Глава 26

Валерия Просыпаюсь с тяжелой головой и пересохшим горлом. Ощущение такое, будто я плакала всю ночь без перерыва. И, кажется, так оно и было. В номере полумрак, но замечают, что за окном день уже мягко скользит по стенам. Значит, я проспала достаточно долго. Мой телефон лежит рядом на подушке, выключенный. Смотрю на него, как на змею, которая способна укусить. Стоит его включить – и все сразу поймут, что я «в сети». Мама. Катя. Лев… Возможно, они и без того уже сошли с ума от беспокойства. Но прятаться дальше бессмысленно. Думаю о том, что могла пропустить звонки мамы, и чувствую как просыпается совесть. Она точно будет волноваться, если не сможет мне дозвониться. Вдыхаю глубже, заставляю себя нажать кнопку включения. Экран вспыхивает, мигает, загружается заставка. Несколько секунд, пока телефон подключается к сети, кажутся вечностью. И вот они. Сообщения. Пропущенные звонки. Еще не открываю мессенджер, просто смотрю на список. Лев звонил безумное количество раз. Время звонков – ночь, поздно ночью и рано утром. Потом вдруг обрыв. Он перестал пытаться примерно после девяти утра. Почему? Может, заснул, вырубился от усталости? Или махнул рукой, решив, что я не отвечу? Странное ощущение: он был так настойчив, потому что боялся, что я куда-то исчезну, сделаю глупость. Или пытался удержать меня, убедить вернуться. Не знаю, что он мог решить после того, как понял, что я все слышала. Может, переживает, что я взорвусь от гнева или пойду к журналистам сама, рассказав свою версию? Смотрю дальше. Катя тоже звонила. Несколько раз, сначала ночью, потом утром. Логично предположить, что Лев уже успел связаться с ней и начать свои расспросы. Да, это на него похоже – искать меня через подругу. Поэтому она наверняка волновалась. И мне стыдно, что мы втянули ее в наши проблемы. Подруга, наверное, сейчас злится на Льва, а значит, за меня у нее проснется другая эмоция – тревога и желание помочь. Но готова ли я сейчас к ее вопросам? Мама пока не звонила, или, по крайней мере, пропущенных звонков нет. Возможно, она занята или думает, что я просто не на связи. Телефон продолжает вибрировать в руке, высвечивая новые уведомления. Я вздыхаю и провожу пальцем по экрану, чтобы посмотреть детали. Лев звонил ночью почти каждые полчаса, иногда с небольшими интервалами. Думал, что я возьму трубку в три часа ночи? Или в четыре? Представляю его: сидит в кресле или ходит по комнате, прижимая телефон к уху, надеясь, что я отвечу. Еле сдерживаю кривую улыбку. Если ему так важно поговорить, значит, он боится последствий. Или, может, действительно хочет все объяснить. Но готова ли я слушать? Даже думать об этом больно. Каждая его попытка – это либо отчаянное оправдание, либо жалкое шоу для собственной совести. Откидываюсь на подушки, вглядываюсь в потолок. Голова все еще болит, но уже не так сильно. Думаю: нужно наконец выйти на связь, развеять эту тишину. Но с кем поговорить? С Катей, которая настойчиво будет выпытывать подробности? Или все же позвонить маме, успокоить ее заранее, пока она не узнала о наших проблемах из чужих уст? Меня удивляет, что Лев, который так упорно звонил, сейчас молчит. Возможно, все же сдался. Или вернулся к делам своего бизнеса. В любом случае, он не спал всю ночь из-за меня. Это приятно льстит моему самолюбию, но не делает ситуацию менее болезненной. Он сам виноват в том, что я узнала правду. Устроил целый спектакль, а теперь, когда карты раскрыты, пытается спасти положение. Не хочу с ним говорить. Мне нужно время. Телефон внезапно вибрирует и звонит, вырывая меня из мыслей так резко, что я едва не роняю его на пол. Сердце замирает: неужели это Лев? Но на экране высвечивается имя Кати. Конечно, она увидела, что я появилась в сети. Я выдыхаю и отвечаю, стараясь звучать спокойнее, чем чувствую. – Лера! – голос Кати резкий и встревоженный. – Черт, подруга, что за игры? Я чуть с ума не сошла! Лев звонил, искал тебя! Что случилось? Я закрываю глаза, улавливая в голосе Кати знакомую, искреннюю заботу. Чувствую, что хочу ей все рассказать, но язык поворачивается объяснить только часть правды. – Катя… – начинаю тихо. – Мне просто нужно было время. Я случайно подслушала разговор Льва и Алины. Узнала, что наш брак… изначально был частью какого-то плана. Он хотел заставить меня влюбиться, а потом бросить. Я… не смогла остаться дома после этого. Ушла и сняла номер в отеле, чтобы хоть как-то прийти в себя. На том конце провода несколько секунд тишины, а потом Катя тяжело вздыхает: – Ох, Лерка… Господи, как же так… – ее голос растерянный, но она быстро берет себя в руки. – Слушай, если ты сейчас не сидишь, то лучше сядь. У меня есть новости, и они паршивые. – Что еще? – спрашиваю, чувствуя, как внутри все сжимается. Неужели может быть еще хуже? – Алина дала интервью журналистам, – выпаливает подруга. – Есть видео, оно уже разлетелось по сети. Она заявила, что ваш брак фиктивный, что Лев – ее любовник, а ты… – она делает паузу, как будто не хочет произносить это вслух, – чуть ли не преступница. Она обвиняет тебя в том, что ты довела ее брата до аварии, выманила у него деньги и бросила. Она выставляет Льва обманщиком, а тебя – аферисткой. Интернет просто гудит. Я вдавливаюсь спиной в подушку, чувствуя, как голова начинает болеть еще сильнее. Вот оно – новый уровень кошмара. Уже не просто личная драма, а публичный скандал. – Значит, Алина все-таки пошла до конца… – выдыхаю я, сжимая в кулак простыню. Голос дрожит, а внутри все смешивается в бурлящий коктейль эмоций: гнев, страх, растерянность. – Да, и Лев не сидит на месте, – продолжает Катя, явно стараясь говорить спокойнее, чтобы не разжигать мое и без того истерическое напряжение. – Моя знакомая в его фирме сказала, что там полный аврал: он вызвал адвокатов, пиарщиков, кого только можно. Вроде как выстраивает план обороны и даже контратаки. Всем сотрудникам приказал молчать, если их начнут расспрашивать о вашем браке. А если кто-то осмелится бросить тень на тебя – его жену, – Катя специально делает ударение на последних словах, – угрожает уволить и даже засудить. Никакого намека на то, что он собирается тебя предать или использовать как прикрытие. Наоборот, он тебя защищает. Я моргаю, не сразу переваривая эту информацию. Лев… защищает меня? По словам Алины, он с самого начала планировал меня использовать. Я слышала это собственными ушами! Но теперь, если верить Кате, он ведет себя как рыцарь в сияющих доспехах, готовый порвать всех, кто посмеет навредить моей репутации. Не верю! – Ты сама подумай, Лер, – продолжает Катя, понижая голос, как будто боится, что нас кто-то подслушивает. – Он мог бы сейчас бросить тебя под амбразуру, сказать, что это ты во всем виновата, снять с себя ответственность. Но нет. Он берет удар на себя, собирается на пресс-конференцию, или что там у него, и готов защищать тебя и ваш брак до последнего. Сердце безумно колотится. Значит, он не просто так перестал искать меня. Лев, которого я считала предателем и лжецом, сейчас пытается спасти не только свою репутацию, но и мою. Чего ему это будет стоить? И почему, черт возьми, он это делает? – Катя, я… я не знаю, что и думать, – признаюсь я, чувствуя, как ноги становятся ватными. – Я же слышала, как он с Алиной обсуждали мой «обман». В чем смысл теперь так рваться меня защитить? – Может, все изменилось, Валерия, – осторожно предполагает Катя. – Может, он теперь боится тебя потерять. Или у него какой-то свой план. Не знаю, но одно ясно: он не собирается выставлять тебя виновной. Сжимаю губы, пытаясь осмыслить услышанное. Вспоминаю договор, который мы подписали. Я обязана поддерживать его репутацию, играть роль идеальной жены. Если сейчас просто спрячусь, пока Алина льет грязь, то нарушу условия. Да, юридические обязательства – это последнее, о чем хочется думать, но они заставляют нас действовать, когда эмоции парализуют. «Это из-за договора, только из-за договора», – убеждаю себя. «Я не могу позволить, чтобы мой муж пострадал из-за меня. Это деловая логика. Не из-за каких-то чувств. Я не влюблена в него, я просто обязана выполнить свою часть соглашения». – Валерия, ты меня слушаешь? – голос Кати вырывает меня из размышлений. – Ну, что ты собираешься делать? Я резко поднимаюсь с кровати, как будто меня ударило током. Бросаю взгляд в зеркало: красные глаза, взъерошенные волосы, бледность. Нет, так я не могу появиться перед камерами, перед всеми акулами. Я выпрямляю плечи, заставляю себя сделать глубокий вдох. Если Лев собирается сражаться, защищать наш брак, нашу репутацию, а значит и мое имя, то я как минимум должна появиться рядом с ним. Показать, что не прячусь в тени, не убегаю от проблемы. Даже если мне больно, даже если все внутри кричит о предательстве и хочется все послать к черту. – Катя, я перезвоню, – коротко бросаю в трубку. Не хочу лишних вопросов. Она еще успевает что-то сказать, но я уже нажимаю «отбой». Подруга поймет. Бросив телефон на кровать, я спешно направляюсь в ванную. Включаю холодную воду, плещусь в лицо, пытаясь прогнать остатки мучительного сна. Смотрю в зеркало, внимательно оценивая свой вид. Нужно выглядеть безупречно. Никаких следов слез, никаких намеков на слабость и раскола в нашем браке. Вытаскиваю резинку из волос, разглаживаю пряди, но в конце концов стягиваю их обратно в строгую прическу. Тщательно умываюсь, чтобы освежить кожу, а затем наношу минимум макияжа – ровно столько, чтобы скрыть следы бессонной ночи. Он думает, что я сдамся без боя? Или, может, теперь надеется на мою поддержку? Что ж, придется оправдать его ожидания – хотя бы ради себя самой. Я не позволю Алине растоптать мое имя. И так достаточно убегала, и скрывалась из-за нее. Если для справедливости мне нужно появиться на фирме Лева, переступить через собственную боль и встать рядом с мужем – я это сделаю. «Только не из-за чувств к нему», – повторяю себе, поправляя блузку. «Из-за договора. Из-за необходимости. Из-за того, что я не позволю никому сделать из меня злодейку, когда именно я была жертвой». Но внутри что-то дрожит, отчаянно напоминая, что все далеко не так просто. Что внутри меня сидит то, что тянется к одному из самых расчетливых мужчин. Выхожу из ванной, беру телефон и кладу его в сумку. Я готова. Или почти готова. Страх все еще сжимает грудь, но я не могу оставаться в стороне. Я буду действовать. Я стану такой же как и он. Лучше встретить этот шторм лицом к лицу, чем сидеть в укрытии и позволять судьбе решать за меня.