Глава 52 — Женщины!
— Здорово, рецидивист!
Шлепаемся руками с Добрым.
— Ой, не обнимай меня, я грязный как черт.
Идем к машине.
Отпустили меня...
Добрыня угощает сигаретой. Чуть пьяный от порции никотина, смотрю на небо. Пасмурно...
— Как там мои?
— Не знаю. Вера туда поехала. Ирины нет. С тёщей твоей она не знакома, та пройти не предложила. Поговорили на улице. Сказала, Саша в прокуратуре. По твоему поводу.
— Хм... Окей. Уродец этот мне телефон грохнул.
— Кстати, об уродце, позвонил знакомым медикам, он вчера из больницы уехал.
— Интересно, заява есть?
— Никита выяснит сегодня через своих. За что ты ему втащил?
— По экзистенциальным причинам.
— Ирина?
— Да.
— Голодный? Я тебе бургер с колой по дороге купил.
— Братан... — с благодарностью забираю.
Везёт меня домой.
— Всё нормально будет, увечий нет у уродца, от остального отмахаемся.
Паркуемся у дома, рядом нас ждет Вера. Мне так неудобно, что ее даже не пригласили! Ириска бы, конечно, не позволила ей стоять на улице.
Но с тёщей они и правда не знакомы.
— Давай, короче, бери чистые вещи и к нам в баню.
— С удовольствием. Если выживу, конечно. Чувствую какой-то пиздец...
Захожу домой. Бросаю в ноги сумку.
Запах дома другой... — сразу же ощущаю я. Чужой. Едой пахнет. Супом каким-то. Сашиной Баккарой. Еще чем-то... Алиса не встречает.
В пороге много женской обуви. В основном Сашины шпильки.
Тёща выглядывает из кухни, вытирая руки. О полотенце Ириски.
Это меня дергает.
— Север! — хватается за сердце.
— Добрый день.
— Отпустили, слава Богу! А мы все пороги обили.
На окнах новые бордовые шторы. Саша покупала, сто процентов. Меховой плед на диване. Под шкуру зебры. Это тоже Саша. Статуэтка золотистых близнецов на столе. Саша — близнецы, это ее статуэтка. Она ее на какой-то выставке купила.
Здесь все испачкано ее вкусом и присутствием. Меня начинает бомбить...
Потому что мой дом оккупирован.
Из практически детского упрямства снимаю со стола статуэтку и бросаю в открытый чемодан, стоящий у окна.
Бумажка с детскими каракулями, которая была прижата ей, улетает со стола на пол. Летит в сторону кухни.
Молча иду туда.
— Обедать будешь?
— Спасибо, я сыт.
На кухне фантасмагория. Во-первых, здесь тоже во всем отпечаталась Саша. Во-вторых. В арке, ведущей на половину Ириски и вокруг нее — битый кирпич.
— Это что?
Тёща вздыхает.
— Сашенька так переживала...
— Что это? — разворачиваюсь к ней.
С волнением прижимает полотенце к сердцу.
— К этой... женщине... мужчины ходят. Мы боялись дом оставлять, дверей же нет. И вот...
— Какие... — зажевываю мат, — еще мужчины?
— Разные. Один постарше тебя приходил. И малолетки какие-то бандитского вида. Может, еще кто, мы за всеми не следили. А у нас тут ребёнок, вещи, документы, деньги...
В прострации смотрю на эти кирпичи. Перешагиваю, захожу на половину Ириски.
Три кружки на столе... Бардак. Кровать не заправлена. Вещи выворочены из шкафов. Наверху сидит сонный испуганный Андрюша.
Поднимаю его на руки, глажу.
Пытаюсь отмахаться от своих ревностных приступов. Ну, три ведь кружки, не две. Уж заподозрить ее в тройничке полная дичь, Дозоров! Мало ли кто заходил, да? Да. Но дергает, конечно, за усы. У меня не засветилась никак. А тут гости...
Косметика на столе, зеркало. Помада выкручена. Ярко-бордовая. О как...
Выхожу.
Отодвинув чужую штору на кухне, тоже тяжёлую, вспоминаю, что здесь висела Ирискина, легкая цветочная какая-то. Полупрозрачная, летняя, нежная.
— А где штора?
— М-м... Сашенька сняла.
— Зачем?
— Уют... наводила.
— Кто-то просил?
— Ты ее не ругай, — миролюбиво. — Для тебя же старалась.
— Для своего мужчины пусть старается.
— Нет у ней никого! Ошиблась она... по глупости.
— Так, Марья Ивановна... Я вас тут оставил не сводничать, а за Алисой присмотреть. Кстати, где она?
— Так с Сашенькой ушла.
— В прокуратуру?
Пожимает плечами.
— Чаю?
— Нет, спасибо.
— Ладно. Ждем Сашу, — смотрю на часы.
И Ирину!
— А вам уже пора, Мария Ивановна. Спасибо за помощь с Алисой. Я вам билеты обратно куплю.
— Погоди, Север... — присаживается за стол, разглядывая скатерть. — Ты с плеча не руби. В семьях разное бывает. Но родные же люди. А Алисонька так переживает, что вы развелись, что плохо стала себя чувствовать. Вот, беда с тобой случилась, кто рядом? Сашенька, да я...
Дверь хлопает.
— Стоп. Вы и Саша уезжаете прямо завтра.
— Мама, это я!
Забегает на кухню. Встречаемся взглядами.
Развожу руками, показывая на ее "участие".
— Все убрать и забрать. Вернуть как было.
Мария Ивановна незаметно исчезает из кухни, оставляя нас двоих.
— Север... — оседает на стул Саша, жалобно глядя на меня. — Прости меня, пожалуйста. Я тебя очень люблю... Это просто кризис среднего возраста! Мы с ним справимся.
— Да? Я все еще МЧС, и это не изменится никогда.
— Пусть!
— Будешь жить с мужчиной второго сорта? — иронично дергаю бровью.
— Ты первый! Высший! Лучший!
Закатываю глаза.
— Отрадно слышать, но нет.
— Давай, попробуем заново?
— У меня женщина другая, Саш.
— Женщина?! Север, ну посмотри на эту женщину!
— А что не так?
— Ну очевидно же, что это версия "дырка за стеной"! Удобно! И не более. Я никогда тебя за нее не упрекну, клянусь. Я даже к ней не ревную! К чему там ревновать? — с отвращением. — Она со мной и рядом не стояла.
— Что правда, то правда. Рядом вы не стояли.
— Психическая какая-то! Неадекватная!
Творческий человек...
— Она же... недалёкая!
Нет. Она просто наивная...
— Она блеклая! Она...
Естественная и нежная.
— Она безвкусная!
Вкусная!
— Дешёвая!
Бесценная!
— Скучная!
Интересная!
— Нищебродка!
— Хватит.
— Отчего же хватит? — голос Ириски за спиной. — Пусть продолжает.
И знакомый и незнакомый голос. Интонация тяжёлая и незнакомая.
— Привет, — сглатываю ком в горле, разворачиваясь.
Сверлит меня взглядом.
— У вас очень наблюдательная жена, Север Гордеевич. Все приметила. Даже мою каноническую недалекость. Разведенный эскортник, да? — гневно.
Поджимаю, дрогнувшие в улыбке губы.
— Это был... стёб.
— Да. Конечно же. Просто я же тупая, да?
— Ир... — растерянно взъерошиваю шевелюру. — Пойдем, поговорим вдвоём?
— Нет! — расставляет руки, закрывая проход. — С женой своей разговаривайте. Эта "дырка" еще доступнее! — бросает гордый взгляд в глаза Саше. — Тут даже стены нет!
Развернувшись, заходит к себе. И прямо перед моим носом демонстративно задвигает шкаф.
Женщины!!
Разъяренно разворачиваюсь.
— Вон отсюда.
— Я уеду только с Элис! Если ты сейчас... разрушишь всё... — всхлипывает. — Я уеду так далеко, что ты нас больше не увидишь!
— Алиса!! Где Алиса? Мария Ивановна, где Алиса? — рявкаю я.
— Сашенька, где Алиса? — шепчет она дочери растерянно.
— Она же с тобой осталась, мам.
— Нет. За тобой пошла. Она же с тобой просилась!
— Так я не взяла! Куда я ее?? В прокуратуру?!
— Господи... где ребёнок? — бледнеет Мария Ивановна. — Алиса! — бежит на улицу.
Иду следом, поднимая лист с пола.
Там нарисована девочка. И кривая надпись: "Я от вас ухажу, потамушта вы меня не любити и ни замичаети. Алиса Дозорова".