютнее и чище, мне от этого все равно неприятно.

Сняли мои верёвки, которые я натянула чтобы сушить одежду. Потому что Саша высокая и цепляется за них. А Север нагибался и не трогал мои верёвки. Тот цветок, что я дарила ему для крыльца — исчез. Васины деревяшки для игр — выкинуты как мусор. Впрочем, как и камни, которые мы собирали для его "коллекции", как и палки, которые он тащил домой после каждой прогулки, его коллекция "мечей". Двор стал стерильнее. Но это были наши вещи!

Да, я обещала ему каждый раз, что выкину это все, если он не приберёт. Но я бы ни за что не выкинула.

Воевать за каждое их движение у меня нет сил. Выгнать с помощью полиции — только вместе с Алисой. А я так не могу. Алиса и так словно исчезла во всем этом эмоциональном ужасе.

Как жаль, что так вышло с телефоном! Может, мне там написала уже Вера.

Как его получить обратно, понятия не имею. Там половина моей жизни.

— Чего задумалась?

— Вот, думаю... А если у меня пропал сосед. А полиция отказывается разглашать личную информацию, у них он или нет. Что делают в таком случае?

— Трое суток прошло?

— Да.

— Пиши заявление о пропаже.

— Они же придут к родственникам его искать, да? А родственники знают, где он. Только мне не говорят.

— Взятку дать. И менты все расскажут. Но ты так не делай. Можно встрять.

— А как делать?

— Так если родственники знают, значит, не пропал?

— Значит, не пропал... — поджимаю удрученно губы.

Кувалда, короче.

Вздохнув, продолжаю.

— Гоголь Ольга... двенадцать лет...

Гоголь! — начинает зудеть почему-то в мозгах. Но не могу сообразить, почему.

Шорты, футболка, нижнее белье...

— А какие игрушки двенадцатилетним?

— Старшим — книгу.

Книг две коробки. Не новые, но все классные. Я листаю одну за другой, выбирая поинтереснее. Кладу для нее "Чернильное сердце".

— Ира, иди перекусим! — зовут меня прекрасные дамы.

— Ой, а я же не скидывалась.

— Пф... нас спонсоры кормят, — усмехается Света. — Иди, иди… У нас тут сплошной божий промысел. Мы все на попечении.

А я? Я тоже хочу на попечение к боженьке. Возьмите меня!

— У нас, знаешь, у всех, кто помогать приходит, жизнь налаживается. Чудо!

— Ну всё, ставьте раскладушку. Я от вас теперь не уйду! — шучу я.

Обедаем.

А потом к нам, как к себе домой, уверенно заходит целый прокурор. С иголочки. В синей форме с погонами.

— Прокуратура... — холодно прищуривается он. — Есть здесь у вас рецидивисты?

Давлюсь бутербродом, чувствуя, как от ужаса сжимается живот. Взгляд мой панически падает на пакет, в котором папки.

Не дыша, пытаюсь слиться со стеной.

— Я! — хихикает Зоя, засовывая ему в рот маленький бутерброд с салями.

— М-м... — жует. — Слушай, может, нового ей купим, а? Ну чего ребенка мучить? Мне Марья Станиславовна уже весь мозг высверлила. Я уже не знаю, куда объяву давать. Да и бессмысленно. Наверное, бродячие собаки порвали. Не мог он выжить.

Пытаюсь продышать спазм ужаса от мысли, что за мной может так вот прийти прокуратура.

Перед этими инстанциями у меня мистический ужас. Хотя ни разу в жизни не сталкивалась. Отчасти, этот ужас и не дал мне обратиться в полицию после износа.

— Мне кажется, так нельзя, — отвечает ему Зоя.

— Хоть полцарства предлагай за...

— Это кто? — отвлекаясь от их диалога, шепчу я.

— Это... боженька нам прикрытие послал. Пришлось нашей Зое Васильевне замуж выходить. Иначе всё, тюрьма! — стебется шепотом Света. — Строгий дяденька, ужас.

— Аа...

Муж, значит. Уф...

Эх, мне бы "полцарства" от прокурора сейчас, я бы для него что угодно нашла.

Едем в больницу.

Сироты в отдельной большой палате.

Света возится с самыми маленькими, которые еще в кроватках. Зоя со старшими. У меня середнячки. Я переодеваю их, рассказываю параллельно сказки на разные голоса. Пою песенки.

— О, детка, как же ты так? — помогает переодеться старшей девочке Зоя. Ее сломанная рука на вытяжке. И переодеть ее целый квест.

— Свинья с ног сбила.

На слове "свинья" замираю.

— Пой... — теребят меня дети.

"Где сирота взяла свинью, м?" — с подозрением разворачиваюсь.

И вдруг на меня снисходит озарение. "Гоголь Ольга" было написано на одной из папок. Я мельком видела.

— Оля? — уточняю я.

— Да, — кивает.

— А откуда взялась эта свинья?

— Приёмные родители держат, — хмуро.

— И? Дальше?

Пожимает плечами.

— Свиньи понеслись из загона. Меня потопали. Дурак один у нас их погнал.

— Как это? — уточняет Зоя.

— Ему попало за нарушение режима. Отправили свинарник чистить. Он из вредности всех свиней погнал в огород! Со шланга ледяной водой. Хозяин их стал кнутом с огорода гнать. Боров понесся, забор проломил и меня сбил.

— Кошмар. Кто же детей к свиньям пустил?! — возмущается Света.

— Вася!! Мальчик — Вася? — вскрикиваю я.

— Да, Вася…

— Вася в порядке?! Что с ним?

— Сбежал. Ищут, наверное…