Глава 15

Веста

Утро.

Коридор академии был залит светом. Кругом суетились студенты — бежали на пары, в столовую или обсуждали будущие лекции.

Но я этого почти не замечала.

Я шла по коридору… хотя нет, не шла, а скорее плыла, переполненная счастьем. В животе порхали бабочки (теперь я знала, как это ощущается!) Хотелось улыбаться и смеяться. Тело было настолько лёгким, что казалось — я даже могу взлететь!

Вся ночь прошла в объятиях деканов на том чудесном живом корабле, который теперь… чувствовался. Тонкая, едва уловимая нить натянулась где-то в глубине псионического слоя, связывая меня с его пылающим ядром.

Клетки метаморфа всё ещё обитали в нём — тихие, ожидающие. Они перестраивались, постепенно признавая меня материнским организмом. Вскоре я смогу полностью вывести их или… или даже встроить в структуру корабля! Без боли, через принятие. Тогда ядро станет даже сильнее, чем сейчас. Гораздо сильнее.

В миссиях Ларсу и Дрейку так будет безопаснее…

Мысль о деканах заставила тепло разлиться по груди. Мой золотой хвостик сам собой радостно защёлкал кончиками — как маленький метроном восторга.

А ещё… я, наконец, связалась с родителями.

Увидела их голограммы. Их лица, их голоса… Пусть и ненадолго, но связь была восстановлена. И вскоре я снова с ними свяжусь.

И они сказали, что цветение, гормональный шторм запечатления — уже позади. Что то, что я чувствую сейчас… может быть настоящим. И у Деканов — тоже.

Эта мысль кружилась в голове сладким вихрем.

Возможно?

Возможно ли это?

Они — герои Шиарии, деканы, альфа-самцы. А я… Но они были так нежны. Так бережны. Их взгляды… Космос, эти взгляды! Полные такой теплоты и… жажды обладания — да! Но и заботы, какой-то глубокой, искренней нежности, от которой я таяла.

Я невольно накрыла рукой колье на шее, спрятанный под формой сгаэлит холодил кожу…

“Может, всё будет хорошо?” — витало в голове.

Может, они и правда… примут?

Или… если я буду осторожна, они никогда не узнают наверняка, что я метаморф. Корабль же молчал. Скоро клетки в нём будут подчиняться мне безоговорочно. Я и деканы… Мы сможем быть вместе.

Несмотря на то, что мы провели вместе всю ночь, меня вновь накрыло острым желанием увидеть Ларса и Дрейка. Сегодня они ведь будут вести одну из пар, и тогда…

Щёлк!

Щелчок о собственного хвоста вырвал меня из сладкого забытья. Кончики моего золотыша сжались, замерли, словно насторожившись. Я моргнула, фокус зрения резко вернулся.

Коридор. Студенты, спешащие на лекции. Гул голосов. Щёлканье хвостов. И прямо передо мной, у знакомой двери медицинского кабинета — ректор Вейлар и Арита — стоят друг напротив друга.

Арита казалась напряжённой, лицо — каменная маска, в золотых глазах читалось глухое, сдавленное негодование. Её чёрный хвост был необычно прям, вытянут вдоль ноги, кончик лишь чуть-чуть подрагивал — явный признак сдерживаемой ярости или страха.

Вейлар же склонился над девушкой… Он был слишком близко. Его чёрный хвост медленно, словно гипнотизируя, раскачивался из стороны в сторону.

Ректор что-то шептал, его губы растянулись в неприятной, влажной улыбке. Рука мужчины лежала на плече Ариты — жест, который должен был выглядеть отеческим, но ощущался как-то… неправильно.

Мой хвост снова тихо щёлкнул. И тогда Вейлар заметил меня. Он резко выпрямился, убрал руку от Ариты. Его лицо исказила гримаса неприязни и… досады? Золотые глаза холодно скользнули по мне, оценивающе — сверху вниз.

— Позже договорим, адептка, — многозначительно бросил он Арите. А потом развернулся и зашагал прочь.

Арита напряжённо смотрела вслед Вейлару, потом медленно перевела взгляд на меня. В её глазах мелькнуло что-то…

— Всё в порядке? — осторожно спросила я, подходя ближе.

Арита фыркнула, скрестив руки. Её хвост, наконец, расслабился, опустив кончик к полу.

— Да, — ответила она резко. — А с чего бы быть не в порядке? Всё прекрасно. Идиллия. Жизнь мечты! А ты… — Она пристально посмотрела на меня. Её ноздри чуть заметно расширились. Она принюхивалась.

Её золотые глаза сузились, скользнули по моему лицу, по моей шее, скрытой воротником формы, по моему… хвосту, который снова начал мягко покачиваться, успокоившись после ухода Вейлара. Уголки губ шиарийки медленно поползли вверх в едва уловимой, но совершенно определённой ухмылке.

— А-а, — протянула она с пониманием. Из её голоса исчезла резкость, осталось лишь хитрое веселье. — Смотрю, у тебя с деканами… всё хорошо. Очень хорошо. Прямо сияешь.

Я почувствовала, как загораются уши.

— Не знаю, о чём ты! — выпалила я, слишком быстро. Космос, неужели по мне так всё видно?

И тут чёрный хвост Ариты плавно скользнул ко мне. Кончик ловко зацепился за край моего кителя у горла и лёгким, точным движением вытащил наружу сияющую цепочку-колье, которое подарили мне деканы.

Драгоценный металл, усыпанный бриллиантами, сверкнул, отразив свет нано-ламп.

— Ого! Сгаэлит высшей пробы, — одобрительно присвистнула Арита, покрутив украшение. — Ничего себе… На такой можно купить небольшой шаттл. Они явно настроены очень серьёзно, — она отпустила цепочку. — Надеюсь, ты ответила им — “да”?

Прежде, чем я успела найти слова, спрятать драгоценный подарок обратно или просто сгореть от стыда, за плечом Ариты возник высокий мужской силуэт.

Рядом раздался весёлый голос:

— Кого я вижу! Спорю, вы тут меня обсуждаете, девочки?

Это был Шинру. Он сиял широкой улыбкой. Золотые глаза счастливо горели, длинные красные волосы были рассыпаны по плечам. Недолго думая, он попытался обнять Ариту за плечи.

– Куда руки тянешь! – Арита оттолкнула его ладонь хвостом. – С чего это мы “тебя обсуждали”? Найдутся темы и поинтереснее!

— Я тоже по тебе соскучился, Арита.

— Да что ты несешь?! — зашипела она, но я заметила, что лёгкий румянец выступил у неё на скулах. Она отвернулась, делая вид, что поправляет манжет. За время этой короткой перепалки я успела спрятать колье обратно под одежду.

Шинру только рассмеялся в ответ на слова Ариты. Он ничуть не выглядел задетым.

— Опять она выпустила колючки, — сказал он мне доверительным шёпотом. — Но они неядовитые. Я проверял.

— Для тебя специально ядом намажу! — вспыхнула Арита.

— М-м-м, я не в себе, если это звучит сексуально?

— Ты не в себе круглосуточно, Шинру.

— Но ведь поэтому я тебе и нравлюсь, Арита.

— Пфф! — закатила она глаза. Но её скулы уже не просто горели — они пылали, как если бы Шинру попал в точку. А её чёрный хвост нет-нет да и изгибался заинтересованной дугой в сторону красноволосого шиарийца. С моего места это было отлично видно.

— Кхм-кхм, — я скрыла за покашливанием улыбку, — ты пришёл проведать брата?

— Да.

— Как он? — как бы делано безразлично спросила Арита.

— Пойдёмте со мной, и как раз узнаём. Он будет рад вас видеть.

Мы кивнули, и Шинру толкнул дверь в медкабинет. Все вместе вошли внутрь.

Кабинет доктора Рейна Альтера встретил нас белым светом и запахом антисептиков. Широкие голографические экраны мерцали на стене. Сам доктор — с тёмно-русыми волосами, собранными в небрежный хвост, и в белом халате — сидел за рабочим столом и что-то сосредоточенно вводил на планшете.

А мне вдруг вспомнились слова родителей, что в академии есть их человек. К сожалению, я не успела спросить точнее, но очень многое указывало на доктора Рейна. Он догадывался, что я метаморф, но никому меня не сдал. И даже дал доступ к мед-производству лекарств. Да, снотворное не помогло (и, наверное, это к лучшему), но надо будет поблагодарить его за помощь…

Увидев нас, Рейн приветственно махнул рукой и кивнул на ряд кушеток.

На одной из них сидел брат Шинру — Арес.

— Привет, — сказал темноволосый шиариец, когда заметил нас. Его чёрный хвост нарисовал круг приветствия.

Голос у него звучал глубоко и приятно. Да и сам Арес выглядел… другим. Расслабленным. Только теперь я осознала, что раньше видела Ареса постоянно напряжённым. Оно и понятно — клетки метаморфа в горле не только отбирали его голос, но и причиняли боль. А когда взгляды Ареса и Ариты встретились, что-то тёплое мелькнуло в его глазах.

И я ощутила — всё не зря. Хорошо, что я ему помогла.

– Вы как раз вовремя, адепты, — сказал доктор Рейн. — Пациент официально здоров и выписывается. Можете забирать своего героя.

Шинру шагнул к брату и обнял его. Отстранившись, похлопал по плечу:

— Как ты?

— Отлично.

-– Ого! – восхищённо протянул Шинру. – Непривычно слышать твой голос… Док, как такое возможно?! Говорили ведь, что клетки метаморфа невозможно вывести.

— Клетки метаморфов… очень мало изучены, — осторожно отозвался Рейн. — Мало кто их понимает до конца. Иногда они просто… отживают своё. Уходят. Без видимых причин. Как будто их время истекло. Или… – он чуть наклонил голову, его взгляд перетёк ко мне, – или их кто-то… отозвал.

Под лопаткой кольнуло.

“Он знает!” — поняла я.

Или, по крайней мере, догадывается…

— В общем, можно назвать это чудом, — улыбнулся Шинру. — Проклятые клетки самоуничтожились, хотя… Должно быть, не выдержали скучное занятие у Ректора! Даже для них эта нудятина была перебором. Арес, дайка ещё послушать, как ты говоришь… А лучше спой что-нибудь!

Арес насмешливо фыркнул. И явно собирался отказаться, притом в грубой форме.

– Пение и правда было бы интересно послушать, – вдруг сказала Арита, и темноволосый шиариец замер. Он посмотрел на Ариту, как-то очень серьёзно и пронзительно.

– Разве что для тебя, Арита… – хитро улыбнулся Арес, этот шиариец явно открывался мне с новой стороны. – …могу попробовать. Готовься к потрясениям, девочка…

– Так, так! – доктор Рейн поднял руки. – Любовные дуэты и серенады – это, конечно, прекрасно, но не в моём кабинете. Давайте-ка отсюда, герои! Все здоровы, все свободны. Идите, разминайте ноги… а тебя, Веста, я попрошу задержаться. У меня к тебе короткий медицинский вопрос. Как к почти-коллеге…

— Хорошо, — откликнулась я.

Братья заняли позиции с двух сторон от чернохвостой Ариты, и вся компания бодро двинулась к выходу. Арита казалась счастливой… хотя и прятала эмоции за маской надменности. А то, что это именно маска — я теперь точно знала. Но почему она бывает с братьями так холодна? Уж не из-за ректора ли, который ей проходу не даёт.

“Может, сказать об этом деканам?” — мелькнула мысль.

Дверь за хвостатой троицей закрылась, и я осталась с доктором Рейном наедине. У меня было предположение, зачем на самом деле я здесь осталась. Я надеялась, что не ошиблась — и Рейн правда тот, о ком говорили родители. А значит — он на моей стороне.

А если нет… то никаких доказательств против меня он не найдёт. Всё, что у него есть - домыслы. А я уже не чувствовала себя такой одинокой, как раньше. Незримая связь с деканами ощущалась мною даже сейчас – словно нить – пока что тонкая, но достаточно крепкая.

Так что я не боялась. Лишь слегка беспокоилась, просчитывая варианты.

Тем временем улыбка доктора стала мягче.

– Шинру сказал, что с Аресом произошло чудо, – произнёс он тихо, глядя на меня. Его карие глаза казались невероятно проницательными. – Излечение его брата действительно похоже на волшебство. Но мы с тобой знаем, Веста, что чудес не бывает. Просто есть невидимый герой. В твоем поступке кроется нечто… почти-божественное. Но где справедливость? Разве правильно то, что тебя никогда не поблагодарят за подаренную жизнь?

Слова доктора повисли в воздухе.

Я ощутила внутри яркое тепло — ведь получалось, что кто-то знал, кто-то видел меня и мои действия… и не осуждал! Даже наоборот — восхищался. И даже понял — что я правда хотела помочь. Однако… под этим “теплом”, что разлилось по груди, змеилась ледяная струйка нехорошего предчувствия.

В тоне доктора Рейна, в его слишком проницательном взгляде было что-то... неправильное. Слишком цепкое, слишком вкрадчивое и даже жадное.

“Но может… может, мне это мерещится из-за привычки всех вокруг подозревать?” — подумала я.

И всё же… как мне отреагировать?

Откашлявшись, я на миг отвела взгляд к голографическим экранам на стене. Мои пальцы непроизвольно сжались.

— Не понимаю, о чём вы, доктор, — сказала я, всё же решив, что так безопаснее.

Доктор Рейн печально покачал головой. Будто ему правда было жаль, что я не доверяю ему и продолжаю притворяться. Отложив планшет, он поднялся со своего кресла.

— Веста, — его голос смягчился, стал почти ласковым. — Я тебе не враг. Поверь. Я твой друг. Самый близкий. Который никогда не предаст. В отличие от большинства здесь, у меня нет предубеждений против... твоей природы. Наоборот. Я восхищаюсь твоей расой. Непознанные, непонятые... Такая сила, такая загадка в каждой клетке.

Я не знала, что тут ответить, но чувство волнения нарастало. Мой золотой хвост изогнулся и замер, тоже насторожившись. Я машинально заправила прядь каштановых волос за ухо. Кинула быстрый взгляд на дверь.

Но могу ли я сейчас уйти?

Если Рейн разозлится, расстроится… Если скажет о своих догадках остальным…

Если расскажет деканам. Примут ли они меня?

А если не деканам, а сразу напрямую Союзу?

И хотя чувствовала беспокойство, но не ощущала от Рейна настоящей угрозы. Он как будто и правда не желал мне зла (а подобное я хорошо замечаю). Но что у него на уме — я тоже не понимала.

Да и чтобы пройти к двери — надо пройти мимо доктора. А он тем временем подошёл ближе — между нами осталось три шага.

Я настороженно наблюдала.

Я не боялась Рейна — потому что всё же он обычный человек. А я частично шиарийка и метаморф. Физически я сильнее чем он, даже без хвоста и пси-сил.

Но… то, что он говорил — вот что было опасно.

— Веста... Я за тобой наблюдал... Не подумай плохого! Лишь для того, чтобы защитить, если тебе вдруг понадобится помощь. Но за эти дни... Я увидел тебя с особенной стороны. Не только как представителя невероятной, непознанной расы, но и как... девушку. Красивую. Смелую. Отчаянную, когда нужно. Добрую – ты же помогла Аресу, рискуя всем. А ещё ты умна и талантлива. Ты могла бы стать кем захочешь! Веста, я тобой восхищаюсь.

— Спасибо конечно... — прошептала я, пытаясь улыбнуться, но улыбка получилась натянутой. Хвост нервно щёлкнул расщеплёнными кончиками.

— А ещё… я чувствую, что я тебе нравлюсь. Я это вижу, — доктор говорил с такой уверенностью, с такой... одержимостью в голосе. — В твоих глазах, в том, как ты смотришь на меня иногда. У тебя есть симпатия. Как к мужчине.

— Да? — вырвалось у меня, искренне удивлённое. Мой хвост дёрнулся, как плеть, явно выражая несогласие. Я отрицательно мотнула головой. — Боюсь… это всё же не романтические чувства, виан.

— Я ошибся? — Расстроенно спросил доктор. — Да, быть может, нужно больше времени… Но даже симпатия как к человеку — это уже много значит. И когда ты узнаешь меня получше, Веста, то... полюбишь. Как я уже полюбил тебя.

Я впала в ступор.

Он влюбился?

В меня?

В метаморфа?

Нет, скорее это похоже на манию. На болезненное восхищение "непознанной расой".

— Я... я не хотел торопиться, Веста, — продолжал Рейн. — Но у меня сердце болит. Болит видеть, в какой ты опасности. Каждый день! И что эти... самцы... — в его голосе прозвучало презрение, — они тебе прохода не дают. Преследуют, но при этом... при этом они смотрят на тебя и не видят! Не видят так, как вижу я!

— …

— Веста, хотя я всего лишь работаю здесь старшим врачом, но мои исследования очень перспективны. Материалы перекупает Союз. Я пишу дорогие статьи и… И у меня есть средства, активы. Есть настоящий дом, не казарма и не крохотная квартирка. А тёплый дом, уютный, спрятанный в безопасном секторе, вдали от всех этих войн и предрассудков. Там тихо. Там много зелени, света и чистой озорной воды. Там можно дышать полной грудью и не оглядываться на каждый шорох. И корабль. Небольшой, быстрый, незаметный “Странник”. Оснащён по последнему слову техники, с первоклассным маскировочным полем. На нём можно ускользнуть отсюда в мгновение ока. И никто в целом мире не найдёт.

— К чему вы это говорите?

— К тому, что я хочу позаботиться о тебе, Веста, — тон Рейна стал почти шёпотом, интимным и в чём-то жутким в тишине кабинета. — Как о самой драгоценной вещи во вселенной. Ты будешь в безопасности. Ты будешь… королевой. Я буду относиться к тебе так, как ты заслуживаешь — с обожанием, с благоговением. Ты чудо. Совершенство. И я сделаю всё, чтобы ты это поняла. Чтобы ты была счастлива. Со мной. И я полностью серьёзен! Я могу доказать!

А в следующий миг он внезапно опустился на одно колено передо мной.

— Веста, — произнёс Рейн с пафосом, — Позволь мне защитить тебя. Увезти отсюда. Дать тебе настоящую жизнь, где тебя оценят и поймут! …ты будешь моей женой?

Рейн замолчал, переводя дыхание.

Он стоял на одном колене, а его взгляд жадно ловил мою реакцию на его обещания – дома, свободы, безопасности, обожания. На его — предложение руки и сердца.

Каждое слово было крючком, на который он пытался меня поймать. Но за этой сладостью сквозила стальная хватка одержимости.

Он сказал…

“Я буду заботиться о тебе, как о самой драгоценной вещи во вселенной”.

“Вещи…” — так он на меня и смотрел. Как что-то редкое и уникальное, что нужно упрятать очень далеко, закрыть под колпаком. Так коллекционер может говорить о редком, но опасном звере, которого запрещено держать дома. Но ценитель экзотики в обход правил, привезёт его домой — и запрёт в клетке.

Ведь Рейн ни разу не спросил — Чего хочу я? Что важно мне?

“Нет. Вряд ли это он — связной, друг и помощник родителей”, — поняла я.

И едва сдержала порыв — грубо оттолкнуть. Сказать, что меня подобное вообще не интересует. Моя шиарийская часть требовала вспылить! Поставить Рейна на место! Но мозаичный мозг метаморфа подсказывал — не стоит злить Рейна. Вероятности расщеплялись. Я неправильно оценила доктора раньше — и до сих пор могла плохо понимать, где его границы и на что он способен.

Мы были в кабинете один на один.

Мне стоило быть осторожной.

И прежде всего — поскорее покинуть кабинет.

— Доктор Рейн... — начала я. — Простите… но… мне надо обо всё этом подумать. Вы же понимаете, такие решения не принимаются за секунду.

Его вдохновлённое лицо не дрогнуло, лишь в глазах мелькнул вопрос.

— Может… дело в том, что твое внимание занимает кто-то другой?

Тут он был прав.

У меня были те, кто... кто мне нравился. Очень. Мысль о Ларсе и Дрейке, об их тепле, их силе, их правильности рядом со мной, наполнила грудь острой нежностью. Но сказать это в лицо одержимому человеку — не лучшая идея.

— … мне просто надо ещё подумать.

Рейн замер на колене. Его взгляд метался по моему лицу, будто он мог считать настоящий ответ по микро-мимике. Поэтому я постаралась заставить своё лицо и хвост застыть.

Казалось, целая вечность пролетела в тишине, нарушаемой лишь гудением медицинских приборов. Потом Рейн медленно, очень медленно поднялся. Его лицо расслабилось, губы сложились в мягкую улыбку.

— Да. Конечно. Я понимаю, что это всё неожиданно, Веста. Я тебя вот так ошарашил. Но естественно, тут нужно время. И не мало! Просто держи моё предложение в уме, хорошо? Как опцию.

Он сделал шаг назад, давая мне пространство.

— Да, спасибо, — я тоже расслабилась, улыбнулась с облегчением.

И осторожно шагнула мимо Рейна к двери. До неё оставалось ещё несколько шагов…

— Задача того, кто любит по-настоящему, — заговорил Рейн снова, его голос приобрёл странную, медовую сладость, — не только восхищаться… Но и... беречь. Защищать. Даже... — его улыбка стала хищной, — даже от собственных неверных решений. От слепоты.

Убрав руки за спину, доктор смотрел на меня с этим "понимающим" выражением. У него был взгляд сумасшедшего учёного. Я напряглась… А в следующий миг — хотя Рейн не шевельнулся, не сделал ни одного угрожающего жеста — я почувствовала крошечный, острый укол в шею — чуть ниже линии волос. Как укус комара.

Вздрогнув, я шлёпнула ладонью по месту укуса. Когда отдёрнула руку – и посмотрела на ладонь, на коже лежало крохотное устройство. Наноробот чуть крупнее мухи… Хромированный, но чуть подрагивающий — с эффектом хамелеона.

А в следующий миг — мир вокруг вдруг поплыл.

Пол ушёл из-под ног. Голова закружилась с невероятной силой. Тяжесть навалилась на веки, на мышцы, на кости. Я почувствовала, как тело становится ватным, непослушным.

“Токсин в крови. Какой-то особый… Сделанный специально под метаморфа. Вызывающий паралич!“ — стучали мысли.

— Веста? — голос Рейна прозвучал где-то очень далеко, притворно-обеспокоенным. Я попыталась повернуть голову, но не смогла. Видела лишь размытые очертания белого халата, приближающиеся ко мне. Я начала падать вбок.

Руки подхватили меня прежде, чем я ударилась о пол.

Рейн бережно, почти нежно перенёс меня от двери и уложил на жесткую кушетку. Его лицо склонилось надо мной, заслоняя яркий свет ламп. В карих глазах не было ни злобы, ни триумфа.

Только странная, фанатичная убеждённость и... сожаление?

— Не бойся, Веста, — его голос плыл ко мне сквозь нарастающий туман, звучал как из глубины колодца. — Я позабочусь о тебе. Я обещаю. Ты поймёшь... это было правильное решение. Единственно верное. Мы будем… чудесной парой. Ты идеальная для меня. А теперь спи.

Туман сгущался, превращаясь в непроглядную черноту.

Нет! Нет! Нет! Ларс! Дрейк! – я пыталась кричать. Пыталась нащупать внутреннюю нить связи с ними — и дёрнуть.

Но губы не слушались. Я вполне могла самостоятельно дышать, но голосовые складки были парализованы. Пси-способность отказывались подчиняться.

Последнее, что я ощутила перед тем, как сознание окончательно отключилось, было лёгкое, почти ласковое прикосновение пальцев доктора к моему виску. И его шёпот, сливавшийся с гулом в ушах:

— Спи, моя прекрасная загадка. У меня есть знакомые… Нас зарегистрируют как пару. Уже завтра ты официально станешь моей женой. Я о тебе позабочусь.