Глава 24

Валерия Вскочив с места, бегу по коридору, почти не разглядывая дорогу перед собой. Просто хочу убраться как можно дальше от той двери, за которой услышала разговор Льва и Алины. Сердце колотится так сильно, что я едва различаю собственные шаги. Стук каблуков о мраморный пол отдается глухо, кровь в висках пульсирует так, будто вот-вот разорвет меня изнутри. Мне не хватает воздуха. Когда в боку начинает покалывать, я наконец останавливаюсь и прижимаюсь к холодной стене, пытаясь восстановить дыхание. Здесь, в полумраке бокового коридора, никого нет: ни любопытных постояльцев, ни персонала отеля. Я пытаюсь успокоить себя, но в груди все еще колотится сердце. Закрываю глаза, но это не помогает. Наоборот. Передо мной вспыхивает картинка: Лев и Алина. Ее голос, ее злобный смех, ее ядовитые слова. «Ты сам согласился на мой план! Хотел заставить тебя влюбиться, чтобы потом растоптать ее чувства! Забыл, Лев?» Я сжимаю пальцы в кулак, ногти впиваются в ладони, но это не дает мне успокоиться. Я задыхаюсь. Рукой хватаюсь за горло, как будто это поможет мне удержаться. Но воздуха все равно не хватает. В голове хаос. Мои чувства, мои воспоминания, мои надежды – все это рассыпается, смешиваясь со словами Алины, с выражением лица Льва, с его молчанием, которое убивает больше, чем любое объяснение. Мои щеки горят от стыда, обиды и страшного разочарования. Я такая наивная дурочка. Думала, что между нами что-то зарождается, что чувства… настоящие. Что больше не нужно бояться, ждать подвоха. Но теперь я знаю правду. Я слышала ее. Лев действительно согласился на этот план. Он действительно собирался заставить меня влюбиться, а потом выбросить из жизни, словно ненужную вещь. Он играл. Играл со мной, с моими чувствами. Я глотаю воздух. В груди все сжимается, боль прорезает меня изнутри, но я заставляю себя дышать ровнее. Считаю до десяти. Это ничего не меняет. Каждый вдох дается с трудом, в горле ком. Но я обязана успокоиться хотя бы немного, чтобы понять, что делать дальше. Я чувствую себя загнанным зверем, который не знает, куда бежать. Никого рядом, кто мог бы поддержать или дать совет. Только пустой коридор и эхо моего собственного дыхания. Я медленно выпрямляюсь, провожу ладонью по волосам, откидывая прядь с лица. В груди все еще сжимает, но хотя бы мысли становятся немного четче. Я не могу вернуться назад. Не сейчас. Я не выдержу его взгляда, не смогу выслушать объяснения, которые, скорее всего, будут звучать как жалкие оправдания. А если это действительно была только игра? Если все его слова, его прикосновения, те ночи, когда он был таким нежным, – просто часть плана? Если он все это время разыгрывал спектакль, а я… я была только наивной зрительницей, которая успела поверить в это представление? Нет. Я не вынесу этого. Мне нужно уйти. Спрятаться. Побыть одной и понять, что делать дальше. Прежде чем слушать Льва, прежде чем даже позволить ему что-то сказать, я должна разобраться в себе. Понять, смогу ли я это сделать, хватит ли у меня сил не разрыдаться прямо перед ним. Я отталкиваюсь от стены, медленно иду вперед по коридору, стараясь не издавать ни звука. Каждый шаг дается с трудом, как будто под ногами не пол, а мокрый песок, засасывающий меня с головой. Выход. Мне нужно найти выход. Лифт, лестница, задняя дверь – что угодно, лишь бы выбраться отсюда. Может, просто выйти на улицу, вдохнуть вечерний воздух, который немного прочистит голову? Я не знаю, куда иду, но мне все равно. Главное – подальше от этих стен, которые стали свидетелями моего унижения. В груди бушует ураган чувств. Гнев, обида, разочарование, боль. Мне нужен тайм-аут. Время, чтобы осмыслить все, что я услышала, и понять, как мне жить дальше. Как смотреть на Льва после этого. Я заставляю себя двигаться вперед, хоть в груди разрастается пустота, поглощающая все, что я чувствовала до этого. И вдруг слышу, как где-то позади раздалось мое имя. – Валерия! Голос Льва. Приглушенный, но настойчивый. Он ищет меня, зовет, хочет сказать что-то важное. Но я не могу. Не могу ответить, не могу встретиться с ним взглядом. Я боюсь, что он попытается убедить меня, что все иначе, что он изменился. А что, если я снова ему поверю? Что, если это доверие станет последней ошибкой, которую я не смогу исправить? Внутри все сжимается, словно дрожит тонкая стеклянная нить. Еще немного, и она лопнет. Я делаю единственное, что могу – убегаю. Потому что сейчас не в состоянии с ним говорить. Не смогу выжать ни слова – слишком больно. Выбравшись в холл, стараюсь не задерживаться. Прохожу мимо рецепции, отвечая на вежливую улыбку сотрудника каким-то вымученным кивком. Может, Лев сейчас блуждает по тому же коридору или спускается к выходу с другой стороны. Мне нужно действовать быстро. Я выхожу на улицу, где легкий ветерок треплет мои волосы, и без промедления останавливаю первое попавшееся такси. Открываю заднюю дверь и буквально запрыгиваю внутрь, не давая себе ни единого шанса оглянуться. Если я посмотрю назад, а он будет стоять там, у входа, мне хватит секунды, чтобы растеряться. И этого Льву будет достаточно, чтобы подойти ближе, попытаться задержать меня. – Куда? – спрашивает таксист, глядя на меня в зеркало заднего вида. Я на секунду теряюсь. Домой? Нет, дома слишком много воспоминаний. Наша спальня, уютный диван, кухня, где я готовила ему ужин… теперь все это кажется декорациями для спектакля, который он разыгрывал. Я не могу вернуться туда, пока моя голова гудит от сомнений и унижения. Позвонить Кате или маме? У меня в кармане телефон, я могла бы просто нажать несколько кнопок. Но что я им скажу? Как объяснить этот позор, свою наивность? Катя, конечно, поддержит, но я не уверена, что выдержу ее расспросы. А мама… мне стыдно смотреть ей в глаза, зная, насколько она верила в наш брак. Как признаться, что я позволила себе поверить в сказку, которая оказалась обманом? – В любой хороший отель, – произношу я тихо, стараясь звучать уверенно. Мне нужно нейтральное место, где я смогу остаться наедине со своими мыслями. Отель – временное убежище, там меня никто не найдет, по крайней мере не сразу. Лев не станет разыскивать меня по всем отелям города. Я смогу побыть в одиночестве, выдохнуть, осмыслить все, что произошло. Это лучшее место, чтобы спрятаться и разобраться в себе, прежде чем столкнуться с реальностью. Таксист кивает, заводит машину, и мы трогаемся с места. Я прижимаюсь к холодному стеклу, глядя на огни ночного города, мелькающие мимо. Мои мысли путаются, как хаотичный клубок ниток, в котором трудно найти начало и конец. Еще несколько часов назад я чувствовала себя почти счастливой. А теперь я бегу от собственного мужа, от его голоса, от его попыток объяснить, от его прикосновений, которые еще недавно сводили меня с ума. Я теряюсь в себе, не зная, что делать дальше, и эта неопределенность пугает меня больше всего. Мне нужно время. Пространство. Тишина. Я сжимаю пальцы на сиденье такси, как будто этот крошечный контроль над реальностью может удержать меня от паники. Глубокий вдох. Выдох. Еду, и мне хочется просто исчезнуть. За окнами мелькают улицы города, люди спешат по своим делам, не зная, что внутри меня сейчас бушует ураган. Я кусаю губы, чтобы не расплакаться. Не могу позволить себе этого на глазах у водителя. Когда машина останавливается возле отеля, я быстро расплачиваюсь и выхожу, стараясь выглядеть невозмутимо. В холле маленькая стойка регистрации, администратор смотрит на меня с вежливой полуулыбкой. – Мне нужен номер, – говорю я, стараясь звучать уверенно, хотя голос слегка дрожит. Когда он отдает мне ключ-карту, я машинально благодарю, поднимаюсь на лифте наверх и вхожу в маленький номер. Там тихо, чисто, нейтрально. Сажусь на кровать и наконец позволяю себе выдохнуть. Нет Льва, нет чужих взглядов, нет этих ужасных слов, от которых внутри все сжимается в комок. Снова думаю о том, чтобы позвонить Кате или маме. Но что я им скажу? «Меня обманули, мой муж сговорился с другой женщиной, чтобы разбить мне сердце»? Как произнести это вслух, не сломавшись? Не хочу их беспокоить. Не хочу слышать их вопросы и сочувствие. Мне стыдно. Стыдно, что я поддалась чувствам к Льву. Что поверила, будто между нами что-то настоящее. Что позволила себе мечтать. А теперь все кажется фальшивым. Я смотрю на телефон, но так и не нажимаю на контакты. Просто сижу, держа его в руках, как будто он весит тонну. Мне нужно время, чтобы побыть одной. Лев будет звонить мне, а я не могу сейчас его слушать. Слишком больно и обидно. Поэтому выключаю полностью телефон, чтобы пропасть на эту ночь. Он обещал заставить меня влюбиться и бросить – как я могу верить чему-то другому теперь? Вместо дома – этот отель. Здесь никто не знает меня, никто не спросит, почему я так поздно одна, почему мои глаза красные от сдерживаемых слез. Я могу хотя бы на время спрятаться, собрать осколки себя. Возможно, утром я придумаю, что делать дальше. А сейчас остается только ложиться в чужую кровать и стараться не думать о том, как рушится моя жизнь.