Глава 54 — При поддержке невезучести

Руки-ноги едва слушаются после вчерашнего.

С сигаретой в пальцах осматриваю наш двор. Замечаю, что дверь уличного туалета, который давным давно не используется никто — открыта.

Я знаю, что вы здесь! Вариантов немного...

Александре тоже не спится, она сидит на широком подоконнике Севера, звонит в больницы. Уточняя, не привозили ли ночью девочку.

Встречаемся взглядами.

— Что? — с вызовом дергает бровями.

Ничего. Красивая...

Мне больно от ее красоты.

Она с отвращением смотрит на мои голые ноги. На мне лишь футболка, едва скрывающая ягодицы.

Ну да, у меня не такие, как у нее. Но на работу ходят отлично. Поэтому, пусть идет в жопу.

— Север не выносит женщин, которые курят, — надменно.

Смотрю в прострации на свою сигарету.

Не то чтобы я сама люблю, когда женщины курят. Я сама-то начала, чтобы казаться серьёзнее, старше и уверенней. Может быть, еще импозантнее и ярче. Как наша Алла Борисовна со своим мундштуком.

А сейчас мне неловко. И даже есть легкая паника, что Северу может что-то во мне не нравиться. Но вообще-то... не ее дело.

— Что еще не любит Север? — вздрагивает мой голос от нервозности.

— Нерях.

О, да, это про меня сейчас. Но извините, я искала детей. И забыла когда спала дольше трех часов.

Приглаживаю свою гриву.

— Что ж…

— То, что он спит с тобой — это обида. Он не тебя выбрал. Он выбрал обидеть меня так! Но его обида пройдет. Мы помиримся. И ты останешься просто использованной.

Сбегает внутрь дома.

Поправляю лестницу на чердак, думая о ее словах. Все во мне, моё уязвимое детское, верит в это безоговорочно.

Но вот когда его руки по хозяйски держат меня в объятиях, я отчего-то беспомощна и верю в другие вещи. Словно у его рук другая правда.

Но это тупо, да?

В Сашиных словах много правды. У моей матери было много безобразных ссор с расставанием и даже изменами. И ничего… сходились потом обратно.

Что ж ты тогда не ушла ночью спать на Васину кровать, Идионина?

Телефон Саши остаётся на подоконнике. Там идет какой-то ролик.

Залезая по ветхой лестнице, слышу, что ролик этот от психолога по кризисам в браке.

— "...Практически всегда брак можно восстановить..." — вещает он.

Пожалуй, до этого разговора я ни разу не использовала в своей речи слово "втащить". А сейчас мне хочется втащить. Для начала Северу! Просто за то, что втянул меня в эту ситуацию.

Телекомпания "если б были бы мозги, я бы хрен в это вляпалась" при поддержке врожденной невезучести представляет кино "Я снова третий лишний в чужой семье”. В главной роли заслуженная артистка — Идиотина.

Впрочем, Саше я бы тоже втащила. Без объяснения причин. От чистой неприязни.

Но даже эти "муж и жена — одна сатана" не могут сейчас слишком ранить меня.

Потому что усталость моя вселенская, а дети...

Замираю перед приоткрытой дверцей, ведущей на чердак. Оттуда на меня смотрит сонный Иваныч.

— Я это не хочу! — капризный шепот.

— Ешь, чо дали.

Вот они! — перехватывает дыхание у меня.

— Я хочу кашку!

— Хренашку... — ворчливо.

— Чо ты на меня, а?!..

— Ноешь как девчонка. Где я возьму кашу?! — возмущается Вася. — Нас-то нет. Кому им кашу готовить?

— Или блинчик... — грустно. — Может, папа уже вернулся? — со страданием в голосе спрашивает Алиса.

— Только мамка твоя на диване спала.

— А Ира?

— Темно там было.

— Я домой хочу. Пойдем домой?

— Не пойду... меня заберут. Видишь, у меня чо...

Алиса ахает.

— Ремнем дали, — поясняет он важно.

— Я тебе буду еду носить, не ходи. Папа вернётся, он им даст!

А Вася-то прав. Тут же заберут. Что делать?

Но поиски надо останавливать.

Спускаюсь тихо вниз.

— Я сидеть здесь сегодня не собираюсь! Пусть эта сидит и ждет! Я пойду искать дочь! — скандалит Саша.

— На каблуках?

— Значит, на каблуках!

Они на кухне.

— Саш, какой от тебя толк в незнакомом городе?

— А от нее какой толк?

— Я нашла их, — останавливаюсь в дверях. — С Алисой все в порядке.

Замолкая, оборачиваются.

Север в трусах. Саша в пеньюаре.

Не мог штаны надеть?! Ходит тут со своим членом...

А они подходят друг другу, — с горечью оцениваю их пару.

— Север, можно тебя? — ухожу обратно на свою половину.

Сев на стул с ногами, натягиваю на колени футболку. После Сашиных ног мне мои кажутся средненькими. Хочется спрятать. А курить при Севере вообще теперь не хочется!

— Они на чердаке.

Дергается к выходу.

— Подожди... Васю сразу заберут, как только мы скажем, что нашли его.

Медленно садится напротив. Озадаченно хмурится.

От усталости ложусь лбом на стол. И кажется, больше не смогу подняться. Потому что Вася живой, здесь. А больше ничего не может поднять меня.

Вижу боковым зрением как Север поднимает со стола блокнот с растертым по листу графитом.

— Какие мысли, Ирина Алексеевна?

Рисует что-то на том самом листке.

Может быть, в первый раз в жизни, кто-то интересуется моими мыслями. А у меня их нет. Какая досада...

— Если я остановлю поиски, Васю тут же заберут. Куда — неизвестно. Если не сказать где он, я попрощаюсь с последним шансом на опеку. Так как все вывернут так, словно я его скрывала. Я... невывожук... — дрожит мой голос.

Дайте мне хотя бы выспаться перед этим боем!

— Понял. Принял.

А дальше что?

— Дальше, я сам.

Встает, вытаскивает сигарету из пачки.

Ведет рукой по моей голове.

— Не трогай меня. Не хочу...

— Детка...

— Не трогай.

— Ок, услышал, — скрипящим холодным голосом.

Выходит.

А я тихо болезненно вою, как от длительной изматывающей зубной боли. Малодушно надеясь, что он что-то сможет сделать с этой всей ситуацией. Потому что я не могу.

Подтягиваю к себе блокнот. Что он тут рисовал в этих обрывках слов?..

Не вижу ничего нового, в глазах двоится. Снова ложусь на руки на стол.

Закрываю глаза. Плыву куда-то…

Мне снится, что отрывочный слог “люб” на странице превратился в “Люблю. Твой Север!"