Глава 5. Первым делом, первым делом самолеты
— Кристина, ну где ты?!
— Бегу-бегу.
Кристина: Никочка, мне надо бежать.
Вероника: Хорошо. Я желаю тебе удачи и целую тебя.
Кристина: И я тебя! До встречи, заяц.
Она погасила экран и быстрым движением убрала телефон в карман. В дверях уже стоял, направив на нее осуждающе фен, Джейкоб.
* * *
Вечером, после показа, Кристина лежала в постели в компании смартфона. За окном шелестел дождем хмурый Лондон. Самолет только завтра — на три дня она возвращается в Москву.
Кристина снова открыла мессенджер. В Москве уже ночь, Вероника спит. Чат с Вероникой в последние две недели стал одним из самых активных в телефоне Кристины.
Девушка полистала переписку, отложила смартфон и закинула руки за голову.
Как все-таки странно… Или нет?
В круговерти рабочих будней сегодня образовался свободный вечер. И пока ее коллеги по подиуму пьют шампанское на фуршете после показа, сама Кристина, приняв ванну, лежит на кровати в очередном номере — в бесконечной их череде. И размышляет.
В среде топ-моделей Крис была белой вороной. Она не стремилась заработать всех денег. Она не ставила себе цели найти богатого мужа. Она игнорировала многие негласные правила — вроде обязательной явки на сегодняшний фуршет. Могла себе такое позволить, в конце концов, ее двоюродная сестра — известный дизайнер. Да и вообще…
Кристине вообще позволялось вести себя так, как мало кто из топ-моделей решался. Но Кристина когда-то давно решила, что это мир моды нуждается в ней, а не наоборот. Может, это было самонадеянно. Но у Кристины имелись слишком выдающиеся внешние данные. Кроме этого, во всем, что касалось работы, она была дисциплинированной, не баловалась никакими вредными привычками. Поэтому с ней любили сотрудничать, невзирая на резкость характера и нежелание прогибаться под чьи-то желания — когда они не связаны непосредственно с работой.
Такая ситуация была не слишком распространенной среди моделей, но Крис знала, кому за свою независимую позицию можно сказать спасибо. У нее есть семья, у нее есть за спиной крепкая стена, и возможность работать моделью для Кристины — не шанс прорваться на какой-то более высокий уровень. Ее и на своем уровне все устраивает. Это просто работа. И довольно дурацкая, если верить отцу.
Крис улыбнулась. Полезла в телефон проверять, как там поживает спортивная часть ее семьи. Полюбовалась на свежие фото отца с волейбольной площадки — сердитый взгляд из-под нахмуренных темных бровей, копна наполовину седых кудрей стянута ото лба трикотажной повязкой. Братья же коротают межсезонье на берегу теплого моря, Сашка восстанавливается после операции, а Юрка составляет ему компанию. Впрочем, если эти двое собрались вместе, дело может кончиться чем-нибудь непредсказуемым. Снова.
Кристина задумчиво погладила край телефона. Ее мысли от семьи опять вернулись к Веронике. И к ее отцу.
Общение с девочкой стало ежедневной частью ее жизни. Как и с ее отцом. Правда, с Марком Кристина переписывалась гораздо меньше, чем с Вероникой. Зато у Кристины были теперь совершенно потрясающие снимки из кабины авиалайнера. И несколько его великолепно саркастичных заметок по поводу погоды, работы сервисных служб аэропортов и других нюансов каждодневной рутины гражданской авиации.
Кристина возвращалась к их переписке и перечитывала его сообщения. Вспоминала их разговоры при личных встречах. Рассматривала то самое, их совместное фото — его прислала Кристине Вероника.
Рядом с ней на снимке был мужчина. Умный, с хорошим чувством юмора, с прекрасной выправкой и внешностью актера золотого века Голливуда. А еще он обладает интересной профессией, позволяющей ему перемещаться по всему миру и требующей от человека нетривиального набора личных качеств. Все это в совокупности делало из Марка Леви очень притягательный объект для многих и многих женщин. А Кристина не обратила бы на него ровным счётом никакого внимания. Потому что этого внешнего лоска насмотрелась за свои двадцать пять лет столько, что он не вызывал совершенно никаких эмоций, кроме равнодушного и недоуменного пожимания плечами.
Ну, в самом деле, что в этом такого особенного? Ну, умный, Ну, красивый. Ну, пилот авиалайнера.
Кристина вспомнила диалог героев культового мультфильма:
— Ведь я – умный, красивый, в меру упитанный мужчина! Ну, в полном расцвете сил!
— Да, но на телевидении этого добра хватает без вас!
— Но ведь я же ещё и талантливый!
У Марка Леви не было такого таланта, как у героя этого мультфильма. У него была Вероника.
Кристина поняла, что не может дальше лежать — и встала. Подошла к окну.
Вероника. Ребенок с синдромом Дауна. Потрясающе светлая, на самом деле солнечная девочка. Удивительный человечек, в котором не было ни капли лжи и притворства. Кристина осознала вдруг, что за эти недели она привязалась к девочке.
Их общение началось с того, что Вероника стала фанатом Кристины. А теперь… теперь Крис поняла, что она, именно она сама нуждается в этом общении — бесхитростном, искреннем. Она подсела на это — и дело вовсе не в том восторге, которым светились глаза Вероники. И даже не в том, что осознание того, что их общение делает Веронику счастливой — все-таки очень приятное такое чувство. Да, оказывается, это дико приятно — делать кого-то счастливым. Кристина, кажется, оказалась в такой роли впервые. Ну, по крайней мере, осознанно.
Крис вспомнила вдруг девочку, которой давала автографы в кофейне — в тот день, когда она впервые познакомилась с Вероникой. И, словно сравнивая, восхищенные глаза Вероники, детские, но такие крепкие руки и «Моя любимая Христина». Безусловно, быть объектом такого восхищения и делать своего фаната счастливым — это очень приятно.
Но было что-то еще. И это «что-то еще» казалось не менее важным. Рядом с Вероникой Кристине было хорошо. Удивительно хорошо, покойно, как-то… Как никогда и не с кем раньше. Крис пока не могла понять, что это такое. Но отказываться от общения с Вероникой не хотела.
Она снова взяла в руки телефон.
Кристина: Привет. Я завтра лечу в Москву из Лондона. Пробуду там три дня. А где реактивные моторы носят вашу прекрасную тушку, командор?
Марк: А я в другом полушарии.
Кристина: Западном?
Марк: Южном.
Кристина: Вернешься в Москву не скоро?
Марк: К моменту моего возвращения тебя там уже не будет, как я понял(((
Кристина: И мне жаль. Я хотела увидеться с Вероникой.
Он долго не отвечал. Хотя до этого ответные сообщения приходили мгновенно. Кристина поняла, что начинает волноваться. Отошла от окна, сделала несколько шагов от одной стены до другой. Оказывается, у нее очень тесный номер!
Телефон пиликнул.
Марк: Если хочешь, я предупрежу Анну Борисовну и Соню. Съезди без меня. Вероника будет очень тебе рада.
Кристина: Спасибо!
Она потом несколько раз перечитала этот диалог. Во время этого перечитывания пришло еще одно сообщение от Марка.
Марк: Я подписал и отослал разрешение на посещение. И вот контакты Анны Борисовны и Сони. Тебя там очень ждут.
Кристина не пойми с чего вдруг шмыгнула носом. Пару раз моргнула, фокусируя зрение. И набрала:
Кристина: Ты лучший на свете командор.
Марк: Ты самая прекрасная на свете фея.
Эти слова она потом много-много раз повторяла про себя.
А Марк в то же самое время задавал себе вопрос о том, правильно ли он поступает. Его не покидало ощущение, что он окончательно утратил контроль над ситуацией. Над ситуацией, которая напрямую касалась его дочери!
Марк замер перед окном гостиничного номера. Прикрыл глаза. В училище им один из преподавателей из числа старой гвардии рассказывал про шестое чувство. Шутил, что шестое чувство есть у каждого пилота, но никто не знает, где оно располагается. Но, мол, «Жопой чую!» — вполне себе точное описание. А потом, посерьезнев, говорил о том, что это самое шестое чувство нарабатывается годами и остается на всю жизнь.
К тридцати четырем годам Марк Леви начал чувствовать проблески проявления того, о чем говорил преподаватель. Марк пока не мог это формализовать, но все чаще и чаще он ловил моменты, когда может предугадать развитие, казалось бы, непрогнозируемой, внезапной ситуации. Это касалось в основном работы. Но иногда — не только ее.
Сейчас шестое чувство молчало. Не мигало предупреждающим оранжевым, не загоралось ярким красным. А это значит, что Кристина Кузьменко не представляет для Вероники никакой опасности.
Да и какая от нее опасность? Она же самая прекрасная на свете фея.
Он открыл глаза. Посмотрел на свое отражение. И, резко развернувшись, пошел в душ. Надо пораньше лечь спать. Завтра в рейс.
* * *
К Веронике Кристина поехала на следующий день. А в день прилета, после душа, Кристина, преодолев некоторое внутреннее сопротивление, написала Соне. И поинтересовалась, что можно привезти и чем можно порадовать Веронику. Она сначала хотела спросить об этом Марка, но абонент был недоступен. Кристина представила, как он в это самое время летит где-то на высоте десяти километров высоко в небе над океаном — и странное чувство оторопи пополам с восторгом коснулось ее. Кристина летала бессчётное количество раз, самолет был ей привычен почти как автомобиль. Но каково это: вести эту огромную многотонную машину, подвешенную в воздухе, сознавать, что от тебя зависят жизни пары сотен людей? Говорят, сейчас самолетами управляет автоматика. Но зачем-то же в кабине находится пилот — даже два. Значит, не все делает автоматика.
Соня ответила быстро.
Софья: Можно привезти шоколад (темный) и манго. И то, и другое Вероника просто обожает.
Кристина: А что-нибудь не из еды?
Софья: Что-нибудь красивое) Подсказываю — желательно связанное с «показывать моды».
Кристина: Поняла)
Кристина провела ревизию имеющегося имущества на предмет того, что можно подарить Веронике. Вещей, связанных с «показывать моды», у Крис много. Вопрос в другом — что из этого многообразия можно провезти Веронике, что подойдет двенадцатилетней девочке? Двенадцатилетней особой девочке? В конце концов, выбор Кристины пал на заколку с логотипом известного модного дома. У Вероники длинные густые волосы, заколка придётся кстати. А потом взгляд Кристины упал на знакомую эмблему «Лолику», и она вытащила предмет из груды вещей на полке. И даже рассмеялась от удовольствия. Вот это точно понравится Веронике! Это была холщовая сумка с достаточно провокационной картинкой и надписью — ну а чего еще ждать от Лолы? Но все же все в рамках приличий. По крайней мере, Кристине так показалось. Но она на всякий случай решила проконсультироваться у няни Вероники. Кристина сделала фото сумки и отравила его Соне.
Кристина: Такое можно?
Соня: Вероника будет счастлива.
Кристина: Отлично)
Соня: Ваша кузина у Вероники тоже в списке любимчиков.
Кристина смотрела на последнее сообщение от Сони задумчиво. То, что Соня в курсе того, что Лола Дягилева приходится Кристине двоюродной сестрой, стало для девушки неожиданностью. А с другой стороны, это вовсе не секрет, и такая информация является публичной. Возможно, Соне об этом рассказала Вероника. И вообще, Соня наверняка должна быть в курсе круга интересов Вероники, раз уж она ее воспитатель. И отвечает за Соню перед ее отцом.
Прежде чем поставить точку в разговоре с Соней, Кристина задала еще один вопрос.
Кристина: Во сколько завтра лучше приехать?
Соня: В идеале — после трех, к этому времени у Вероники заканчиваются все занятия.
Кристина: Хорошо, тогда приеду завтра в три или в половину четвертого.
Соня: Отлично, будем ждать.
* * *
Подарки пришлись кстати. Нет, даже не так. Подарки вызвали у Вероники бурю восторга. Сумку она торжественно разложила на своем письменном столе и долго восхищенно разглядывала ее. А потом Кристина предложила убрать с помощью новой заколки волосы, и Вероника с радостью согласилась. Повторилась сцена предыдущего приезда, только с точностью до наоборот — теперь Вероника сидела на полу, а Кристина заплетала ее.
У дочери Марка очень густые красивые волосы. Цвет такой же, как у отца. Кристина вдруг подумала о том, какие его волосы наощупь — такие же гладкие, как у Вероники? Нет, ну это проверить никак невозможно. Не спрашивать же у Марка разрешения погладить его по голове? Кристина вспомнила, как он обнимал ее тогда, в прошлый раз. Вот тогда можно было бы поднять руку и погладить его по голове. И прижаться щекой к широкому плечу. Да только это уже больше было бы похоже на…
Вероника завозилась у ее коленей.
— Я уже красивая, Христина?
— Еще пару минут, заяц.
А потом Вероника любовалась на себе в зеркало, попискивая от восторга. Обернулась к Кристине.
— Когда я вырасту, я буду такой же красивой, как ты?
Кристина присела около Вероники. Теперь в зеркале они отражались рядом.
— Ты уже сейчас красивая, — Кристина поправила темную прядь. — Но ты красивая по-своему. Видишь, какие у тебя темные волосы? Как шоколад!
Вероника внимательно вглядывалась в лицо Кристины.
— Я буду как Лолочка?
Крис чуть не рассмеялась от неожиданности.
— Тебе нравится Лола Дягилева?
— Конечно! — энергично закивала Вероника. — Она же твоя сестра!
Девочка почему-то разволновалась, и последнее слово у нее вышло как «сестха». Крис неосознанно обняла Веронику, погладила по спине.
— Ну, может быть, и как Лолочка, — дипломатично отозвалась Кристина.
Вероника доверчиво прижалась к ее плечу щекой, поелозила.
— Я хочу быть как ты. Чтобы у меня были такие же белые волосы, — Вероника посопела и добавила. — У мамочки моей были белые волосы.
Кристина почувствовала, как екнуло сердце. Разговор вдруг коснулся неожиданной темы. Неожиданной, но вызывавшей, как Кристина осознала внезапно, у нее самой нешуточный интерес.
— Правда? — осторожно спросила Кристина.
— Да, — Вероника еще раз потёрлась щекой о плечо Кристины, а потом высвободилась из ее объятий и прошла к шкафу. И через несколько секунд Кристине продемонстрировали фото в рамке. — Вот моя мамочка.
Мама Вероники была блондинкой не от природы. Ее короткие волосы со стрижкой шапочкой были контрастно окрашены — светлая платиновая база и цветные кончики. Но Кристина ничего не сказала вслух. Она внимательно вглядывалась в лицо этой женщины, пытаясь в нем найти сходство с Вероникой. У Вероники еще по-детски пухлые щеки, и у этой женщины на фото щеки были тоже округлые. И подбородок, тоже, кажется, у Вероники от матери. А вот глаза — глаза совершенно точно отцовы. И линия бровей, и лоб.
— Мамочка красивая?
— Очень.
Кристина еще раз посмотрела на фото — и вдруг с удивлением осознала, что женщина на фото… не молодая. Старше Марка явно.
— А где сейчас твоя мама, Ника? — вопрос вырвался сам собой, и Кристина слишком поздно осознала, что, возможно, не стоило этого спрашивать.
Вероника забралась с ногами на постель, застеленную ярким пестрым пледом, прижала к груди фото.
— Мамочка на небе.
Кристина закашлялась. Ну вот, она же почувствовала, что этот вопрос не стоило задавать! Получается, Марк вдовец?! Но вообще-то это логично — если Кристина ни разу не видела этой женщины и до сегодняшнего дня ничего о ней не слышала. Если бы мама Вероники была жива — она бы наверняка присутствовала в жизни дочери наравне с отцом. А ее нет.
Мамочка на небе.
Кристина судорожно пыталась найти тему, на которую можно перевести разговор. Вспомнила, как Вероника ей рассказывала о том, что любит рисовать.
— Покажи мне свои рисунки, малыш, — оказывается, голос слегка осип.
— Я рисовала мамочку! — Вероника быстро подскочила с кровати. — И папочку. Хочешь, покажу?
— Конечно.
* * *
— Соня, я бы хотела с вами посоветоваться.
— Конечно, Кристина. Я внимательно слушаю.
Кристина не торопилась начать разговор. Вместо этого она сцепила пальцы на колене и, глубоко выдохнув, посмотрела в лицо Соне. В голову вдруг пришла мысль, что Соня идеально подходит для роли няни Вероники. Девушка хрупкая, миниатюрная, у нее короткая стрижка, похожая на стрижку мамы Вероники, открытое лицо и умные внимательные глаза. А сама Кристина со своим ростом в сто восемьдесят сантиметров, наверное, подавляет Веронику.
Крис еще раз вздохнула.
— Скажите, пожалуйста, Соня… Мне просто надо понимать, как правильно реагировать… Сегодня Вероника заговорила со мной о своей маме…
— Ох… — только и выдохнула Соня.
— Вы не подумайте, что я не расспрашивала специально! — зачем-то принялась оправдываться и даже врать Кристина. Она чувствовала себя неловко, затрагивая такие темы, которые… которые очень личные. Но, с другой стороны, она уже слишком плотно во все это ввязалась. И ненароком обидеть Веронику, что-то не то сказать и как-то не так отреагировать — страшно. — Просто мне надо понимать, как на это реагировать. Я верно понимаю, что мама Вероники умерла?
Соня какое-то время смотрела на нее молча. А потом встала.
— Кристина, вы не возражаете против небольшой прогулки?
* * *
У «Бухты доброты» обширная прилегающая территория, которую можно даже назвать небольшим парком. Сейчас, в середине августа, здесь еще вовсю царствует буйство зелени и цветов.
Они молча шли минут пять, забравшись куда-то совсем вглубь, и, наконец, остановились возле большого белого вазона, из которого разноцветным водопадом изливались ароматные лиловые и пурпурные петунии. Соня уверенным движением запустила руку в глубину цветов и выудила оттуда пачку сигарет и зажигалку.
— Будете?
Кристина отрицательно покачала головой, не без изумления наблюдая за тем, как умненькая миниатюрная Соня ловко прикуривает. Впрочем, у нее наверняка очень нервная работа. И такую вредную привычку можно объяснить.
— У нас не очень одобряют курение, — Соня с немного кривоватой усмешкой кивнула на изумленный взгляд Кристины. — Поэтому вот так. — А потом выдохнула длинную струю дыма. — Мама Вероники жива и здорова.
Изумление нарастало.
— Но как же… Мне же Вероника сказала…
— Нам с Марком надо было что-то ей сказать, — Соня дымила как заправский дракон. — Ну, точнее с Марком Арнольдовичем. Мы… мы так и не смогли выработать нормальный консолидированный вариант — что отвечать Веронике на вопросы о том, куда делась ее дорогая мамочка. Не знаю, что говорил дочери Марк… Арнольдович, а я отвечала очень обтекаемым фразами — о том, что в жизни бывает так, что люди не могут быть вместе с тем, кого они любят — ну и все в таком духе, понимаете? — Кристина растерянно кивнула, а Соня продолжила: — Остальное Вероника досочинила сама. В силу своего понимания ситуации.
— А где же на самом деле мама Вероники? — после паузы и тихо спросила Кристина.
— Марк Арнольдович вам не рассказывал? — Соня внимательно посмотрела на нее.
Кристина отрицательно покачала головой.
— У нас не настолько близкие отношения. Все наше общение строится вокруг Вероники, и я не считала правильным задавать такие вопросы, пока сегодня не… — Крис замолчала.
— Вы правильно сделали, что спросили у меня, — Соня вытряхнула еще одну сигарету из пачки. — Это действительно касается Вероники, а раз Марк Арнольдович подписал вам документы, разрешающие посещения и общение, то… — Соня щелкнула зажигалкой, — то вы должны быть в курсе. В общем, если говорить совсем кратко и прямо, — Соня снова задымила, — то мать Веронику бросила.
— Такого не может быть… — потрясенно прошептала Кристина.
— Такое бывает сплошь и рядом, — резко ответила Соня. — Чаще всего подобное решение принимают совместно оба родителя и отдают такого ребенка в специализированное учреждение. Очень часто исчезает с горизонта отец, а остается только мать. Ради справедливости стоит сказать, что ситуация, когда от ребенка отказывается мать, но остается отец — довольно редкая.
— Какой кошмар…
— Это реальная картина, Кристина. Я работаю в этой сфере больше десяти лет. От таких детей часто отказываются. Это слишком сильное испытание, зачастую неподъёмное. Такие дети требуют больших затрат — психологических, эмоциональных, финансовых.
— Вероника чудесная!
Соня невесело усмехнулась.
— Одно другое не исключает, Кристина. И потом, вы видели лишь часть, и совсем небольшую часть….
— Я понимаю, что вы делаете большую работу! И спасибо вам за нее!
Соня посмотрела на нее с лёгким удивлением, усмехнулась.
— Это моя профессия, я за это получаю деньги. Хотя при работе с такими детьми без эмоционального контакта невозможно. Они все очень тонко чувствуют. И то, как к ним на самом деле относятся — они это чувствуют, поверьте.
— Я верю, — тихо отозвалась Кристина.
— Я очень привязана к Веронике. И очень благодарна Марку Арнольдовичу — он просто большой молодец во всем, что касается Вероники. Да и просто… — Соня вдруг замолчала, словно смутившись. А потом бодро продолжила: — А то, что он смог убедить вас… Это просто чудо какое-то. И Вероника вас приняла. Она чувствует, что вы ей искренне симпатизируете. Вот вам за это спасибо!
— Да я… — начала Крис и замолчала. Она была очень довольна, что затеяла этот разговор. Но информации было слишком много, и Кристине требовалось все это осмыслить. Надо только расставить все точки над «и». — Значит, если речь снова зайдет о матери…
— Не акцентируйте на этом.
— Вероника мне сегодня показывала рисунки. Портреты мамы. Их много. Знаете, она так здорово рисует, я даже не ожидала.
Соня хмуро кивнула. Но тему рисунков развивать не стала, а вернулась к началу разговора.
— Здесь ничего невозможно сделать. По факту Марк Арнольдович — единственный родитель девочки. Он как-то, знаете, обмолвился… — Соня поежилась и достала еще одну сигарету. — Как-то сказал раз, что предлагал этой женщине сюда приехать. А она отказалась. Я так поняла, что они поддерживают общение.
— Зачем?!
— Не знаю, — пожала Соня плечами. — Это личное дело Марка Арнольдовича. В общем, она не желает видеть дочь. Вот все, что нам нужно знать.
— Понятно.
— Это хорошо, что понятно, — Соня снова сменила тон и теперь опять говорила бодро. — Приезжайте чаще, Кристина. Вероника посла встреч с вами просто светится вся. У нее и прогресс пошел быстрее.
— Я буду стараться. Но у меня такая работа…
— Я понимаю.
* * *
Марк: Я застрял в Вене на три дня. Сегодня вышел погулять по городу. Можно снимать фильм про зомби-апокалипсис. На улицах ни души, магазины не работают, кафе тоже! Интересно, они в курсе, что война кончилась, и комендантский час отменили?
Кристина: Ты в Вене?!
Марк: Да. А ты?
Кристина смотрела на экран смартфона. Нет, она не в Вене. Но уже завтра утром может быть там. И если Марк там застрял на три дня… У них будет два дня. Два дня с ним. Не думая, не давая себе даже шанса на это, Крис набрала сообщение.
Кристина: Пока нет. Но завтра буду.
Марк: Ух ты! Вот это совпадение. Выделишь мне пару часов своего времени?
Кристина смотрела на его сообщение. Сердце стучало часто-часто. Ты тоже хочешь встретиться со мной, Марк?!
Марк: Ну хотя бы час? Час на кофе и поговорить. Я был бы очень рад увидеть тебя.
Сердце пожелало тут же выпрыгнуть из груди. Кристина попыталась сделать несколько медленных вдохов и выдохов. Не очень-то помогло.
Кристина: Как можно упустить шанс погулять по пустой Вене с красивым мужчиной? Да еще и пилотом.
Марк: Завтра еще выходной, так что, думаю, ситуация на улицах не изменится. Я буду тебя ждать с нетерпением.
Кристина не нашла, что на это ответить. Лишь когда купила билет, написала:
Кристина: Прибываю в десять. После двух часов дня готова тебя развлекать.
Марк: Встретимся в центре?
Кристина: Да.
Еще пару сообщений на то, чтобы согласовать место и время встречи — и они распрощались до завтра. Кристина положила телефон на кровать рядом с собой и медленно откинулась спиной на стену.
Что произошло? Что с ней происходит? А вот что. Она завтра в несусветную рань поедет в аэропорт, чтобы прилететь в Вену. Не для того, чтобы работать. Не на показ. А к мужчине.
Крис поняла, что начинает замерзать, натянула толстовку. Но согреться это не помогло. Она никогда раньше не… Не — что? Не летела специально в другой город — пусть тут всего час летного времени — для встречи с мужчиной. Да она раньше и пальцем бы не пошевелила для того, чтобы встретиться с мужчиной. Вот предпринять действия, чтобы отделаться от мужчины, отмазаться от встречи, избежать общения — это запросто, в этом она мастер.
Что не так пошло с Марком Леви?
Все пошло не так. Наверное, не с самого начала. А, может, и с самого начала. Судьба, столкнув их на высоте в десять тысяч метров, и дальше упорно сводила их, пока не стало понятно, ради чего. Ради кого. Ради Вероники.
И не только. Последний визит в «Бухту доброты», разговор с Соней настолько поразил Кристину, что она думала о нем постоянно. И настойчиво пыталась сложить все, что увидела и узнала о Марке Леви, в один образ. У нее это одновременно и получалось, и нет. Кристина видела этого человека, говорила с ним. И все, что она узнала о нем от Сони, от Вероники, все те выводы, к которым пришла самостоятельно — они подтверждались ее наблюдениями. Да, это именно такой человек.
Удивительный.
Кристина снова открыла в телефоне то их первое совместное селфи. Впрочем, других у них потом и не было. И снова и снова принялась разглядывать Марка.
Один сплошной глянец. Красавец-пилот с широкой белозубой улыбкой. Эффектная летная форма ладно сидит на широких плечах. Умеет пошутить, поддержать разговор. Умен, саркастичен. И руки у него очень красивые.
Кристина видела его другим. С белым лицом и больными от тревоги за дочь глазами. И как преображается его лицо, когда он говорит с Вероникой. Каким оно наполняется… слово не подобрать… светом? Глупость, пафос какой-то. Но Кристина была уверена, что таким Марка мало кто видел. Еще Соня, наверное. Да и все.
Вот такой вот Марк Леви. Который как писатель, только не писатель. С одной стороны, красавчик пилот — словно с постера для блокбастера про самолеты. С другой — мужчина, который свою жизнь посвятил больной дочери, девочке, от которой отказалась ее родная мать. И вот из этих двух частей — совершенно на первый взгляд несочетаемых — состоял Марк Леви.
Ты далеко не тот человек, каким кажешься на первый взгляд, Марк Леви. Так же, как и я. Во мне тоже дальше кукольной мордашки и длинных ног ничего не видят. А ты? Ты видишь?
Крис поняла, что она согрелась. Что ей жарко. Что сердце снова бьётся быстро-быстро. И что щеки горят от предвкушения того, что они с Марком завтра встретятся.
Так. Надо же подготовиться! И стягивая на ходу толстовку, Кристина поспешила в ванную.
* * *
Марк: Я нашел работающее кафе! И здесь очень вкусный кофе.
Кристина смотрела на место на карте, которое прислал ей Марк. Она в пяти минутах ходьбы от него. Ну, может, семи.
Кристина: Скоро буду.
Ветер дул в лицо. Вена была пуста и прекрасна — без туристов, с редкими прохожими на улицах. И строгая изысканная готика вокруг.
Пиликнул телефон. На снимке красовалось фото темного стола и чашка эспрессо.
Марк: Я заказал тебе кофе.
Она не стала отвечать и лишь прибавила шагу. Нельзя дать эспрессо остыть.
* * *
У него оказались точно такие же волосы, как у Вероники — густые и гладкие. Когда Марк встал ей навстречу и раскинул руки — Крис без малейших сомнений шагнула в его объятья. И позволила себе провести пальцами по его затылку. Ну точь в точь.
— Удивительное совпадение! — Марк выпустил ее из своих рук и теперь внимательно смотрел на нее. Даже рассматривал. — Я до сих пор не верю, что мы, при нашем кочевом образе жизни, смогли пресечься. И где — в Вене! Никогда особо не любил этот город, а ты? Присаживайся.
Скрипнул по плитке стул. Крис, словно завороженная, кивнула. Села. Но отвечать пока не могла. Она просто… Просто любовалась. Как будто видела его в первый раз.
Темные густые волосы. Умные выразительные глаза. Губы четко очерчены и сейчас складываются в красивую улыбку. Когда мужчина настолько привлекателен, он может не заморачиваться по поводу одежды. На Марке простой темно-серый лонгслив и темно-синие джинсы, на запястье крупные часы — может себе позволить, у него руки не маленькие. Наверное, они очень красиво смотрятся на штурвале. У самолетов же штурвал, верно?
А все вместе — убийственно по привлекательности.
Породистый. Кристина вдруг не к месту вспомнила любимое определение Лолы в отношении привлекательных мужчин. Правда, самый породистый в рейтинге Лолы мужчина периодически на это фыркал и замечал, что он не лошадь. Имя кузины и ее мужа словно сбросило с Крис то полу-гипнотическое состояние, в которое она впала при виде Марка. Она поспешила спрятаться за чашку с кофе.
— Не знаю. Это я про Вену. Мне все города на одно лицо, — неловко закончила Кристина.
Улыбка Марка стала шире. Какая у него невероятно красивая улыбка…
— А мне начинает нравиться Вена, — он тоже пригубил кофе, в отличие от ее — капучино. — На улице ветер, но не слишком холодно. Предлагаю после кофе прогуляться. Ты как? Располагаешь временем?
Крис молча кивнула. Она молчала, пила кофе и не узнавала себя. Она не сразу поняла, что с ней происходит. А происходило с ней то, чего никогда раньше не происходило.
Она робела.
Стеснялась.
Не знала, что говорить и как себя вести.
Она, Кристина Кузьменко, одна из ведущих мировых топ-моделей, которая в чем только на подиум не выходила и как только не отшивала журналистов. А теперь… теперь она чувствовала себе рядом с Марком чуть ли не школьницей.
Влюбленная школьница.
О, нет, только не это…
— Пойдем?
Кристина смотрела на протянутую ей руку. Господи, как она будет с ним гулять, если не может сказать ни слова? Но без сомнений вложила свою руку в его.
* * *
Воскресная послеобеденная пустая Вена была прекрасна. Крис потеряла счет времени. Ее молчаливость прогулки не портила, потому что Марк оказался великолепным рассказчиком. За несколько часов прогулки Кристина узнала много нового об авиации и самолетах, выслушала разборы нескольких громких авиа-происшествий — как со счастливым концом, так и без. Узнала о том, что причиной катастрофы становится, как правило, совокупность нескольких неблагоприятных факторов, и что каждый по отдельности такой фактор довольно точно прогнозируем и от него можно застраховаться, но если их сочетается вместе несколько — жди беды. А так же Кристина получила информацию о крайне занимательных подробностях работы обучающего центра крупного авиа-концерна.
Ей было и в самом деле интересно все это слушать. И просто слушать Марка, смотреть на его мимику, жесты. Как ветер ерошит его темные волосы.
За время прогулки они нашли работающий ресторан и с аппетитом поужинали. Крис даже позволила себе не считать калории и съела за компанию с Марком венский шницель с картофельным салатом. А потом Марк ее уговорил на половинку своей порции торта «Захер». Кристина вообще не могла с ним спорить. Она только хотела, чтобы этот день — точнее, уже вечер, никогда не заканчивался.
Разделавшись с кофе и тортом и расплатившись, они вышли на улицу. Уже стемнело, ветер стал еще сильнее и налетал порывами.
— В какой гостинице ты остановилась? Я провожу тебя.
— Не надо, Марк.
— Но уже темно и поздно, — мягко возразил он.
Кристина рассматривала носки своих белых кроссовок. А потом подняла лицо.
— Как жаль… что поздно.
Марк смотрела на нее своими темными, сейчас кажущими совершенно черными глазами. Несмотря на ее модельный рост, он ее выше почти на голову. А потом он эту голову наклонил.
И поцеловал.
То, что началось почти сутки назад с ее импульсивного решения прилететь в Вену, совершило полный оборот и пришло к своему логическому финалу.
Руки Кристины взлетели вверх и легли на широкие мужские плечи. И случился первый в ее жизни поцелуй.
Нет, соприкосновения губ были. И чужой язык во рту — бывал. Но это были не поцелуи. Поцелуй — вот он, сейчас.
Исчезла вечерняя прекрасная Вена и темно-сиреневое небо над нею. И ветер порывистый с привкусом то ли дыма, то ли сырости исчез. Остались только неспешные и мягкие прикосновения твердых мужских губ и его гладкие густые волосы под ее пальцами.
В какой-то момент эти касания остановились. А жить без них попросту уже невозможно! Крис сильнее прижалась и шепнула:
— Пожалуйста…
И ее губы тут же аккуратно раздвинул его язык. Поцелуй стал по-настоящему мужским. На этом Крис потеряла себя окончательно.
Она сама приоткрыла губы, позволяя Марку делать все, что ему захочется. Одна рука осталась на его плече, вторая плотнее зарылась в густые волосы на затылке. И это все, на что Кристина оказалась способна. Остальное делал Марк. Касался своими губами ее губ, гладил своим языком ее язык, крепче прижимал ладонь к ее пояснице.
Это было так прекрасно, что не имело права прекращаться. Но все же закончилось. Крис всхлипнула и прижалась к Марку всем телом, почувствовала, как его руки сжались сильнее.
Они так и стояли, крепко обнявшись. Сильный порыв холодного ветра забрался за воротник. Марк поднял лицо Кристины вверх, коснувшись пальцами подбородка. Но не поцеловал.
Несколько секунд пристально смотрел ей в лицо, а потом опустил руку, переплел ее пальцы со своими и сказал:
— Пойдем.
Она не стала спрашивать — куда.
Полупустой венский трамвай, они стоят, обнявшись. Марк опустил голову, их щеки соприкасаются, а его рука снова не покидает ее поясницы.
Они стоят и слегка покачиваются в такт движения трамвая. А потом, выйдя из него, так же рука в руке и переплетя пальцы, молча идут по совсем другому району Вены.
И вот — отель.
Отель Марка.
Его номер похож на ее номер, который находится в совершенно другом отеле на противоположном конце Вены. Все номера всех отелей одинаковы.
Кроме этого. В котором должно произойти нечто удивительное. Кристина в этом уверена.
* * *
Красота — это страшная сила. Кажется, такая фраза звучала в каком-то старом фильме. Сейчас Марк был совершенно согласен с персонажем, произнесшим эти слова.
Есть в женской красоте какая-то магия. Марк всегда считал, что он к ней абсолютно равнодушен. Что у него к этой магии иммунитет. А оказалось, что нет. Иначе с чего бы его так, словно мальчишку, накрыло?
Он хотел Кристину. Целовал и хотел. Они ехали в трамвае, а он думал только о том, чтобы скорее добраться до отеля.
Нет, он начал желать ее раньше. Точно не мог сказать — когда. Но в тот момент, когда писал ей про то, что застрял в Вене, мысли о том, чтобы каким-то образом уложить Кристину в свою постель, уже прочно поселились в его голове. Как-то исподволь.
Да, он все понимал. Что Кристина — кумир Вероники. И что его дочь обожает эту девушку. И что переспать с Кристиной — это то же самое, что переспать с Соней. Но мысли о близости с Соней Марка никогда не посещали. Более того, такая перспектива, даже гипотетическая, не вызывала у Марка ничего, кроме острого желания этого не допустить. А от мыслей о близости с Кристиной — отделаться не мог. Никак.
Во внешности ее дело, однозначно. Марк впервые в жизни хотел конкретную, определённую женщину. Испытывал не просто желание близости, для удовлетворения которого в шаговой, если так можно выразиться, доступности всегда есть выбор из нескольких вполне привлекательных вариантов.
Но он желал именно эту. Высокую длинноногую валькирию. Марк посмотрел несколько видео с показов. Особенно его впечатлили показы «Виктория Сикрет». Это целое шоу девушек в белье и с крылышками за спинами. Все девушки модели. Все девушки красивые. Но даже в этом цветнике Кристина Кузьменко выделялась. Ангельские голубые глаза, мягкий овал лица, кукольные розовые губы. Как можно вожделеть такое ангельское создание с крылышками? Да элементарно. Вот в этом чертовом белье все дело. И в фигуре, на которую оно надето.
Сильный, полностью обнаженный живот с вытянутой ямкой пупка. Бесконечно длинные рельефные ноги. Границу между животом и ногами обозначают трусики — крошечные, с высокими вырезами для бедер, они прикрывают только самое-самое сокровенное, оставляя совсем немного места для фантазии. Но зато она там начинает буйствовать вовсю! И то ли дело в покрое бюстгальтера, то ли еще в чем-то, но грудь выглядит весьма пышно, чего, кажется, трудно ожидать от профессиональной модели. А когда девушка разворачивается и идет назад — круглые аппетитные половинки ягодиц видны во всей красе.
И Марк на повторе смотрел, как она стремительно идет на головокружительных шпильках. Как гипнотически раскачиваются из стороны в сторону сильные бедра. Как двигается в вырезе кружевного перламутрово-серого бюстгальтера аппетитная грудь. Как подпрыгивают над ее плечами перья крыльев. А когда Кристина разворачивается — то тут и вовсе наступает полный финиш, потому что попа у нее просто огонь.
Ты докатился, Марк Леви, поздравляю! Ты возбуждаешься, разглядывая шоу моделей в белье. Что дальше? Будешь дрочить на Кристину Кузьменко?
До таких степеней падения он не дошел, конечно. Но идея о том, как бы заполучить в свою постель это тело, на котором для Марка осталось теперь мало секретов — спасибо интернету! — эта идея так или иначе стала постоянно присутствовать в мыслях Марка.
Именно поэтому он ей и написал из Вены. А когда она ответила… когда стало понятно, что они назавтра увидятся…
Марк Леви никогда не добивался женщин. Ему всегда было достаточно улыбнуться и пары фраз. Дальше всего происходило как-то само собой. Что делать теперь, Марк не представлял. Был уверен точно, что мужским вниманием Кристина избалована еще больше, чем он — женским. И что ему делать, чтобы его идея воплотилась в реальность — не имел ни малейшего понятия. В конце концов, Марк решил, что дурачком себя выставлять и бегать за Кристиной он все равно не станет. Просто будет душкой и котиком Леви, проведет с ней столько времени, сколько получится. А там — там по обстоятельствам посмотрим…
Марк всегда знал, что нравится женщинами. Всегда четко чувствовал момент, когда он нравится настолько, что дальше возможна постель. Он считывал эти знаки безошибочно. Как женщина при этом смотрит, как двигается, ее мимика, жесты — это все читалось совершенно явно.
В какой-то момент ему стало казаться, что и Кристина его хочет. Но Марк решил, что это его желание близости с этой девушкой играет с ним злую шутку, и он выдает желаемое за действительное. Лишь когда она сказала «Как жаль, что поздно», когда он заглянул ей в глаза — тогда Марк вдруг понял, что ему не кажется. А после поцелуя все сомнения исчезли окончательно.
А после он едва сдерживал почти подростковое нетерпение — быстрее-быстрее добраться до того места, где можно уединиться. Но все-таки хорошо, что до его гостиницы им пришлось ехать, а потом идти. Во-первых, Марк еще раз и окончательно убедился, что Кристина его хочет. Это так откровенно теперь читалось в ее взглядах, в некоторой нервности в жестах и движениях. От этого, конечно, конкретно срывало крышу. А во-вторых, он все-таки, как это ни парадоксально, смог немного успокоиться. Черт побери, нельзя уронить чести лучшего любовника авиакомпании!
Поэтому ladies first. Чувствуя, как от движения трамвая Кристина то и дело касается его — то коленом, то плечом, а то и вовсе грудью, Марк дал себе слово, что возьмет эту девушку, когда она будет приходить в себя после первого оргазма. Не раньше.
Нельзя посрамить чести отечественной авиации. А Кристина должна ощутить, почувствовать всем телом, что рядом с ней не один из ее многочисленных поклонников, добивающихся ее внимания.
Что Марк Леви — это что-то особое. Пусть и не писатель.
Да что ж так медленно едет этот трамвай!
* * *
Они не стали зажигать свет и долго целовались прямо у двери номера, едва закрыв ее. Марк целовал Кристину и запускал жадные пальцы в волосы. Целовал и стаскивал с ее плеч куртку. Целовал и скидывал свою. А потом подхватил девушку под ягодицы, приподнял — и ее ноги легко и естественно перекрестились на его пояснице, а ее волосы, когда Крис наклонила к нему свое лицо, спрятали их обоих от всего мира.
На постель свою ношу Марк опустил аккуратно. Но унять нетерпение уже не мог. И, жадно целуя приоткрытые губы, принялся торопливо раздевать девушку. Жалюзи не задернуты, света с улицы должно хватить, чтобы все это… рассмотреть.
Объемный худи улетел в сторону. Оказалось, что он скрывал небольшую, но абсолютно идеальную упругую грудь с торчащими сосками.
Не удержался — и тут же припал губами. Торт «Захер» совершенно несладкий по сравнению с тем, какой на вкус ее сосок. И какие сладкие всхлипы Кристина способна издавать. И стоны. Собственные руки кажутся огромными на фоне ее груди, лучше — языком и губами. Потом вниз. Гладкий живот, который зачем-то перечеркивает пояс джинсов.
К черту!
Ее бедра дрожат, когда он тащит джинсы вниз, вместе с бельем. Смыкаются, сжимаются, когда его ладони ложатся на гладкую кожу.
Он шептал ей что-то бессвязное, утыкаясь губами прямо в то место, которое на показах «Виктория Сикрет» было прикрыто крошечными кружевными трусиками.
Все будет хорошо. Покажи мне. Мне можно.
Мне нужно!
Он исцеловал ее бесконечно длинные прекрасные ноги от подвздошных косточек до лодыжек. У Кристины вытянутые изящные ступни. Если интернет не врет — то сорокового размера. Их это не портит. Кристину ничего не портит, она совершенна вся. И он целовал хрупкие изящные ступни, лодыжки. И когда Марк двинулся обратно, снизу вверх — бедра поддались давлению его пальцев. И растворились.
Все-таки не видно ни хрена! Но на вкус — сладко. Снаружи — бархатистая, как кожица персика. Внутри — влажно, тягуче, как мед. Слизывать эту сладость как подтаявшее мороженое. А оно все влажнее, все вкуснее. Вот здесь, здесь же, да, самое вкусное?
Одно ее колено отведено в сторону. А другая нога лежит на его плече. Марк чувствует, как-то вот совсем отдельно чувствует эту изящную ступню на своем плече. Как дрожит ее стопа. Как она вдруг начинает двигаться по плечу, словно лаская, скользит вбок, назад, уходя за спину. И снова дрожит. А потом вдруг упирается плотно, и женские бедра поднимаются ему навстречу. Как поджимаются от наслаждения пальцы на ноге, впиваясь ему в лечо.
Она дрожала, всхлипывала. Делала все, чтобы это становилось еще слаще, еще… еще… еще…
Марк безошибочно точно определил момент, когда она вот-вот. Вот-вот. Вот-вот.
Языком упруго и быстро по карамельке клитора и два пальца внутрь. Ух, узко как! Он не успел сосредоточиться на этой мысли. Пальцы туго и ритмично обхватило. Бедра взлетели вверх. А он продолжал неутомимо ласкать языком то место, где сейчас билось ее наслаждение.
Да, моя хорошая, да…
Сейчас ты отдышишься, стихнет последняя дрожь наслаждения — и придёт моя очередь. Нам будет хорошо уже вдвоем, вместе. Я тебе обещаю.
Она долго дрожала в его руках. Он ждал. Не торопил. Держал в своих руках, прижимал и дышал в нежный, одуряюще пахнущий висок.
А потом Кристина повернула голову.
И Марк понял, что на него так никогда не смотрела ни одна женщина. Ни до, ни после секса. Вообще никогда.
* * *
Кристина даже не подозревала, что такое бывает. Это было единственное, что она сейчас про себя понимала. А еще то, что причина этого — Марк.
Она смотрела в его лицо, в его поблескивающее в полутьме глаза — и что-то странное снова происходило с нею. Этот прилет в Вену что-то переменил в ней, быстро и необратимо. И причина — он.
Мужчина, который лежит рядом. Который только что сотворил с ее телом что-то немыслимое. Чудесное. И это стало последней тягучей сладкой каплей, которая обрушила ее прежнюю жизнь. И прежнее представление о себе.
Кристина подняла еще не слишком послушные и слегка дрожащие руки, обхватила его лицо. Самое прекрасное на свете лицо. И произнесло вслух то, что вдруг неожиданно всплыло — и затмило все окружающее и заполонило все ее существо.
— Я люблю тебя.
* * *
А вот теперь она зажглась — та самая сигнальная красная предупреждающая лампа.
Говорили ли ему раньше о любви? Да наверняка. Марк не помнил точно, не мог бы назвать имен и обстоятельств, но ему кажется, что такие эпизоды бывали. В чем он был уверен, так это в том, что это всего лишь слова.
Но не сейчас. Марк это осознавал точно. «Жопой чую», — некстати вспомнилось. Да хоть бы и ею! Но Марк совершенно определенно был уверен, что для Кристины это — не просто слова. И смотрит она на него так именно поэтому. Так… нежно. Проникновенно. Потрясенно.
Она его в самом деле любит. Ну, или уверила себя в том, что любит.
Вот че-е-ерт…
Тонкие прохладные женские пальцы погладили его по лицу. А потом Кристина прижалась к его щеке своей и зашептала на ухо.
— У меня не было мужчин до тебя. Я хочу, чтобы ты стал первым. Я хочу стать твоей женщиной, Марк. Потому что люблю тебя. Ты самый удивительный и прекрасный человек на свете, Марк Леви.
Прекрасно. Просто, блядь, прекрасно. Девственница. Влюбленная в него девственница. Если он сейчас выполнит ее просьбу — то…
… то это — катастрофа. Оба двигателя вышли из строя, самолет неуправляем и стремительно теряет высоту.
После таких слов наутро не уйдешь, поцеловав на прощанье со словами: «Созвонимся». Потому что влюбленная в него девственница является кумиром его дочери.
Да даже если бы это было не так, даже если бы Кристина не знал о существовании Вероники — уровень опасности все равно остается красным! Если он станет первым у влюбленной в него девушки — то хана котику Леви. Не получится быть котиком! Марк отчетливо, прямо каким-то то ли животным, кошачьим чутьем, то ли тем самым «жопой чую» ощущал, что если он сейчас возьмет это безумно красивое, разомлевшее после оргазма тело и сделает Кристину женщиной — то ввяжется в то, из чего будет потом крайне сложно выбраться. В перспективу отношений. Тех самых постоянных отношений с женщиной, которых он так старательно избегал. Потому что на это у Марка Леви нет ни времени, ни сил, ни денег.
Потому что в его жизни уже есть та, которой принадлежат все его время, силы и деньги. Это Вероника.
Так что же… что же ему сейчас делать?! Ситуация явно не та, в которой можно думать долго.
— Марк… — пальцы Кристины снова заскользили по его лицу. А потом сжались, заставив повернуть голову. Теперь они смотрели друг другу в глаза. — А ты? Ты же любишь меня, да?
Сказать «да». Ну что стоит сказать сейчас «да»?! И уронить самолет об землю, без шанса на благополучное приземление.
Он не имеет права ввязываться в какие бы то ни было отношения! И не имеет права — и не хочет — врать Кристине.
Она внимательно вглядывалась в его глаза. Марк прокашлялся. Нельзя, некрасиво, да попросту подло сейчас молчать. Но что сказать, что?!
— Кристина, ты удивительная девушка. Просто удивительная. Потрясающая. Очень красивая, умная, сильная. Я очень ценю, что ты… ты… — он все-таки потерялся, запутался в словах. Но продолжать было уже и не нужно.
— Нет? — выдохнула она потрясенно. Резко отняла руку. — Ты не любишь меня?!
— Кристина, послушай, я прекрасно к тебе отношусь и…
Она резко села на кровати. Несколько секунд смотрела на него широко раскрытыми глазами. Марк некстати подумал о том, что Кристина все-таки божественно красива. И что, может быть, ради такого тела стоило соврать.
Резко дернув на себя одеяло, Кристина, кутаясь в него, вскочила с кровати.
— Не двигайся с места! — она наклонилась, потом разогнулась. В руках у девушки были джинсы и худи. — Только посмей встать с кровати — и я сломаю тебе нос!
За ней захлопнулась дверь ванной. А буквально через пару минут — дверь номера. С грохотом.
Марк вздохнул, закинул руки на голову и откинулся в изголовье разворошенной постели. Отличный получился секс. Тебе качественно трахнули мозг, Марк Леви. Скажи спасибо, что нос не сломали.
Марк еще полежал так какое-то время, ни о чем конкретно не думая. А потом со вздохом встал, подобрал одежду и пошел в душ.
Не зря ему никогда не нравилась Вена.