Глава 15. Ванильное облако

Кайрус пригласил меня на прогулку в оранжерею после ужина, когда уже стемнело. И это было самое неожиданное его предложение за все время, не считая самого первого о свадьбе и переезде.

– Там на апельсиновом дереве появились плоды. И поздние цветы еще красивые. Хочешь посмотреть?

– Ты и цветы? - приподняла бровь.

– Я полон сюрпризов, - усмехнулся генерал.

Но почему бы и не сходить с ним? То, что оранжерея была, где-то за восточных крылом поместья, я знала, но ни разу там не была. Оттуда выходили слуги со срезанными букетами для комнат, несколько раз видела, как туда уходит дракон - без бумаг, видимо, просто отдохнуть. А теперь звал туда меня.

После того, что случилось несколько дней назад, я избегала оставаться с ним наедине. И совсем не потому, что жалела о случившемся - нет, вот уж точно нет, сама согласилась. Но каждый раз, когда его взгляд задерживался на мне дольше обычного, когда его пальцы случайно касались моих, передавая чашку или помогая выйти из кареты, внутри все сжималось в тугой узел.

Я помнила, как он смотрел на меня с колен, между разведенных колен. Помнила его язык, его дыхание… Боги, слишком хорошо помнила, до румянца, до дрожи в коленях. И боялась, что если мы снова окажемся вдвоем в тишине, я не смогу сказать “нет”. Или не захочу, а это как будто означало сразу куда больше - и переезд в его спальню, и свадьбу. Кайрус не давил, не напоминал и никак не комментировал случившееся.

– Хорошо, - ответила, откладывая салфетку. - Идем.

Оранжерея встретила влажным теплом. Запах смешивался с ароматом нагретой за день листвы и цветами - некоторые в самом деле еще цвели, склоняя к земле тяжелые красивые бутоны. После прохладного коридора воздух здесь показался мне почти горячим, и я провела ладонью по шее, убирая прилипшую прядь.

Стеклянный потолок был усыпан каплями вечерней росы, сквозь них проходил рассеянный лунный свет, превращая помещение в нечто среднее между садом и сном. Парочка магических светлячков, посланных генералом, усиливали это ощущение.

Апельсиновое дерево было одно, ветви гнулись под тяжестью цитрусов, где-то журчала вода - видимо, система полива, умело скрытая за зеленью. Рядом был пень от второго, срубленного.

Кайрус прошел вперед, остановился у дерева, потянувшись, сорвал один цитрус. В полумраке оранжереи его фигура казалась особенно высокой и темной, но сам он был расслабленным и домашним. И все еще не ассоциировался у меня с цветами.

– Их посадила моя мать, - голос прозвучал иначе, чем обычно, немного мягче и глуше. - Еще до моего рождения, всегда говорила, что дракону нужен сад. Мол… - усмехнулся. - Чтобы помнить, что не только воин. Или как-то так говорила.

Протянул мне апельсин, и я приняла, остановившись в шаге от фигуры Кайруса. Потянувшись, коснулась теплого шершавого ствола.

– Она была человеком? - спросила тихо.

– Да. Отец увидел ее в южной провинции, на ярмарке какой-то. Мать продавала фрукты и саженцы. Он говорил, что влюбился сразу, как только она рассмеялась над его попыткой торговаться. Дракон, который мог сжечь полгорода, не смог сбить цену на апельсины.

Я перенесла руку на плечо Кайруса. Пусть он давно вырос, но ведь и я выросла, не перестав скучать по матери.

– Она умерла, когда мне было пятьдесят. По человеческим меркам я и сам был стариком. По драконьим - едва вышел из детства. Отправилась с отцом в плаванье, шторм, корабль разбился… Ее тело так и не обнаружили, но вряд ли выжила. Потом отец женился снова.

Я промолчала. Пятьдесят лет для дракона - почти младенчество. Он потерял мать примерно в том же возрасте, что и я, получается. Встав за его спиной, обняла уже за оба плеча, положила подбородок на плечо.

– Ты рассказывал про сестер, - не знала, как теперь продолжить разговор, но и не желая, чтобы он замолкал. - Трое, да?

– Мэри, Элис, Кэтрин, - явно повеселел дракон. - Мэри - самая младшая, недавно исполнилось восемнадцать. Вся в мачеху - такая же невыносимо-упрямая и рыжая. Элис живет в поместье отца на юге, выращивает розы и до сих пор злится, что я не взял ее с собой в столицу. Хотела охмурять местных модников. А Кэтрин… - он сделал паузу, подбирая слова. - Кэтрин вышла замуж за северного лорда. Уехала. Мы редко видимся.

– Ты по ним скучаешь?

Он пожал плечами.

– Привык быть один.

Я не нашлась, что ответить. Смотрела на со своего ракурса на лицо Кайруса - резкие черты, смягченные полумраком, тени под глазами от недосыпа и легкая небритость на подбородке, к которым я уже почти привыкла.

Генерал, дракон, правая рука императора. И в то же время - старший брат трех сестер, который до сих пор помнит, как заплетал им косички. В это было трудно поверить, но, глядя на него сейчас, среди цветущих деревьев, посаженных его матерью, мне казалось, что я вижу мальчишку в оранжерее, бегающего за какими-нибудь лягушками… Если тут были лягушки.

– Расскажи что-нибудь еще, - попросила я. - Про них, какими они были в детстве?

Он развернулся ко мне, приподнял бровь.

– Тебе правда интересно?

– Раз спрашиваю.

Некоторое время он молчал, словно решая что-то про себя, а потом все-таки заговорил. Мы медленно пошли вдоль деревьев, и он рассказывал: как Мэри однажды заснула под апельсиновым деревом, а он искал ее три часа, обшарил все поместье и уже готов был поднимать стражу.

Как Элис в десять лет решила, что станет актрисой и нацепила на себя весь гардероб мачехи разом. Как Кэтрин, самая серьезная и взрослая, в двенадцать лет заперлась в библиотеке и объявила, что выйдет замуж только за короля или за героя войны.

– Что ж… В итоге она сделала все, как клялась - выбрала северного лорда с амбициями.

Я слушала и улыбалась. В его голосе, когда он говорил о сестрах, появлялись интонации, которых я никогда не слышала раньше. Нежность… Иногда гордость, иногда досада и ворчание старшего брата.

– Ты хороший брат.

Он хмыкнул.

– Я единственный брат. У них не было выбора.

Кайрус протянул руку и заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Это вышло так просто, что я и не дернулась, уже привыкнув к прикосновениям. Его пальцы задержались на моей скуле на секунду и скользнули ниже, к подбородку, оставляя теплый след.

– А ты? Какая ты была в детстве?

Я неуверенно пожала плечами. Рассказывать-то особо нечего, правда, да я и не привыкла. Кому было рассказывать?

– Не знаю… Обычная, - сказала, отводя взгляд. - Мама умерла, когда мне было десять. Дядя забрал из приюта, вырастил, уехал. Я открыла кондитерскую. Ничего интересного.

– Неправда.

– Правда. Ни сестер, ни братьев, ни оранжерей. Только рецепты и старый дом.

Кайрус ничего не ответил, наверное, ожидая продолжения, но я правда не хотела. С тем, что нашла сестру, стало легче, но мне все еще было трудно открываться. И если кто-то пытался выспросить детали, даже в шутку, закрывалась.

Дракон помолчал еще несколько секунд, затем просто дотронулся до ладони и переплел пальцы. Его рука была теплой и сухой, с мозолями от оружия, и мне вдруг стало так… Защищено.

– У тебя теперь есть оранжерея, - пожал он плечами. - Если хочешь.

Я не нашлась, что ответить. Просто стояла, держа его за руку, вдыхала аромат апельсинов и думала о том, что, наверное, вот так и выглядит то самое “рассмотреть, во что можно влюбиться”.

Зачем мне его подвиги или приказы? Вот так стоять, переплетая пальцы, оказалось куда дороже. И я чуть не произнесла “и дракон”, но вовремя себя остановила.

– Расскажи еще, - попросила снова почти шепотом. - Просто чтобы ты говорил.

– А ведь когда-то просила замолчать.

Я шутливо толкнула плечо в плечо, он рассмеялся и повел меня дальше, вглубь оранжереи, где ветви смыкались над головой, образуя живой свод. Я шла за ним, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает и растворяется.

Мы обошли почти всю оранжерею. Я уже собиралась сказать, что пора возвращаться, как вдруг заметила в углу, у дальней стены, старую деревянную скамью. Она была почти скрыта разросшимся кустом, и если бы не лунный свет, упавший на нее сквозь стеклянный потолок, я бы прошла мимо.

– О, - вырвалось от удивления.

– Что такое, Айлин?

Я подошла ближе, присела на корточки. Скамья была старая, деревянная и без краски, но резьба на спинке сохранилась хорошо. Апельсиновый цветок. Пять лепестков, круглая сердцевина, мелкие завитки по краям - точь-в-точь такой же, как на крышке маминой шкатулки.

– Кайрус, - позвала я. - Посмотри, на шкатулке мамы точно такой же цветок.

Он подошел, присел рядом и взглянул на резьбу.

– Похож… Интересно. Вообще эта скамья из второго апельсинового дерева, оно не выжило. Отец говорит, что из-за смерти матери.

Я перевела взгляд на него, потом снова на скамью.

– Это так странно.

– Мало ли. Может, один мастер делал.

– И скамью в поместье, и шкатулку моей мамы? - я скептически подняла бровь. - Забавное совпадение.

– Мир тесен, - он пожал плечами. - Особенно мир старых вещей. Они переходят из рук в руки, всплывают в самых неожиданных местах.

Я поднялась, отряхивая юбку. Он говорил спокойно, даже равнодушно, но что-то в его тоне заставило меня задуматься. Слишком быстро Кайрус отмел это совпадение. Или это я и вправду превращаюсь в параноика рядом с ним и Рэканом? Пора заканчивать…

– Ладно… Просто интересно. Пойдем в дом?

Всю дорогу до спальни я думала об этом цветке и хотела посмотреть на шкатулку, чтобы убедиться, что мне не показалось.

У дверей моей спальни дракон остановился. В коридоре было тихо, только свечи в настенных канделябрах отбрасывали на стены дрожащие тени. Его пальцы все еще держали мои, и теперь это было как-то неловко. Потому что я не готова была пригласить, и он чувствовал это, но руку не отпускал.

– Спасибо, что пошла со мной.

– Там очень красиво, мне понравилось.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его темных глазах с едва заметными золотыми искрами, плясали все те же отблески свечей. Я вдруг подумала, что еще месяц назад я бы ни за что не позволила ему стоять так близко. И рыдала от обиды в спальне.

Когда это изменилось? В тот вечер в кондитерской, когда он, мокрый и уставший, съел пирожное по моему приказу? Или у камина, когда его губы касались меня там, где еще никто не касался, и весь мир сжался до одной точки?

Кайрус поднял свободную руку, кончики пальцев прошлись по скуле вверх, задержались у виска, снова заправляя за ухо прядь волос.

– Айлин, - произнес он тихо.

Он ждал и не давил, конечно, но и я устала бояться будущего подле генерала. Потом встала на цыпочки, расплела-таки пальцы и положила ладони на его плечи, чувствуя, как напряглись мышцы под тканью рубашки. Он замер, явно не ожидая, но не отстранился и не попытался перехватить инициативу.

Я поцеловала его.

В губы.

Легко и почти невесомо, просто на миг прижалась и тут же отстранилась. Кайрус не двигался, только смотрел на меня, и я никак не могла понять, что именно вижу во тьме с золотом.

– Можно повторить? - спросил с той самой хрипотцой, от которой у меня в последнее время подгибались колени.

Я на мгновение замерла, затем медленно кивнула.

Генерал не торопился, целовал медленно. Его ладонь легла на мой затылок, пальцы зарылись в волосы, притянул ближе, но без грубости, будто давая возможность передумать. Но мои соскользнули с его плеч на грудь, сжали ткань рубашки, и я ответила на поцелуй уже увереннее.

Когда мы разомкнули губы, я тяжело дышала. Приложив лоб к его подбородку, расправила складки рубашки на груди.

– Спокойной ночи, генерал, - выдохнула куда-то в его ключицы.

– Спокойной ночи, Айлин.

Я закрыла дверь спальни и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как колотится сердце. За окном стрекотали сверчки, где-то далеко перекликалась ночная стража поместья, а в воздухе все еще стоял иллюзорный аромат апельсинов.

Выдохнув, подошла к туалетному столику, где стояла мамина шкатулка. Провела пальцами по резному цветку на крышке, что и вправду был точно таким же. Пять лепестков, круглая сердцевина, мелкие завитки по краям.

Откуда ты, мама? И что за тайну ты хранила вместе с серьгами, засушенным цветком и прядью волос?

Кайрус

Я вернулся в оранжерею, сам не знаю зачем.

Прошел мимо дерева, кадок с влажной землей, цветов и сел на ту самую старую скамью в углу, которую Айлин так пристально разглядывала.

В темноте запах цветов казался намного гуще и тяжелее, я откинулся на деревянную спинку и закрыл глаза.

Она поцеловала меня сама. Встала на цыпочки, положила ладони на плечи и поцеловала, а потом согласилась повторить. И это было ничуть не хуже, чем ласки в кабинете. Впервые за долгое, очень долгое время мне было просто хорошо. А теперь - тошно.

Потому что я врал ей каждую минуту.

– Ты долго, - раздалось из темноты.

Рэкан появился из-за высокого цветочного куста.

– Я так понимаю, - подошел он ближе. - План был такой: прогулка, цветочки, разговоры по душам, а ты тем временем аккуратно выудишь из нее хоть что-нибудь про мать, шкатулку и приют.

Я молчал.

– И как? Выудил?

– Нет.

– Что значит нет? - в голосе Рэкана послышалось искреннее недоумение. - Вы проторчали в оранжерее битый час. Я думал, ты расколешь ее, наконец.

– Я не пытался.

Рэкан смотрел на меня сверху вниз, скрестив руки на груди. Не злился, просто не понимал, и я не мог его в этом винить, потому что сам себя не понимал.

– Она заметила скамью. Цветок такой же, как на шкатулке. Удивилась…

– А ты что сказал?

– Что это совпадение и в Столице полно таких цветков. Мир тесен и все такое. Мы говорили про сестер, про мать и отца… Моих.

Рэкан молчал, потом медленно опустился на скамью рядом со мной.

– Ты ведь понимаешь, что это не по плану? - спросил тихо. - Ты должен был собрать информацию, а вместо этого… что? Рассказывал сказки на ночь?

– Я не смог, - ответил глухо. - Стоял, смотрел на нее и не мог. Она… Рэкан, она смотрела на меня так, словно я не…

– Не генерал?

– Не чудовище, - повернулся к другу. - Я смотрел на нее и думал: сколько еще, черт побери? Сколько еще я смогу смотреть ей в глаза, зная, что каждое наше “случайное” совпадение, прогулка, разговор - часть операции? Она целовала меня, а я…

Я замолчал, в оранжерее тоже было тихо, только вода журчала где-то за деревьями.

– Мне противно от самого себя. Я семьсот лет работаю на Империю, я делал вещи и похуже. Но ни разу мне не было так паршиво.

Рэкан долго не отвечал, потом вздохнул и потер переносицу.

– Знаешь, что я думаю? Ты боишься, что она узнает правду и просто уйдет. Ты с ней не генерал, Кайрус, ты нашел Истинную. Чего мы ожидали, - еще раз вздохнул. - Все было понятно с самого начала, ты должен был отказаться от операции, как только это понял.

Я не ответил. Потому что ответ был очевиден. Рэкан поднялся, отряхнул рукава мундира.

– Завтра у тебя доклад у императора, просто напоминаю. Постарайся хотя бы там быть генералом. А здесь… - он обвел оранжерею взглядом. - Здесь, похоже, генерал кончился.

Рэкан ушел, а я остался сидеть на старой скамье с апельсиновым цветком, глядя, как луна медленно ползет по стеклянному небу. И думал о том, что он прав.