Глава 13
Веста
Моя ладонь горит.
Потому что к ней прижимаются губы светловолосого шиарийца в чувственном поцелуе.
Что?..
Как?
Я же – преступница.
Почему же он…
Меня словно вморозило в диван. Я окостенела.
Перестала дышать.
– Выдыхай, Веста… – мягко шепнул в мою ладонь Ларс, отнимая свои жаркие губы.
– Не существует нерешаемых проблем, – мурлыкнул Дрейк.
Я вздрогнула и шумно выдохнула. Потому что черноволосый шиариец замер слишком близко. Я смотрела на Ларса и не заметила, как Дрейк приблизился к моей шее, но по жаркому дыханию поняла что сейчас будет…
Удар сердца – и поцелуй Дрейка ожёг кожу моей шеи.
Я ахнула.
Но почему-то внутренний зажим, что парализовал моё тело – вмиг разжался. И, если бы я уже не сидела на этом белом диване в странной овальной комнате, точно упала бы.
А так просто завалилась. Но меня страховали четыре сильные руки и два осторожных ласковых хвоста.
Мой хвостик тихонько жалобно защёлкал кончиками – словно плачет маленький зверёк. Он жаловался то ли на жизнь вообще, то ли на несговорчивую меня, которая всю дорогу мешает ему ластиться к хвостам выбранных самцов, запечатлённых. Хвост так дословно и отщёлкал!
Но…
Всё это проигнорировали. Просто хвосты мужчин расплелись на мне – снялись с талии и с колен и вмиг сплелись с моим хвостиком в тугую косу. Он тут же счастливо затих – прекратил жалобно щёлкать.
А я…
Вдруг поняла, что никто больше не целует меня в шею. Я просто сижу в двойных объятиях деканов. И меня просто поглаживаю по плечам, покачивают – словно я маленький ребёнок. Шепчут успокаивающие слова.
И я не сдерживаю себя больше – все мои рубежи защиты давно пробиты. Я истощена. Растеряна. Я делаю ошибки и глупости, потому что напугана, измотана и не могу удержать концентрацию, необходимую для аналитики и прогноза следующего верного шага. Все мои планы рассыпаются один за другим.
Я чувствую себя слабой, глупой, отверженной, лишней…
И эти мужчины… как только они узнают, что я такое…
Их странная нежность сменится брезгливостью. А потом и яростью.
А я…
Я хотела бы, чтобы меня любили и желали.
Но шиарийцы благоволят вовсе не мне. Они – порабощены феноменом запечатления.
И только.
И только…
Как же жаль!
Рыдания начинают душить меня с новой силой.
В косице хвостов наблюдается шевеление. Один из хвостов покидает её. Это Дрейк… Он в их близнецовой паре отвечает за первую верную реакцию, за инстинкт. Он – понял?! Уже – всё?!
Но меня лишь сгребает в объятия и пересаживает на свои колени Ларс. И я безвольно позволяю обнимать себя только одному из шиарийцев.
Почему нет?
Сколько осталось у меня таких мгновений?
Неважно…
Пусть эти мгновения будут мои.
Я тянусь слабыми руками и обнимаю Ларса за шею в ответ. А потом – как-то незаметно его губы находят мои – в нежнейшем невесомом коротком поцелуе. Ещё одном. И ещё…
И поцелуй становится глубже, так мягко и незаметно – я и не поняла, как Ларс это сделал, и в какой момент мои слёзы перестали течь.
Дрейк почти бесшумно ставит поднос на прозрачный столик. Сел на диван. Хвост Дрейка вернулся в нашу тройную косицу. Ларс пересадил меня на колени к своему брату. И теперь меня ласково обнимал Дрейк – иначе, чем Ларс, но всё равно без единой капли агрессии.
И с чего я решила, что они поломают меня хвостами?
Это так… противоестественно.
– Веста, пей. Ты в безопасности, девочка… – Ларс поднёс к моим губам чашку с ароматным чёрным чаем. Земным, с яблоком, корицей и точно какими-то пряниками. Этот запах ассоциировался с безопасностью, камином и пледом в деревянном домике в какой-нибудь глухой земной деревеньке…
И я сделала глоток. Намеренно гася в мозге допущение, будто в чае яд или сыворотка правды.
Хватит.
Я перенапрягла нервную систему, перегрузила, пережгла. Прожила в состоянии боевой готовности слишком долго. Я почти сломалась. Поэтому погасила себе всё, кроме человеческого спектра обоняния, тактильности.
Позволила призраку деревенского домика и камина захватить меня.
И моё сердцебиение стало уряжаться. Ещё несколько глотков. Кусочек бутерброда – с каким-то мясом, мягким сыром и ломтиком настоящего земного огурчика… Какая-то ягодка. Немножко кислая, нежно-сиреневая. Снова чай…
Моё дыхание и сердцебиение пришли в норму.
Я лежала в руках Ларса и Дрейка.
Поднос с закусками опустел, как и белая чашка чая.
Я была обессилена. Хвосты деканов обнимали мой хвост, нащёлкивали ему нежные обещания… которые явно никогда не исполнят.
Ларс гладил мои волосы. Дрейк – уже не дрожащие больше плечи.
Наконец, из моей груди вырвался длинный вздох. Словно я расправила лёгкие.
Стало легче… хоть это и нелогичное ощущение.
– Готова поговорить? – осторожно шепнул Ларс, – мы никогда тебя не обидим…
Я печально усмехнулась: обидите и ещё как.
– О чём? – еле слышно шепнула я, и, собравшись с силами, заговорила чуть громче: то есть… корабль... конечно, я попробую, как обещала… у меня должно получиться, хоть и не факт, что с первого раза. Я раньше не лечила корабли…
– О нас. – перебил Дрейк, его хвост сжал мой в косице чуть жёстче.
– Корабль это замечательно, Веста, – успокаивающе вклинился Ларс, помогая мне сесть между ними, убрал каштановую прядь волос мне за ухо, – и мы будем счастливы в случае успеха. И ты подробнее расскажешь нам о своих… кхм… способностях…
Так. Понятно. Ларс мне не верил…
Но он делал паузы в речи, чтобы я могла объясниться, он продолжал:
–… но мы будем решать задачи по приоритетности. И сначала – обсудим нас . Наше совместное будущее. Ты наша мианесса. Избранная. Единственная. Это уже предельно ясно…
О НЕТ. Чёртово запечатление! Они ВСЁ не так поняли…
– А мианесса для шиарийцев превыше всего, – тихонько зарычал Дрейк.
– Нет! – не выдержала я
– Нет?!
– НЕТ?!!!
Братья возмутились в унисон.
– Вам кажется, – залепетала я, – это… это не то. Это… просто… я не говорила, но меня тоже поразили метаморфы. Да! И поэтому есть псионические искажения. И я могу лечить от обсеменения клетками – потому что у меня самой это получилось, и как бы сформировался активный иммунитет! И вам… кажется, про мианессу, это... это… так бывает иногда! После моего излечения уже было несколько таких случаев! Другие шиарийские самцы уже со мной ошибались! Это искажение, точно вам говорю…
А они молчали.
И я перестала говорить.
В комнате повисла угрожающая тишина.
Звенящая.
А что не так?!
Я же рассказываю “хорошие новости”... Они всё ещё остаются свободными самцами. Разве им так не лучше?
Но взгляд Ларса такой ледяной…
А Дрейк сжал пальцы в кулаки и яростно прорычал:
– Какие ещё ДРУГИЕ самцы?!!....
***
И снова я – в опасности. Сижу между Ларсом и Дрейком на диванчике, и весь мир – гулкое уханье сердца в моей груди.
Снова – страшно. Это рефлекс.
Ведь я одна с двумя сильным обозлёнными самцами в комнате.
И если звать на помощь – никто не услышит. Не придёт. Да такой, как я, не стоит даже рассчитывать на чужую помощь.
Потому что мир – небезопасен.
Что же так взбесило деканов?
Тут и остатков моего аналитического мышления хватило, чтобы понять.
“Другие самцы…”
Мои губы повторили за Дрейком на рефлексе. Абсолютно беззвучно.
Тон, которым черноволосый шиариец прорычал эти слова – будоражил меня.
А взгляды Ларса и Дрейка поджигали кровь.
– Мы же были первыми, – то ли страдальчески, то ли угрожающе выдохнул Дрейк.
– Единственными, – холодно отчеканил Ларс, – ведь так?!
Ой ой ой.
До меня начало доходить.
Воздействие запечатления глубже, чем я думала, глубже, чем рассказывала мне клеточная память. Ларс и Дрейк натурально зациклились на мне. И теперь – просто ревнуют!
И я бы поговорила с ними обо всём – цивилизованно, взывая к доводам разума, но…
Космос Великий, их эмоции были заразительны.
– Насколько далеко ты заходила с другими? – холодно осведомился Ларс, и его хвост оплёл мой дополнительным витком по спирали, – не была же ты с кем-то после нас… банально не успела бы… или…
Я шумно сглотнула.
– Зачем ты всё это говоришь, Веста? – заглянул мне в глаза Дрейк, – это ведь неправда? Ты просто… не хочешь быть с нами, да? Мы не станем принуждать. Но дай шанс…
– Объясни, почему ты противоречишь вслух невербальным сигналам твоего тела? – не отставал Ларс, – твой запах. Фиксация зрачков. Все микрожесты… всё говорит о том, как ты хочешь быть с нами. Тебе с нами – идеально. Так зачем ты отвергаешь?
– Я…
Я не могла смотреть.
На боль в глазах этих сильных мужчин. Ларс – замерзал в ней, а Дрейк сгорал.
Их псионические поля исходили тревожными волнами, бурлили, кипели.
Это было невыносимо.
Хуже физической пытки.
Я вдруг непроизвольно провалилась в объединённое ментальное пространство шиарийцев – и словно пощёчину получила! Как больно! Как от моих слов больно!
Я подалась к ним быстрее, чем осознала, что это делаю. Моя правая ладонь легла на щеку Ларсу, левая – Дрейку.
“Нет-нет-нет”, – успокаивающе шептала я, толком не в силах понять к чему это я вообще.
Но они сидели словно две безупречные статуи, а моя душа рвалась от боли на куски.
Я не знала, как это остановить. Как закрыть распахнувшийся канал связи – как прекратить чувствовать то же что и шиарийцы (чёртово запечатление, о такой его стадии – в клеточной памяти метаморфов ничего не было!!!)
Я бездумно подалась к Ларсу – невесомо коснулась его губ лёгким поцелуем. Успокаивала. Совсем как он меня недавно. Затем слегка отстранилась и также подалась к Дрейку. Поцеловала и его…
И замерла в шоке от самой себя.
Я только что шагнула в пропасть по своей воле, я…
Миг, два – и шиарийцы кинулись на меня – словно были голодны.
Дрейк завладел моим ртом в страстном поцелуе. Ларс обнимал за талию – горячо целовал мою шею.
Я вновь видела на его коленях.
И неистово отвечала на поцелуй черноволосого шиарийца.
А затем снова переключилась на Ларса…
Манящие запахи их тел, жар прикосновений, сильные, но осторожные руки, блуждающие по моему телу… и не было в их прикосновениях никакой пошлости. Вообще, кроме ощущения глубокой правильности происходящего, не было ничего.
Что ты творишь, Веста?
Я заставила замолчать внутренний сдавленный голосок – кого-то вечно готового подорваться и бежать.
Я сама потянула руки к застёжке на космийке Ларса. Он подхватил начатое мной движение с готовностью. А я в этот момент потянулась к пряжке ремня на поясе Дрейка.
И мне достаточно было лишь коснуться. Обозначить намерение.
А ещё через несколько секунд деканы уже осторожно и ласково снимали форменную одежду с меня. Перемежая деликатное раздевание с поглаживаниями, поцелуями, внезапным оплетаниями хвостами то моей талии, то лодыжки…
Сердце по-прежнему стучало гулко и часто – но с загнанной жертвой у меня ничего общего уже не было.
…Я лежала на том самом белом диванчике обнажённой, отстранённо отмечая, что он стал раза в три шире…
Ларс лёг рядом со мной на спину. С моего молчаливого согласия он переложил меня на себя сверху… и вот я уже лежу на горячем мужском теле. Чувствую позади себя рельеф его мышц, чувствую как его возбуждённый член касается моего бедра… Но не смотрю.
И даже “чувствую” – не совсем верно. Скорее – я знаю , что он тут. Это знание – во всём теле. Ларс держит меня за руку. Горячо выдыхает в шею сзади.
А сверху надо мной уже нависает Дрейк. Такой же яростный, горячий и возбуждённый. Мой взгляд скользит по мощной груди. По рельефному прессу… ниже… ооо . Какие же они… “это анатомическое совершенство”, подсказывает мой мозг. И что-то древнее и животное во мне изо всех сил отзывается на эту картину.
Они – мои. Оба. Они так хотят меня. Это всё очень правильно.
Низ живота скучивает жаркой волной желания, отпускает на миг и скручивает вновь…
Я хочу этих самцов.
Ничего так не хочу на свете, как их.
Пусть возьмут меня, а потом – хоть конец света!
Моё тело дрожит.
Манящий запах тел становится чуть острее.
Рука Дрейка ложится на моё бедро. Медленно двигается выше. Вздох вырывается, когда горячая ладонь черноволосого шиарийца накрывает моё лоно. Пальцы скользят по поим увлажнившимся складочкам, осторожно проникают глубже. Я рвано дышу.
Ларс обнимает меня сзади. Захватывает ладонью грудь, ласкает пальцами… остро и сладко целует шею. А затем его рука соскальзывает с моей груди, и раскрытая ладонь ложится на мою шею. Не давит. Лишь обозначает. Что я – их. И от этого жеста лоно простреливает жёстким спазмом желания. Я практически заваливаюсь в оргазм! И не могу остановить невольные сокращения мышц и не хочу…
Дрейк не упускает этот момент – его пальцы изучают меня, проникают внутрь, оглаживают, а затем – сдавливают клитор! Зажмуриваюсь – золотые искры вспыхивают в темноте под веками!
А ладонь Ларса на шее сжимается чуть сильнее.
И вторая волна сладкого мышечного спазма накрывает меня, ещё до того, как отпустила первая.
Мне не хватает дыхания.
Прикосновения. Поцелуи. Я извиваюсь между телами деканов, прося их двигаться дальше.
Но они не спешат.
Прижимаются ко мне своими большими горячими возбуждёнными членами. Дрейк – спереди. Ларс – сзади… И медлят… медлят.
А они так нужны мне!
– Пожалуйста… – шепчу своим самцам между поцелуями.
– Скажи нам Веста, – рычит Ларс.
– Скажи то, что нам нужно услышать, – подхватывает Дрейк.
Что это?
Я не знаю…
Но ответ даю как само собой:
– Мне нужны только вы. Нет никаких других. Не было… И не будет!
Получается ярко, с чувством.
Эти слова, сказанные в пылу страсти – звучат как самая большая правда в моей жизни. Хотя, кажется, я готова была сказать вообще что угодно, лишь бы они продолжили…
Ларс и Дрейк удовлетворённо рычат. И входят в меня одновременно...
Не пойму, как это вышло…
Но эта волна – захватывает меня. Шквал первобытного огня в псионическом пространстве – выжигает рациональное.
Я в уме, я всё понимаю… но как бы – не придаю значения собственным аргументам – “почему ни в коем случае нельзя было…”
Потому что в физическом мире два роскошных самца только что в меня вошли! На одном из них я лежу спиной, другой – навис надо мной сверху.
Со всех сторон – их тепло.
Я – в плену рук и хвостов. В коконе обострившегося от возбуждения притягательного запаха тел моих шиарийцев.
Я позволяю Дрейку горячо целовать меня. Просто приоткрываю губы – расслабляюсь. Принимаю его страстно-агрессивную ласку. Он почти жесток в этом поцелуе, словно он меня клеймит, выжигает те слова о “других самцах”, пусть даже и оброненные вскользь и без всякого умысла. А при этом его член во мне деликатно замер. Хотя давно готова была принять своих шиарийских избранников в себя – они осторожны с моим телом.
И лишь когда я начинаю нетерпеливо ёрзать между телами мужчин, прося уже начать двигаться – они уступают моей безмолвной мольбе.
Я говорю им на языке тела – как сильно хочу их.
Сейчас для меня в мире не существует никого кроме этих двоих.
Дрейк имеет меня так естественно и жарко. Я не удерживаюсь, пропускаю сквозь пальцы грубый шелк его черных волос – что ниспадают так близко от моего лица… Это текучее ощущение на пальцах, я всегда буду его помнить.
Ларс… который сейчас медленно и уверенно овладевает мной сзади – он просто эталон нежности, он предвидит мои потребности. Когда замереть. Когда пойти в атаку.
Словно я для этих самцов – целый мир.
И мою душу заполняет нежность, благодарность, страсть…
А тело – переполняют эти двое.
Я туго заполнена ими до предела.
Я не знаю, как это возможно, как таким двум огромным самцам нашлось место в моём теле.
Я охватила их собой. Туго сжала внутри. И по телу прошла дрожь удовольствия. Деканы задали ритм – стали двигаться во мне плавно и синхронно.
Время утратило значение. Я перестала его воспринимать. Да и зачем мне?
… Первая мощная волна оргазма пришла ко мне неожиданно – я расслабила тело, а потом мышцы вдруг сами собой отчаянно обхватили плоть моих самцов. Жаркая пружина за лоном словно вмиг распрямилась. Разорвалась. Я чувствовала давление от члена Дрейка спереди и от члена Ларса сзади… и они словно сжимали что-то во мне этим сдвоенным усилием. Растирали. Напитывали тягучим пульсирующим жаром.
Пока сила этого жаркого напряжения – истерзанных лаской самых интимных и нежных частей моего тела – не стала запредельной!
И тёплая судорожная волна пришла неумолимо, смела меня. Заставила забиться в судорогах. Мои мышцы совершали ритмичные сокращения, охватывая члены самцов во мне сильнее, затем чуть расслаблялись – и снова охватывали. И частота нарастала.
Я обнимала обоих, тянулась руками как могла! Касалась Ларса… Дрейка… Мы меняли положение, не нарушая такой естественной сцепки тел. Комната кружилась.
Я подставлялась под поцелуи моих самцов.
Под сильные ласковые руки…
Я растворялась, и в груди моей зарождался счастливый крик удовольствия.
Я задёргалась, невольно пытаясь отстраниться, – на миг мне показалась, что эти впечатления запредельны! Они мне не по силам. Но руки Ларса и Дрейка удержали меня на месте – за талию, за бёдра.
Не дали мне сбежать от этих ощущений…
АХ!..
Это волна достигла пика! Разорвалась золотом в псионическом пространстве, пробила непонятную брешь! Золотыми потоками в меня полилась пси-волна моих самцов…
А я… медленно заваливалась в бездну счастья – пробивала с каждым глубоким сокращением чистый животный кайф и не могла и не хотела останавливать это синхронное слияние тел и мыслей…
Я почти потеряла контроль…
Я почти…
Кто я?
Какова моя видовая принадлежность… есть ли непреодолимая разница между мной и мужчинами, которые сейчас так сладко мной владеют?
Нет. Её нет.
Только не сейчас…
Я всё ещё дрожу в отступающей волне крышесносного оргазма – до мурашек, до дико колотящегося сердца, до золотых фейерверков в псионическом спектре!..
А они ускоряются, подхватывая меня на новый круг удовольствия.
Мои шиарийцы наращивают темп и кончают в меня одновременно. Жаркие струи горячего семени выстреливают в меня.
И вынуждают моё тело задрожать в новой волне чувственного счастья…
Я не вижу.
Я ничего не понимаю.
Я в Верхнем Мире из старых земных легенд…
***
Сознание светлеет медленно.
Я тяжело дышу.
Я лежу между моими шиарийцами, уже не на диване, а, кажется – на полу.
На мощной груди Ларса, чувствую разгорячённой шеей и лопатками шар его кожи. Мои ноги – лежат на горячем теле Дрейка… он ласково поглаживает меня по бёдрам. Наши хвосты привычно переплетены рядом и очень нежно, тихо перещелкиваются.
Промаргиваюсь. Комната окончательно проступает перед моим взором.
Понятно.
Понятно, почему мы на полу.
От белого дивана остались лишь фрагменты – куски ткани, прозрачные цилиндрики наполнителя, изувеченный каркас… Диван, так сказать, сгорел в пламени нашей страсти.
Моё дыхание медленно успокаивается. Одна моя рука находит руку Ларса, другая – Дрейка.
Мы сцепляем пальцы замком. Словно электрический импульс простреливает центры совмещённых ладоней. Как же мы подходим друг другу… Как же сильно!
И нам не нужно ничего говорить.
Я прикрываю глаза.
Плыву в ощущении неги, наполненности энергиями на всех спектрах.
Физически я ощущаю приятный холодок металла пола под моей разгоряченной кожей, контрастирующий с жаром тел мужчин по бокам. А потом меня вдруг касается едва уловимая вибрация.
Это словно глубинное биение.
Пульсация, идущая из самых недр корабля.
Она нарастала, превращаясь в навязчивый, тоскливый гул.
"Что...?" – мелькнуло в сознании, но мысль не успела оформиться. Потому что вибрация вдруг сменилась болью. Острой, пронзительной. Чужой. Она ворвалась в меня через точку контакта с полом, как ледяная игла, стирая остатки блаженной истомы. На самом деле я не ощущала боль физически — она ведь была не моя. Но я её “понимала”. И моё тело непроизвольно напряглось.
Ларс и Дрейк, почувствовав мое напряжение, инстинктивно притянули меня ближе, их хвосты успокаивающе сжали мой. Но их нежность не могла заглушить этот новый, ужасающий сигнал.
Зов живого существа. И он звал меня .
Просил о помощи.
Я на инстинкте потянулась навстречу.
И почти сразу увидела… — не глазами, а внутренним пси-зрением — энергетическое переплетение вен и жил крейсера. И в центре — его сердце. Сгусток пылающей сконцентрированной энергии. Живое ядро.
Оно должно было ослепительно сиять. Но сейчас его душили, терзали черные, мерцающие ядовито-синим светом щупальца. Разросшиеся клетки метаморфов.
Они въелись в светящуюся структуру, высасывая силу, отравляя энергетические жилы. Ядро билось в муках. Каждая его пульсация отзывалась во мне новой волной пронзительной печали и сочувствия.
Ядро просило меня помочь.
Связь с ядром возникла спонтанно.
Помимо моей воли.
Как короткое замыкание между моим раскрытым пси-полем и кричащим от боли сознанием корабля.
Мои собственные клетки метаморфа, насыщенные мощью после близости с альфа-самцами, уже резонировали со своими собратьями в корабле.
Я не решила подключиться. Я уже была подключена. Захвачена. И теперь стоял выбор: либо рвать эту связь – что казалось мучительным предательством по отношению к ядру, чью боль я теперь ощущала так ярко. Или попытаться взять под контроль поразившие ядро клетки.
Спасти крейсер, что так мучительно плачет от боли.
Разве тут есть выбор?
В следующий миг я уже собрала всю силу, всю мощь, подаренную мне Ларсом и Дрейком, всю отчаянную волю к жизни. Моё пси-поле сфокусировало энергию в луч, направленный в болезненного сгустка.
"Я ЗДЕСЬ!" – заставила разум неумолимо накрыть на каждый островок псионического конфликта.
И вдруг – тишина в эфире боли.
Миллиарды микроскопических сознаний встрепенулись, ощутив мою силу, мою природу, стократ усиленную близостью к шиарийцам.
Шок. На клеточном уровне – тоже существует шок. Эдакое недоумение крошечных комочков псевдосознания.
"Я не враг", – транслировала я, подавляя их врожденную агрессию. "Я – хозяин. Материнское мета-сознание. Запустить идентификацию! Немедленно." – приказ был железным, подкрепленный псионическим импульсом чистой силы.
Недоумение на клеточном уровне сменилось сканированием. Они проверяли мою суть. Я чувствовала, как трещат мои ментальные барьеры под натиском этого океана чужеродного сознания. Это было в тысячи раз сложнее, чем с клетками в горле Ареса.
"Приступить к присвоению моему организму материнской позиции!" – вложила я в посыл всю свою ярость и решимость. — "Предшествующий приказ – уничтожение живого ядра – СТОП. Сейчас же".
Тишина. Глухая, напряженная.
Я чувствовала, как клетки колеблются, как их разрушительный импульс борется с новым приказом. Это было похоже на попытку развернуть реку вспять. Боль в висках стала невыносимой.
Раньше я бы точно от такого потеряла сознание. Но сейчас меня переполняла энергия, после близости. Но всё равно было тяжело.
Я стиснула зубы, чтобы не застонать, не выдать себя. Ладони самцов в моих руках были якорем в этом хаосе.
"ВЫПОЛНЯТЬ!!!" – послала я сокрушительный импульс. Это был не приказ. Это был взрыв.
"При... нято..." – робкий, растерянный, но подчиненный ответ прошелестел где-то на дне сознания, как эхо в огромном зале.
Напряжение спало, сменившись ледяной, всепоглощающей усталостью. Черные щупальца на мгновение замерли, перестав сжимать пылающее ядро. Боль корабля стихла до еле различимого, измученного стона.
Связь осталась. Тонкая, но прочная нить контроля.
Они признали меня. И начали процесс присвоения материнского статуса.
Я тяжело выдохнула.
Ну вот и всё.
Пути назад нет.
Пойти на попятный уже не получится.
Я заставила клетки, поразившие шиарийский крейсер, перейти под управление моей волей. И чем бы ни кончилось – процесс запущен. Как только они признают меня материнским сознанием – будут моими клетками, расположенными вне моего тела. Вот так…
Ларс и Дрейк довольные и разомлевшие покрывали кисти моих рук трепетными поцелуями.
Под воздействием запечатления, они и не заметили того, что я сделала.
Наверно…
Весь фокус их внимания – на мне.
А я – которая только что им отдавалась, уже подстраховалась. (я решила назвать это именно так!). Уже – подключилась к их кораблю.
Потому что пора уже возвращать разум!
Да, это не акт “любви”. Я поступаю умно. Признание клеток, поразивших корабль – гарантия моего выживания! (Так я себя убеждала).
“А ещё – это обман доверия моих самцов”, – шепнул с укором мой внутренний голос, очень тихо.
Нет-нет. Я не имела в виду ничего такого. Я не хочу их обманывать. Я в любом случае помогу кораблю, просто использую это как свой билет на свободу. И я хорошо отношусь к этим самцам. И даже больше того… я… э… надо признать, я попала под их влияние, не меньше чем они под моё.
Вот только для них – всё рефлекс и гормональный шторм.
А я… нет, я же не влюбилась.
Я не могла влюбиться в шиарийцев.
Это было бы… мучительным приговором!
– Ларс, Дрейк… – еле слышно шепчу, и голос мой дрожит.
Миг – и мои самцы уже с двух сторон от меня, замерли, опершись на локти. Внимательно смотрят. И я смущённо прикрываю руками обнажённую грудь.
Вдруг так неловко…
Глупо.
После всего.
Они хмурятся. Им не нравятся перемены в атмосфере между нами.
Я очень осторожно и деликатно вытягиваю свой хвост из косицы…
– Вианы… давайте обсудим условия, – буквально насильно выталкиваю слова из горла, – на которых я смогу спокойно вернуться к родным. Пожалуйста?..